Глава 22. Вспышка

– Ник! – попыталась встрять я.

– Не лезь, – он бесцеремонно отодвинул меня в сторону и подошел прямо к Владу.

– Влад! – пискнула я, уже чувствуя, что ничем хорошим это не закончится. Но тот только мотнул головой и чуть повел плечами, будто разминаясь перед дракой.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, словно о чем-то безмолвно переговариваясь, а потом Ник без всякого предупреждения коротко размахнулся и двинул Владу в челюсть. Тот покачнулся, а потом сделал какое-то неуловимое движение, подсек Ника под коленями и уронил на землю. Ник тут же подскочил и снова налетел на Влада, они сцепились, словно два пацана в школьном коридоре, и через какое-то время оба оказались на земле.

– С ума сошли! А ну прекратите! – завизжала я, но на меня тут никто не обращал внимания.

Черт, ну вот что я должна была делать?

Соваться в драку – означало бы сто процентов отхватить, потому что ни Ник, ни Влад явно себя не контролировали и мутузились от души. Уговаривать перестать – бесполезно. Может, вообще уйти и бросить их тут?

Клубок из ног, спин, голов и мелькающих в воздухе кулаков перекатился еще ближе к краю обрыва, за которым начинался резкий спуск в озеро, и я забеспокоилась.

– Стойте, придурки! Да стойте, упадете же туда!

Я все же побежала к ним, намереваясь остановить, но внезапно запнулась об камешек, потеряла равновесие, моя нога подвернулась на скользкой траве, и я, даже не успев крикнуть, съехала вниз с обрыва и стремительно покатилась по склону. Зато потом, очутившись в ледяной воде, заорала так громко, что меня слышно было, наверное, по всей округе.

– Алиса! – кажется, это закричал Ник.

И, кажется, именно он первый оказался у воды и вытащил меня – злющую, мокрую и дрожащую как осиновый лист. Влад подоспел через мгновение и попытался стянуть с меня мокрую куртку, за что моментально отхватил от Ника:

– Руки убрал!

– Сам руки убрал!

– Ой да пошли вы оба, – всхлипнула я и, оттолкнув их руки, сама неловко выпуталась их куртки. Футболка не успела намокнуть, а вот джинсы на заднице, как и кроссовки – были мокрыми насквозь.

Черт. Мама меня убьет.

– Тебе переодеться надо, – это Влад.

– Поехали домой, – а это уже Ник.

– Да никуда я не поеду! – психанула я, но меня тут же подхватили с двух сторон и потащили к машине, не обращая на мои вопли и ругань никакого внимания.

Ник – грязный, взъерошенный, с кровавой ссадиной через все лицо – усадил меня на переднее сиденье и пристегнул ремнем.

– Я тоже поеду, – беспрекословно заявил Влад, закидывая в машину мой рюкзак. На его скуле наливался синяк, он тоже был весь потрепанный и грязный, но, кажется, был настроен решительно.

– Не надо, – тихо сказала я. – Пожалуйста.

– Алиса? – его взгляд из-под нахмуренных бровей требовал пояснений, но у меня не было того ответа, который бы Влад хотел.

– У мамы вопросы будут, если и ты поедешь, – пробормотала я, краснея, и сама понимая, как глупо и неловко звучат мои отговорки. – Она же не знает… А так Ник меня привезет… Скажем, что упала…

Влад стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на меня. Лицо его снова стало бесстрастным и ничего не выражающим.

– Подумай, Алис, – бросил он, и мы оба понимали, что речь вовсе не о том, чтобы ехать сейчас с нами. – Я послезавтра уеду на игру, а когда вернусь, мы еще раз поговорим.

– Только попробуй, – рыкнул Ник, до этого слушавший наш разговор молча.

Влад зло ухмыльнулся, сделал неприличный жест в его сторону, а потом развернулся и пошел куда-то дальше. В сторону леса.

Ник сел в машину, сжал руль обеими руками, но вместо того чтобы ехать, вдруг прорычал:

– Ну как? Понравилось с ним?

– Иди нахер! – вспыхнула я. – Я тебя ненавижу, понял?

– Сильно?

– Сильно!

– Сильнее всего на свете?

– Да!

– Подойдет, – прошептал Ник, прежде чем притянуть меня к себе и зло, яростно поцеловать.

Его губы были такими горячими и напористыми, а их вкус был таким родным и желанным, что я бессильно застонала, приоткрывая рот и впуская в себя язык Ника. Сдалась сразу, с первого касания. Как доступная девка.

Так нельзя! Он подумает…

Да пофиг, что подумает.

Я больше не могу. Мне слишком надо его. Его – и больше никого другого.

Мои руки потянулись к плечам Ника, огладили знакомую твердость, проследили линию шею, а потом коснулись челюсти, с восторгом вспоминая это ощущение колкой, едва пробивающейся щетины под пальцами. Как же я соскучилась. Постыдно, невыносимо, безумно соскучилась!

Щелкнул ремень, потом рычажок кресла, и я оказалась лежащей на разложенном сиденье, а надо мной нависал Ник. И так смотрел… Я никогда не видела у него такого взгляда.

Ярость и желание. В максимальной степени. И неясно, чего больше.

– Останови меня, – выдохнул Ник, расстегивая мои мокрые джинсы и стаскивая их с меня вместе с бельем. Обнаженной кожи коснулся прохладный воздух, бедра покрылись мурашками, но тут же на них опустились теплые широкие ладони Ника, и это было так приятно, что я сладко, беспомощно застонала.

– Алиса! Останови меня! – снова с отчаянием проговорил Ник, целуя мой голый поджавшийся живот, но я притянула его к себе еще ближе, запуская ладони под тонкий свитер, где было много прекрасной горячей спины, которую мне срочно нужно было погладить. Я хотела трогать его. Везде. И чтобы он меня трогал.

Это желание было сравнимо с безумным голодом, с невыносимой жаждой – такое же острое, сильное и первобытное.

Ник содрал с себя свитер, с меня – футболку, и лег сверху, придавив меня собой. Горячий, тяжелый, возбужденный… Такой нужный. Такой… мой.

– Скажи «нет»! – яростно потребовал он, снова впиваясь в мои губы, но я помотала головой. Не дождется.

– Иди. Нахер, – выдохнула я и начала расстегивать пуговицу на его брюках. Мне он сейчас был нужен так сильно, что я не могла отказаться. И пусть будет, что будет.

– Все, – вдруг прорычал Ник и ловко перехватил мои руки, которые почти успели забраться к нему в штаны. – Я давал тебе шанс уйти. Ты могла. А теперь…

И не договорив, он тут же запечатал мне рот горячим жёстким поцелуем. Его губы, твердые, требовательные, голодные, терзали мой рот с такой жадностью, что у меня темнело в глазах. Я лихорадочно гладила спину, плечи, шею, затылок – пальцы зудели от необходимости к нему прикасаться, а голову кружило от того, что все это не сон. Ник на самом деле был рядом. И целовал меня так, как будто через секунду ожидался конец света.

– Блядь, какая же ты, – хрипло шептал Ник, вклиниваясь коленом между моих бедер и бесстыдно раздвигая их. – Хочу тебя! Хочу!

– Тогда почему ты все еще одет? – простонала я, изо всех сил прижимаясь к нему и безумно раздражаясь от того, что он недостаточно голый. С его шикарной обнаженной грудью, которая так волшебно терлась об мои затвердевшие соски, все было просто замечательно. А вот чертовы брюки все еще были на нем, и это бесило неимоверно.

Я снова попыталась расстегнуть ему ширинку, чтобы выпустить из плена прекрасный напряженный член, но Ник опять перехватил мою руку и чувствительно прикусил за шею.

– Дай! – проскулила я. – Я хочу его…

– Как ты хочешь? – развратно ухмыльнулся он. – Вот так?

Ник обвел пальцами контур моих губ и до невозможности пошло и сладко толкнулся в мой рот двумя пальцами. Я со стоном приняла их и стала посасывать, оглаживая языком, будто это был член. Ник вздрогнул всем телом и коротко простонал.

– Да, да, – бормотал он, продолжая покусывать и целовать мою шею. – Я бы дал тебе отсосать, малыш, но слишком сильно хочу тебя трахнуть. Давай, оближи еще разок. Вот так, умница…. Блядь, как же я люблю твой рот, твои сладкие губы, твой наглый, вечно нарывающийся язычок…

С неприличным хлюпаньем Ник вытащил из моего рта мокрые пальцы и медленно, дразнясь, обвел ими по очереди мои соски, заставляя меня стонать и выгибаться.

– Твою грудь тоже люблю, – прошептал он. – И помню, как тебе нравится.

Он перекатил между пальцами один из сосков, заставляя его напрячься, погладил вершинку, а потом сжал чувствительный комочек плоти так правильно и выверенно, что я ахнула и призывно застонала. Ник знал, что делал, умело балансируя на тонкой грани между болью и острым, колючим удовольствием. За ту волшебную неделю, когда мы трахнулись во всех мыслимых и немыслимых позах и пробовали все, что только приходило к нам в голову, он изучил мое тело так же тщательно, как и свою дурацкую экономику. И сейчас пользовался своими знаниями, доводя меня до безумия.

– Моя девочка, всегда такая отзывчивая, такая чувствительная, – горячечно шептал Ник, продолжая дразнить грубоватыми касаниями мои соски. – Хочу тебя. Хочу вылизать, чтобы ты кричала подо мной. Хочу трахнуть тебя, такую мокрую и готовую меня принять. А потом снова вылизать с ног до головы.

– Ник, – проскулила я и выгнулась, бесстыдно раздвигая ноги. Я не могла больше терпеть, в теле ныла и пульсировала пустота, которую мог заполнить только он. И я без слов умоляла его об этом.

И когда в меня вошли его пальцы, сразу два, я задохнулась от того, как это было хорошо. Ник сразу нашел то волшебное местечко, от которого удовольствие жаркой вспышкой растекалось по всему телу, и я застонала так громко, что ощутила бедром, как дернулся член, туго обтянутый брюками.

– Хочу тебя, – прорычал Ник, глядя на меня безумными глазами. Его зрачки стали огромными, черными и бездонными, полностью поглотив собой строгую серую радужку. – Хочу, хочу, хочу…

На каждое слово приходился резкий, сильный толчок пальцами в глубь моего тела, и я со стоном подавалась на его руку, чувствуя, что мало. Мне мало!

От возбуждения перед глазами мелькали звездочки.

– Трахни меня уже, придурок, – хрипло простонала я. – Или я прибью тебя, понял?

Ник ухмыльнулся, вытащил из меня пальцы, показательно их облизал, явно наслаждаясь вкусом, а потом рванул на себе брюки. Пуговица отлетела куда-то в сторону, молния, кажется, тоже не выдержала, зато твердый, горячий даже через ткань боксеров член наконец потерся об мое бедро.

Я торопливо протянула руку, высвободила его из последней преграды и заскулила, ощущая в ладони эту прекрасную живую тяжесть. Нежная скользкая головка, шелковистая гладкость ствола – как же я хотела облизать член Ника, как же хотела вспомнить этот вкус и ощущение тяжести на языке…

Но, кажется, все прелюдии на сегодня кончились.

Возбуждение становилось уже просто невыносимым: оно огнем лизало позвоночник, проходилось острыми иголками по всем нервным окончаниям, сладко скручивало в низу живота и заставляло неудовлетворенно сжимать бедра, ощущая внутри досадную пустоту.

Ник яростно впился в мои губы, потом засосал кожу на плече, словно помечая меня, потом протянул руку к бардачку машины… и замер, явно не найдя там того, что нужно.

– Блядь, – прорычал он. – Блядь!

– Давай так! – с отчаянием зашептала я, притягивая его к себе.

Остаться сейчас без его члена внутри казалось самым страшным. Страшнее всего на свете, и я готова была на все, что угодно, лишь бы Ник не передумал.

– Я…

– Пожалуйста!

Ник вошел в меня одним движением, и я вскрикнула. Он был огромным, мне было непросто его принять даже несмотря на литры смазки, которые выделяло мое тело, но боже, как же сладко ощущалась эта растянутость и наполненность. Как хорошо было принимать его бешеную страсть, отвечая на каждый толчок, на каждый поцелуй.

Как прекрасно было стонать, кричать, ругаться, целовать до ноющих губ, кусать, оставлять следы и засосы друг на друге и видеть в темных глазах напротив отражение своего безумия.

– Ник! Ник, еще, еще! Сильнееее…ааааахх!

Я задохнулась от особенно сильного и мощного толчка, а потом вдруг все мое тело выгнуло, опалило невыносимым удовольствием, и я с криком кончила, буквально рассыпаясь на миллион осколков.

– Ал-лиссс… – сквозь зубы выдохнул напряженный как камень Ник. – Черт…

Он резко вытащил из меня член и с длинным хриплым стоном залил мой живот и грудь горячими белыми потеками. А потом бессильно сполз на пол и уткнулся лицом в мои бедра, тяжело и сипло дыша. Моя рука вплелась в его всклокоченные волосы, его губы ласково коснулись моей разгоряченной кожи, и мы замерли в этом мгновении, потому что вот сейчас – все было так, как надо.

И так не хотелось думать про то, что будет потом.