Глава 25. Догнать счастье

Ник

Я зашел в дом с той же самой дорожной сумкой на плече, с которой вышел отсюда пару недель назад. Но совсем с другим настроением. Тогда меня буквально вышвырнули отсюда как приблудного котенка, и я ничего не мог противопоставить решению отца. Теперь – я заходил сюда с полным правом. Я пришел забрать свое и мне было чем ответить за свои слова.

Отец, увидев меня, остолбенел.

– Ты…

– Я.

– Да как ты посмел…

– Посмел, – спокойно ответил я, и отец, прищурившись, медленно оглядел меня с ног до головы, нутром чувствуя, что во мне что-то поменялось.

– Зачем ты вернулся? – спросил он сухо, но без особой враждебности.

– Не за чем, а за кем. Я вернулся за Алисой.

– Да как у тебя язык поворачивается! – загрохотал отец. – После всего, что я видел!..

– Начнем с того, что ты ничего не видел, – перебил я его без всякого почтения. – Ты подслушал несколько фраз, вырванных из контекста, сделал свои выводы, обвинил меня во всех смертных грехах и дал мне десять минут на то, чтобы покинуть дом. Узнать мою версию событий ты не захотел. Так, может, сейчас послушаешь?

– Допустим, – помедлив, проговорил он.

– Я люблю Алису, она любит меня, и это началось не вчера. Вот и все. И к твоему сведению, я никогда не делал с ней ничего против ее воли.

– Тогда чем ты объяснишь то, что она кричала, чтобы ты не трогал ее и убрал руки?

– Я накосячил, – нехотя признал я. – Вот Алиса и обижалась на меня. Просто я…оставил ее одну. Думал, что не смогу дать ей те отношения, которых она заслуживает.

– А сейчас, значит, можешь? – язвительно спросил отец.

– Сейчас – могу, – веско ответил я. – И если она согласится, мы с ней уедем вдвоем. А если не согласится, я останусь здесь на то время, которое нужно будет, чтобы ее переубедить.

– Опять собираешься принуждать ее?

Я болезненно усмехнулся. Черт, все-таки его недоверие ранило гораздо сильнее, чем я ожидал.

– Знаешь, отец, я в курсе, что никогда не был нужен тебе, что ты никогда мной не интересовался и забрал к себе, только когда увидел, на что способны мои мозги. Но мне всегда казалось, что ты хотя бы что-то обо мне понимаешь. Например то, что я не мудак. Но, оказывается, нет.

– Если в этой ситуации ты был прав, а я нет, – глухо сказал отец, – я перед тобой извинюсь.

– С чего ты взял, что мне нужно твое извинение? – жестко проговорил я. – Мне нужна Алиса. Я приехал за ней, а на тебя мне плевать. Как, впрочем, и тебе на меня. Так что тут у нас полная взаимность.

Я обошел его и направился к лестнице на второй этаж, но в спину мне вдруг прилетело:

– Мне не плевать. Но ты прав: я тебя никогда не понимал. И до сих пор не понимаю.

– Что и требовалось доказать, – пожал я плечами, но почему-то остался стоять, а не пошел наверх – к Алисе.

– Тебе никогда от меня ничего не было нужно, – продолжал отец так горячо, будто рассказывал что-то, что давно в нем сидело. – Всегда какие-то проекты, вечно по уши в этом ноутбуке и телефоне, потом неизвестно откуда взявшиеся огромные деньги – и это в шестнадцать лет! Университет себе ты оплатил сам, машины купил сам. Даже когда тебе нужны были инвесторы на твой этот фонд, ты не пришел ко мне! Почему? Неужели я не дал бы тебе денег? Своему единственному сыну?

Хм, а ведь и правда, почему я не пошел тогда к отцу? Мне ведь даже в голову не пришел такой вариант.

– Не хотел быть обязанным? – предположил я. – Я и так живу в твоем доме, ем твою еду…

– В моем доме, – горько усмехнулся отец. – Ты так и не начал считать его «своим», верно?

– Нет, – честно признался я. – Но знаешь, если бы меня две недели назад выгнали из «моего» дома, я бы перенес это гораздо тяжелее.

Отец виновато промолчал, и я сделал шаг на лестницу.

– Подожди, а Алисы ведь нет дома, – вдруг сказал он, словно только сейчас вспомнив.

– В смысле? – замер я. – А когда будет?

– Да я даже не знаю. Они с Леной сегодня улетают в Москву, им туда в больницу зачем-то надо.

– Зачем?!

– Лена не говорила.

– И когда?

– Да вот их водитель повез в аэропорт совсем недавно. Может, с полчаса назад.

– Кто повез?

– Сергей.

– Он водит как черепаха, – бросил я. – Я догоню.

– Это так срочно? – нахмурился отец. – Пусть долетят, сделают, что надо, потом поговоришь…

– Срочно! – резко ответил я. – После моего отъезда Алиса со мной не разговаривает, она заблокировала меня везде. Я понятия не имею, что она там себе надумала и зачем она уезжает. Меня такой расклад категорически не устраивает.

Я выскочил из дома, помчался к Макларену, сел в него, но не успел выехать за ворота, как ко мне подбежал отец. Я притормозил, он открыл дверь и сел рядом со мной. И я почему-то не стал протестовать.

Мотор взревел, и мы погнали по трассе с дикой скоростью. К чести отца, он не сидел с таким видом, словно сейчас блеванет, а как будто даже наслаждался поездкой. Что ж, любовь к гоночным тачкам у меня точно не от матери, так, может, от него?

– Я на мотоциклах в юности гонял, – словно отвечая на мой вопрос, задумчиво проговорил отец. – Здорово было. Жаль, забросил с этим бизнесом.

Я ничего не ответил, но прибавил пару делений на спидометре.

– Твоя мать говорила мне, что ты знать меня не хочешь, – негромко сказал отец. – Что ты на меня ни капли не похож и что она вообще не уверена в том, что я твой отец. Я поэтому просто переводил деньги, и все. Она говорила, что ты не учишься, что целыми днями развлекаешься и что тебя интересуют только девочки и пиво. А потом вдруг эта твоя победа на всероссийской олимпиаде и привод в полицию…И ты так быстро согласился ехать со мной…

– С матерью было невыносимо, – пожал плечами я. – Вряд ли с тобой было бы хуже, чем с ней. Она мне постоянно повторяла, что зря не сдала меня в детдом. А ты хотя бы не лез ко мне. Не мешал делать то, что мне нравится. А она однажды мой ноут с десятого этажа выкинула. Ты не хочешь знать, какими путями я доставал деньги на новый.

– Ты об этом никогда не говорил…

– Ты не спрашивал.

Какое-то время мы ехали молча, только ветер гудел, а потом отец вдруг сказал:

– Ник, подожди, а чего мы с тобой едем за ними как идиоты? Давай я позвоню Лене или водителю, пусть они просто остановятся и подождут нас.

– Только попробуй!

– Почему?

– Ты не знаешь Алису, – пояснил я. – Если она заблокировала меня, значит, не хочет со мной говорить. Принципиально. А если сейчас перед ней замаячит перспектива нашего разговора, она может и сбежать.

– Из машины? – не поверил отец.

– Именно. Даже на полном ходу.

– Ты ведь шутишь?

– Нет, – я против воли ухмыльнулся, вспоминая воинственный блеск зеленых глаз и встрепанные рыжие кудри. – Ты не представляешь, на что способна эта девчонка. Но мы ее все равно догоним. И никуда она не полетит. Хотя бы до тех пор, пока не выслушает меня.

Алиса

Я бездумно смотрела в окно, пока водитель вез нас с мамой в аэропорт. Мы успели. Успели уехать, пока не появился Ник. Я вообще хотела улететь еще вчера, но мама отказалась. Ей нужно было спокойно собрать вещи, да и время вылета было неудобным.

– Улетим на один день позже, в чем проблема? – искренне не понимала она.

А я молчала, потому что не могла ей сказать, что дело в Нике, что мне нельзя с ним встречаться и что это он отец моего ребенка.

Я бессознательно положила руку на живот и тут же ее отдернула. Мне нельзя думать о том крошечном скоплении клеток, которое сейчас живет внутри меня, как о ребенке, иначе я никогда не решусь на то, чтобы прервать беременность. Меня и без того трясло от одной только мысли об этом, но я не видела другого выхода.

Ник сразу говорил, что ему не нужны такие проблемы. А одна я не справлюсь. Хотя… моя мама ведь как-то смогла меня вырастить… может, и я бы…

– Что?!

Я подскочила на сиденье, потому что прямо перед моими глазами промчалась, обгоняя нас, синяя гоночная машина. Да нет, не может быть! У меня галлюцинации?! Мне же показалось?

Но тут у водителя зазвонил мобильный.

– Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич, – флегматично отозвался он. – Да, понял вас. Съезжаю на обочину.

– Куда вы съезжаете? – завопила я. – С ума сошли! У нас самолет! Едем!

– Хозяин сказал, чтобы я остановился, – спокойно возразил он.

– Зачем? – вступила мама, которая до этого рассеянно изучала что-то в мобильном и немного отвлеклась от происходящего.

– Да вот он. Сами у него и спросите, мое дело маленькое, – отбрил нас водитель, ловко съезжая на обочину и пристраиваясь ровнёхонько за синим Маклареном, возле которого стоял дядя Слава. И Ник.

У меня сердце упало куда-то в живот, и затряслись руки. Твою ж налево…

А я ведь говорила, что надо было вчера уезжать.

– Мы документы что ли с тобой забыли, Алис? – озабоченно проговорила мама, глядя в окно. – О, смотри, и Никитка вернулся, я и не знала, что он сегодня приедет. Слава не говорил. Пойдем…

– Я никуда не пойду! – закричала я и заблокировала свою дверь. Как раз перед тем, как подошел Ник и дернул ее на себя, пытаясь открыть.

– Алиса, – мама ошарашенно уставилась на меня. – Ты чего?

– Поехали! Мы опаздываем! – я вцепилась в плечо водителя. – Быстро!

– Но мы не опаздываем, – возразила мама. – Время еще есть. Привет, Ник. Спасибо!

Он открыл дверь с ее стороны и подал маме руку, помогая выбраться из машины, а сам в это время смотрел на меня. Я зажмурилась, чтобы не видеть взгляд этих серых глаз, которые мне снились последние две недели, и еще сильнее вжалась в угол.

– Алиса, нам нужно поговорить, – хрипло сказал Ник, протягивая ко мне руку и осторожно касаясь моего плеча.

– Нет! – дернулась я. – Не собираюсь! Не трогай меня!

– Хотя бы выслушай…

– И не подумаю!

– Что происходит?! – моя мама заподозрила неладное и моментально включила режим разъяренной тигрицы, защищающей своего детеныша. – Никита, ты что себе позволяешь?! Слава! Почему он к ней лезет? И зачем вы вообще приехали? Нельзя было позвонить?

– Лен, – пробасил дядя Слава, подходя к машине, – тут такое дело… Им надо разобраться. Ник говорит, у них любовь. Я не уверен, но пусть хоть поговорят.

– Папа! – Ник обернулся и прожег его яростным взглядом. – Ты-то зачем лезешь?

– Любовь? – пробормотала мама. – Какая еще любовь?! – а потом вдруг тоненько вскрикнула и прижала ладонь ко рту. – Ой, господи, доча, так это ты от него беременна?

– Что?!

– Что?!

Побледневший как полотно Ник смотрел на меня в упор.

– Мелкая, это правда?

– Нет! – крикнула я и громко разрыдалась.

Наверное, со стороны мы представляли странное зрелище. Я, сжавшаяся в клубочек на заднем сиденье, флегматично пялящийся в лобовое стекло водитель, и трое человек, которые всунулись в открытую дверцу машины и что-то громко говорили мне, активно жестикулировали, оживлённо спорили…Страшный сон. Это просто какой-то страшный сон.

– Два шага назад! – вдруг услышала я громкий жесткий голос Ника, который с легкостью перекрыл весь этот шум.

И внезапно все замолчали.

– Не понял, – с угрозой проговорил дядя Слава.

– Два. Шага. Назад. Отойдите от машины.

– Но… – начала было моя мама.

– Потом. Отстаньте все от нее.

Родители, недовольно бурча, отошли, а Ник протянул ко мне руки и тихо сказал:

– Иди сюда.

И я почему-то пошла. Всхлипывая и размазывая слезы по лицу.

Ник помог мне выбраться, а потом подхватил на руки и понес к своей машине.

– Я никуда с тобой не поеду! – прошипела я куда-то ему в плечо.

– Уже едешь, – Ник ловко, но аккуратно запихнул меня на переднее сиденье. – Ну или могу оставить тебя на съеденье родителям.

– Скотина!

– Я бы обиделся, – заметил Ник, – но так и быть: спишем все на гормоны.

Он завел машину, и мы поехали. Понятия не имею куда, просто ехали и ехали по дороге.

Ник молчал, я тоже молчала.

– Когда ты собиралась мне сказать? – наконец проговорил он нарочито бесстрастным голосом.

Я мотнула головой.

– Никогда?! Мелкая, ты сейчас серьезно?

– Зачем тебе это знать? – всхлипнула я. – Ты же сам сказал, что тебе сейчас не нужно никаких детей. И это я забыла выпить таблетку. Значит, я виновата. Мне и решать проблему.

– Стоп. И как же ты планировала ее решать?

Я красноречиво промолчала, и у Ника дрогнули руки. Так сильно, что тачку вильнуло в сторону.

– Так, – севшим голосом сказал он. – Кажется, мне не стоило вести этот разговор за рулем.

В полной тишине мы свернули на какую-то заправку, где Ник припарковался, повернулся ко мне, а потом вдруг… обнял.

– Маленькая моя, – прошептал он с такой болезненной нежностью, что у меня снова полились слезы. – Бедный ты мой малыш.

– Ты уехал! Ты сказал, что любишь меня, а потом уехал! – я умудрялась одновременно и плакать в Ника, и отталкивать его от себя.

– Я люблю тебя. Но у меня не было выбора. Отец услышал обрывок нашего последнего разговора с тобой и решил, что я принуждаю тебя, – пояснил он, крепко удерживая меня одной рукой.

– В смысле?! – я от неожиданности замерла, забыв, что надо вырываться.

– В том смысле, что я насильник, а ты невинная девочка. Он даже слушать меня не стал и выставил из дома за какие-то считанные минуты. Я едва успел ноут схватить и чистые трусы. Даже зубную щетку уже в аэропорту покупал.

– Откуда я должна была это знать?! Ты ведь ничего мне не сказал! Просто пропал, и все! Твой отец сказал, что ты вообще навсегда уехал! – с отчаянием крикнула я. – Я решила, что ты бросил меня, что ты не захотел за нас бороться!

– Я уехал как раз для того, чтобы тебя не бросать, – непонятно сказал Ник.

– А как ты объяснишь то, что у тебя был отключен телефон?!

– Я был в самолете, наверное.

– Так долго?

– Ну, до Америки лететь неблизко, – пожал он плечами.

– Ты летал в Америку? Зачем? Я ничего не понимаю! – пожаловалась я.

– Чтобы потом приехать и забрать тебя, – сказал Ник таким тоном, как будто это все сразу объясняло.

– Все еще не понимаю! Почему нельзя было сразу забрать меня и мы бы уехали вдвоем?!

– Ну, малыш, – он осторожно накрыл своей ладонью мою руку, как будто боялся, что я ее отдерну, – как ты себе это представляешь? Где бы мы жили и на что? У меня на тот момент все деньги крутились в моем бизнесе и свободных средств практически не было.

– А сейчас?

– Сейчас есть, – будничным тоном сказал Ник. – Я продал свой фонд.

– Что? – мне показалось, что я ослышалась. – Продал?! Кому?

– Гугл купил, – хмыкнул он. – Они мне и раньше предлагали, потому что тесно занялись рынком криптовалюты, но я не видел смысла продавать работающий проект. А сейчас понял, что вот он – отличный вариант. Купил билет на ближайший рейс, сразу же полетел к ним, мы переговорили, все подписали, и вот – теперь у меня достаточно денег, чтобы купить нам дом, чтобы оплатить тебе учебу…

– Но тебе же нравился твой проект, – пролепетала я в ужасе. – Ты же так был им увлечен…

– В последнее время мне стало немного скучно, – улыбнулся Ник. – И я как раз подумывал над инвестированием в криптоактивы и над платформой для создания смарт-контрактов, так что все получилось как надо. Правда.

– Ни слова не поняла про то, чем ты собираешься заниматься, – честно сказала я. – Ты слишком умный для меня.

– Это понимать как «нет»? – нехорошо прищурился он.

– Какое еще «нет»? – напряглась я. – Ты меня разве о чем-то спрашивал?

Ник молча залез в карман и вытащил оттуда кольцо. Без коробочки, просто золотой ободок с крупным камнем, сверкнувшим ярким хищным светом.

– Ты сказала, что мне надо прийти с кольцом, чтобы ты мне поверила. Вот я, вот кольцо. Ты мне веришь? Веришь, что я тебя люблю, что ты мне нужна?

– А это так? – глупо спросила я.

Ник длинно выдохнул, а потом вдруг сгреб меня в объятия и прижался лбом к моему лбу. Он выглядел уставшим, под красивыми глазами пролегли темные тени, а черты лица заострились.

– Я не могу без тебя, – еле слышно сказал он, щекоча дыханием мои губы. – Думал, что смогу, но был неправ. Все моментально перестает иметь смысл, когда ты не смотришь на меня, не целуешь меня, не смеешься вместе со мной. Я понятия не имею, что это – любовь или одержимость – но это так.

– Ник! – я всхлипывала и улыбалась одновременно. – Я не верю, что ты мне такое говоришь! Мне кажется, что я сплю, а когда проснусь, то у меня будет этот тест с двумя полосками и я одна… Это так страшно! Я никогда не думала, что мне будет так страшно. Я такая глупая…И я так люблю тебя…

– Прости меня, моя хорошая, моя любимая девочка, – шептал он и целовал мои губы и щеки. – Прости, что из-за меня тебе прошлось пройти через это. Все теперь будет хорошо, правда! Мы поженимся, будем жить в красивом доме, ты будешь фотографировать, станешь знаменитой, у тебя будет своя выставка…

– Но мне надо учиться…

– Будешь! Я тебе найду самую лучшую школу по фотографии с самыми лучшими преподавателями…

– И никакой экономики?

– И никакой экономики! Обещаю! Этим займусь я.

– А как…что… с этим? – вдруг напряглась я и отстранилась от Ника, непроизвольно коснувшись своего пока еще плоского живота.

Ник моментально потемнел лицом.

– Это целиком и полностью твое решение, – тяжело сказал он и было видно, как непросто даются ему эти слова. – Я понимаю, что ты сейчас не готова так сильно менять свою жизнь. Но если вдруг ты решишься, я буду тебе безумно благодарен.

– Ты не хотел детей, – напомнила я.

– Абстрактных детей не хотел. И до сих пор не хочу. Но когда я думаю про тебя и про то, что внутри тебя наш ребенок…

Ник еще не договорил, но уже на словах «наш ребенок» я четко поняла, что буду рожать. Да, в восемнадцать лет. Да, без высшего образования и без работы. Но я буду не одна. Вдвоем мы справимся.

– Имя выбираю я! – тут же выпалила я и рассмеялась, когда лицо Ника озарила широкая глупая улыбка. И выглядел он сейчас до такой степени красивым, что у меня сердце заболело.

– А я что выберу?

– Твое будет отчество! Я считаю, что все честно.

– А фамилия? – ухмыльнулся Ник.

– А вот даже не знаю, – задумчиво проговорила я. – Мне тут один человек сказал, что «Алиса Яворская» – не звучит.

У Ника зарумянились скулы.

– Охуенно звучит. Просто этому человеку, – прошептал он, касаясь губами моей щеки, – стало страшно от того, как сильно ему понравилась эта фамилия на тебе.

– Почти убедил, – с намеком улыбнулась я.

– Почти? – ухмыльнулся он. – Готов исправить недоработку.

Губы Ника нашли мои, и мы начали целоваться. Сначала нежно, осторожно – заново вспоминая и узнавая друг друга, а потом так остро и обжигающе горячо, что я заскулила и прижалась к Нику еще сильнее, мечтая вплавиться в его тело, соединиться с ним так тесно, чтобы стать единым целым…

– Нет, – выдохнул он мне в губы. – Трахаться в машине мы больше не будем. Я хочу разложить тебя на огромной кровати и любить так долго, как только ты сможешь выдержать…

– Звучит горячо…– выдохнула я со стоном.

– В отель?

– Хоть куда!

– Черт, там нас уже родители, наверное, потеряли… Ладно, сейчас решим.

Ник, продолжая гладить меня одной рукой, другой дотянулся до мобильного:

– Пап, вы где?

– Здесь! – радостный голос дяди Славы раздался так близко, что мы оба вздрогнули и непроизвольно отпрянули друг от друга.

Взбешенный Ник открыл дверь и обнаружил родителей прямо за нашей тачкой. Они стояли, смущенно перетаптываясь, а в двух шагах от них была припаркована та машина, на которой мы с мамой ехали в аэропорт.

– Мама! – возмущённо закричала я. – Вы что, следили за нами?

Она покраснела, но с достоинством ответила:

– Мы со Славой очень переживали.

– Да, – поддержал он и с неприкрытым беспокойством обвел нас взглядом. – Дети, вы… решили что-то?

Ник подошел ко мне, жестом собственника обнял меня за плечи и объявил:

– Алиса согласилась стать моей женой! И мы поженимся, даже если вы против.

– Но мы не против, – робко возразила моя мама.

– Тогда тем более.

– А ребенок? – ляпнул дядя Слава и так смешно смутился, что я едва не рассмеялась.

– Если все будет хорошо, то будет и ребенок, – успокоила его я. – Месяцев через восемь.

Дядя Слава облегченно выдохнул.

– Вот же конспираторы, блин, – проворчал он. – Правда, Лен? Мне бы и в голову не пришло.

Но мама даже не ответила ничего, только подбежала и обняла нас с Ником, растроганно шмыгая носом.

– В ресторан? – тут же по-деловому предложил дядя Слава. – Отметим помолвку!

– В ресторан – это отличная идея, – согласился Ник. – Но вдвоем, без нас. Мы с Алисой едем по делам и убедительно вас просим до завтрашнего утра нас не беспокоить. Нам нужно еще многое…эээ….обсудить.

– А когда же про свадьбу решать будем? – растерялась мама.

– Вот вы вдвоем и решите, – махнула я рукой. – Нам неважно!

– Вообще пофиг, – подтвердил Ник.

Мы переглянулись, рассмеялись и, помахав родителям рукой, прыгнули обратно в машину. Синий Макларен мчал нас по трассе, в окно сияло внезапное ноябрьское солнце, а где-то там уже, наверное, объявляли посадку на самолёт, который улетит в Москву без меня. И слава богу.

Мое счастье успело меня догнать, а значит, теперь все будет хорошо. Не может не быть.