ГЛАВА 57

АРИНА

Дорогу до полиции не помню, все как в тумане. Кто-то сильной ладонью успокаивающе гладил по голове, я прижималась к мускулистому мужскому плечу. Фоном слышала строгий голос Татьяны, отдающей распоряжения по телефону, пронзительный вой сирены полицейской машины, проникающий сквозь шум в уши. Пришла в себя окончательно в кабинете Константина. Третий час в полицейском отделении, допрос серьёзный. У меня забрали телефон, хорошо, что не надели наручники, как особо опасной преступнице. В мобильном что-то проверяют, мне периодически показывают фотографии незнакомых мужчин, спрашивают контактировала ли с ними. Заставляют вникать в выписки счетов, там большие суммы на снятие. На меня напирают и предлагают сотрудничать с органами.

Следователь настаивает, что знала про планируемое убийство. Михаил дал показания против меня, заявив про якобы изначальный план: мать спит с Царёвым старшим, а я – с младшим. Показали фотографии меня в машине матери в тот день, когда она договаривалась с киллером. Я вспомнила, тот день, мать настояла, чтобы я поехала с ней в больницу. Понятно, сделала специально, до меня дошли её слова, что в стороне не получится остаться. Ирина Алексеевна – страшная женщина, собственную дочь не пожалела и подвела под статью. Сегодняшнее число выбрано не случайно, как и день переговоров с киллером: они забавлялись, выбирая важные даты семьи Царёвых. До сих пор не могу поверить в происходящие: всё кошмарный сон, хочется забиться в уголок и просидеть остаток жизни. На пятом часу допроса просто отказывалась реагировать и отвечать на вопросы: сижу и гипнотизирую стрелки часов на стене за спиной следователя. Они помогают удерживать сознание на плаву: я напугана и жутко устала. Из меня выкачали силы.

– Арина, советую не тратить время и дать чистосердечное признание. Михаил уже заговорил, сейчас заговорят остальные задержанные. И для тебя будет лучше, если расскажешь раньше них.

– Не давите на нашу клиентку, не переходите грань ваших полномочий, – с предупреждением говорит адвокат.

– Я не давлю, а предлагаю всем нам уже разойтись и отдохнуть. На дворе поздний вечер, ваша клиентка устала, пусть рассказывает как было и допрос прекратится, и Арина сможет отдохнуть в камере.

– Это вряд ли, про камеру преждевременное утверждение, – разносит мнимую заботу второй адвокат. – Оснований задерживать у вас нет. Телефон вы проверили, клиентка на ваши вопросы ответила. Доказательств вины тоже нет, проводите расследование дальше. Обойдемся “Подпиской о невыезде”. Давайте экономить ваше и наше время. С допросом на сегодня достаточно. Как вы сами недавно сказали, Арина Александровна устала, пора ей отдохнуть.

Со мной в кабинете два моих адвоката, Татьяна и Алевтина Петровна, вызвали самых лучших по Москве. Как их зовут, не запомнила, не до этого было. Очень благодарна женщинам за заботу, но мне все равно, что будет. В голове только один вопрос: нужно ли цепляться за такое жалкое и никому не нужное существование?

Константина отвлекает звонок на рабочий телефон, он коротко отвечает, положив трубку, продолжает:

– Есть показания Михаила, фото в машине в день встречи с киллером, – продавливает следователь.

– Ваше право ссылаться на эти два факта, встретимся в суде, – перебивает адвокат.

Неожиданно дверь кабинета открывается, и в проёме появляется Сергей Владимирович. Окинув всех взглядом, поворачивается к следователю и спрашивает:

– Она уже знает?

– Нет, – кривится в ответ, – я хотел закончить допрос и сообщить. Открылись новые подробности в вашем деле, перепроверяю.

– Интересно вы заменяете: “оказываю давление на подозреваемую” на красивое слово “перепроверяю”, – усмехается адвокат.

– Какие подробности? – буравит взглядом Константина.

– Михаил дал показания, что девушка причастна, и в курсе планируемого покушения.

– Покажи, – подходит к столу и протягивает руку в требовательном жесте.

Следователь нехотя дает исписанные листы бумаги, отчим молча пробегает их глазами и рвёт показания. Все присутствующие сидят с удивлёнными лицами от поступка Царёва.

– На звездочку, значит, решил статью утяжелить крупной группировкой? – с тихой яростью обращается к следователю отчим.

– Нет, на него никто не давил, он сам запел соловьём, – оправдывается.

– Значит, г@дона допросить ещё раз, чтобы этого бреда в показаниях больше не видел. Работайте по Бурейному, а девочку оставьте в покое, – рявкает.

– Я думал, вам всё рав…

– Неправильно думал! – обрубает отчим. – Оставьте нас с Ариной наедине.

Адвокаты встают со своих мест и выходят, Константин тянет время, наводя порядок на столе, не торопится на выход.

– Выйди! – цедит сквозь зубы.

Сижу, вжав голову в плечи от страха и неизвестности, зачем он всех выгнал из кабинета. Вижу на его лице злость, и меня начинает знобить. Закрываю глаза и стараюсь лишний раз не дышать. До слуха доносятся шаги по кабинету и хлопок двери. Вдох-выдох, открыв глаза, смотрю на отчима. Двигает стул и присаживается напротив меня.

– Арина, нам надо поговорить. Это касается твоей мамы…

– Я вас слушаю…– севшим голосом, от страха сдавило горло, не могу нормально говорить.

– Она попала в аварию, врачи борются за её жизнь, – тяжело выдохнув, сообщает.

– Как? – громко всхлипываю. – Где?

– На Бородинском мосту не справилась с управлением автомобиля, пробила ограждение и упала в Москву-реку. Сейчас там работает МЧС, полиция и медики, пока я ехал сюда, Ирину должны были доставить в государственную больницу ГКБ №70 имени Н. И. Пирогова. Я приехал за тобой.

– А меня отпустят? – лихорадит и горят щёки, тело стало непослушным, горло разрывают эмоции. Закусываю кулак и вою.

– Отпустят. У тебя такие адвокаты, они любое обвинение развалят, – не шелохнувшись с опущенной головой, рассматривает свои ботинки. – Любил я по-настоящему, даже за то, что совершила, смерти не желаю, – в его голосе столько боли. – Арин, я верю тебе, но, понимаешь, сегодня мы встречаемся в последний раз. У меня просьба, не контактировать с Анной Семёновной, ей переживания ни к чему. Постарайся плавно прекратить общение. С Матвеем вы не ладите, за него просить не буду. Вещи твои соберёт прислуга, скинь мне адрес, куда отправить.

– Простите меня…

– Когда-нибудь всё забудется…

Выходим из кабинета, на стульях сидят Денис и Татьяна. Понятно, кто меня успокаивал и гладил по волосам, это был Баринов. Глупое девичье сердце ждало увидеть Матвея. Женщина осуждающе испепеляет Сергея Владимировича, а он, махнув рукой, направляется на выход.

– Как ты, мелкая? – притянув меня за шею, Денис крепко прижимает к себе и чмокает в макушку. – Чертовски рад, что выстояла, – произносит в волосы.

– Мама попала в аварию, – прорываются слова сквозь рыдания.

– Знаю, ты держись, мы с тобой. Бабушка уже дозвонилась в больницу, всё под контролем.

– Арин, тише, сейчас Ирину прооперируют, прекращай плакать. Очнётся, ей позитивные эмоции нужны. А ты зарёванная, – ласково меня отчитывает Татьяна, обнимая с другого бока.

Выйдя на улицу, вижу возле крыльца несколько внедорожников и охрану.

– Садитесь, – Царёв открывает заднюю пассажирскую дверь.

– Поезжай один, мы на моей, – хмыкает женщина.

– Тань, не начинай, – отчим сжимает недовольно в линию губы.

– Денис, устраивай нашу девочку поудобнее, и поехали. Отвечаешь за неё, как за свою, – игнорируя, она обращается к нам.

Рассаживаемся по машинам и выезжаем в больницу, на входе, оформив пропуска, поднимаемся в хирургическое отделение. На посту отчим узнает в какой операционной находится Синицына Ирина. Всю дорогу не перестаю плакать, из последних сил плетусь по коридору, запинаясь в собственных ногах, если бы не поддержка Дениса, упала бы на полпути сюда и не встала. Про себя проговариваю молитвы, которые со мной учила бабушка в детстве. Прошу бога помочь маме. Дойдя до операционной, падаю на стул и, глядя на горящее табло “не входить, идёт операция”, безмолвно кричу от раздирающей душу боли.

– Держи, я тебе чай взял, – мне в руку суют горячий стаканчик, поднимаю глаза и благодарно киваю.

В двух метрах от операционной возле окна ругаются взрослые, не вслушиваюсь, отвожу взгляд и концентрируюсь на надписи. Сейчас главное маме выжить, с остальным разберемся. Денис молча садится, не лезет с навязчивым вниманием. Чутко чувствует грань поддержки, успокаивает, просто находясь рядом, в нужный момент подставляя плечо для моих слёз.

– Кто близкие родственники Синицыной? – выходит врач из операционного блока.

– Я…я дочь! – подскакиваю на ноги и кричу.

– Муж, – доносится из-за спины мрачно.

– Операция длилась четыре часа, Ирину Алексеевну…