Глава 10. Тайное становится явным

Алиса

– Ах ты скоти…

– Тише, – он бесцеремонно зажал мне рот. – Это же библиотека. Тут нельзя кричать. Так что будем спокойно разговаривать. Я начну.

Я замычала и замотала головой, но Ник был неумолим.

– Ты сегодня совершила жуткую глупость. Это пиздец, мелкая. Ты подставила и себя, и меня. Разве можно настолько не думать своей головой? Неважно, что вы там с этой соболевской девчонкой придумали, но лазить по чужим карманам – полное дно. Это отвратительно, это нарушает право личной собственности, в конце концов! Тебя за это могли из универа исключить, понимаешь? И если я еще раз узнаю, что ты…

Он меня отчитывал надменно, хлестко, с позиции старшего, совершенно не думая о том, как я себя при этом чувствую. Конечно, я для него всего лишь источник проблем. Мелкая идиотка с мозгами рыбки. К тому же некрасивая.

С Олей он бы так не разговаривал. Он бы ей мягко улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой, сказал бы «ну ладно, бывает», приобнял за талию и позвал бы на кофе или покататься на тачке. А, может, и сразу в номер. Ну или куда там эти мажоры своих девчонок таскают?

Слезы брызнули из глаз так резко, словно внутри кто-то нажал кнопку. Потекли горячими ручьями по щекам, закапали на руку Ника, которой он все еще зажимал мне рот, и он заткнулся на полуслове.

– Ты…чего? – вдруг спросил он растерянно, убирая ладонь с моих губ.

Но я молчала и только тихо, зло рыдала, чувствуя, как внутри жжет от огнем от обиды и еще чего-то непонятного.

– Эй, ну что ты, все хорошо, ничего же не случилось, – пробормотал Ник и неожиданно мягко провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая слезы. – Не надо плакать, мы же все решили. Соболь не в обиде, а я…

– Ты. Мне. Не поверил, – сдавленно, между рыданиями, выговорила я. – Ты сразу решил, что я ворую… ты даже не выслушал меня…

– Слушай, да любой на моем месте так бы решил. Все, хватит уже реветь. Давай, сестренка, успокаивайся.

– Я тебе не сестра! – буквально выплюнула я, чувствуя, как изнутри поднимается волна ярости. – И ты мне не брат! Мы друг другу никто!

– Хорошо, мелкая, ну…

– Я не мелкая! – прорычала я. – Прекрати меня так называть! Да, может, я маленького роста, тощая и страшная, но это не дает тебе вообще никакого права так со мной обращаться! Все, отъебись от меня, я пошла!

Я попыталась вырваться, но Ник крепко обхватил меня руками и не давал двинуться с места.

– Отпусти меня! – шепотом завывала я, отчаянно сопротивляясь. – Отпусти!

Ник встряхнул меня, а потом уставился мне в лицо. Он был почему-то бледным и взволнованным.

– С ума сошла? – он тряхнул меня еще раз, как тряпичную куклу. – Что за херню ты несешь? С чего ты взяла, что ты страшная?

– А какая я?

– Ты красивая.

– Ты врешь!

– Красивая.

– Но не такая красивая, как Оля, да?

– Кто такая Оля?

– Ты издеваешься надо мной, да? – бессильно проговорила я, задыхаясь от слез.

Подняла глаза на Ника, ожидая увидеть там насмешку, или презрение, или досаду, но во взгляде потемневших серых глаз этого не было. Было что-то другое, непонятное.

– Это ты, блядь, надо мной издеваешься, – выдохнул он, прижал меня к книжному стеллажу и поцеловал.

Поцеловал!

Его губы оказались нежными и опытными, а сам Ник горячим и нетерпеливым. Он уверенно разомкнул мои губы и скользнул внутрь языком, лаская и буквально вылизывая нежную изнанку рта. Целуя так, будто на самом деле этого хотел.

Я коротко застонала, каким-то краем сознания понимая, что, наверное, должна его оттолкнуть, что нам нельзя и что он это все не всерьез…

Но это было невозможно. Я не могла его оттолкнуть, потому что сама ужасно хотела целовать Ника. Всегда хотела. И, кажется, до меня это дошло только сейчас.

– Алиса, – хрипло выдохнул Ник, на секунду отрываясь от меня. – Ведьма рыжая!

– Придурок, – ласково прошептала я и сама потянулась к нему.

Моя ладошки легли на его твердые сильные плечи, бедра инстинктивно вжались в его, а носом я уткнулась в широкую грудь, жадно вдыхая запах Ника – мужской, острый, приятный.

Его пальцы коснулись моего подбородка и приподняли мое лицо так, чтобы Нику было удобно снова прильнуть к моим губам.

Он целовал меня жадно, голодно, откровенно, не пытаясь быть нежным или произвести какое-то впечатление своей техникой. Но все это, как ни странно, ощущалось правильным. И было очень нужно, чтобы его крепкая ладонь вот так забралась мне под футболку, обжигая кожу на пояснице, и чтобы его язык ласкал мои губы, и чтобы в меня упирался жесткий бугор ширинки, об который я неосознанно потиралась бедрами…

– Совсем стыд потеряли! – вдруг ахнул кто-то сбоку от нас.

Мы растерянно повернули головы и увидели возмущенного пожилого библиотекаря. Поговаривали, что это какой-то бывший ученый, чуть ли не доктор наук. Обычно он сидел на своем месте и упоенно рылся в электронном каталоге, доводя его до совершенства, а в этот раз, видимо, пошел какую-то книжку поискать. А нашел нас с Ником…

– Слюни тут свои распускаете! – негодовал он. – Другого места не могли найти что ли? А ну вон отсюда!

Мы молча, словно провинившиеся школьники, вышли из библиотеки. А потом неловко замерли в коридоре друг напротив друга.

– Прости, – хрипло проговорил Ник, старательно не глядя на меня. – Просто…сорвало… ты говорила… А я решил…В общем, забудь.

– Ага, – я чувствовала, что снова сейчас расплачусь. – Конечно. И ты забудь.

– Да.

– Да.

– Ты…домой?

– Наверное.

– А я поеду… по делам. Вызвать такси?

– Я сама.

– Ну…пока?

– Пока.

Ник торопливо зашагал в сторону выхода, а я осторожно потрогала губы, все еще саднившие от горячих поцелуев.

Что это вообще было такое? И как мне дальше жить, если я очень-очень сильно хочу поцеловать его еще раз?

Ник

Я чувствовал себя последним трусом, но ехать домой я не мог. Не мог смотреть в глаза Алисе.

Ну ладно я, мудак и бабник, решил вдруг поцеловать ее. Не сдержался, признаю. Но она-то зачем мне ответила? Я ведь ее не принуждал. Сама.

Сама губки раскрыла, сама ладошки на плечи положила, а еще стонала сладко и терлась об меня так, что я очень быстро перестал думать головой и начал думать тем, что ниже пояса.

Алиска… Тонкая, ладная, с шелковой горячей кожей, дерзкая и податливая одновременно. Сначала шипела кошкой, бросалась на меня, но стоило ее поцеловать, обмякла в моих руках и даже дала себя потрогать. Вот только мне мало было. Гладил ее узкую гладкую спину под тонкой футболкой, а в мечтах уже сдирал к чертям все эти бесформенные тряпки, раскладывал рыжую на кровати и со вкусом трахал.

Но это в мечтах. Там вообще все всегда легко и красиво.

А если посмотреть на эту ситуацию трезво, то выходит полная задница: я приставал к своей будущей сводной сестре, совсем юной девчонке, которой едва-едва восемнадцать исполнилось. И то, что этой заразе тоже понравилось со мной целоваться, меня не оправдывало.

И чего я вообще за нее зацепился, мало девочек что ли вокруг? Навалом. На любой вкус. И с моей внешностью и деньгами я могу выбрать любую.

Да. Так и сделаю.

Как раз собирались сегодня вечером с Соболем зависнуть. Было бы круто еще и Влада с собой прихватить, но он сейчас на сборах. Только через пару недель вернется.

Я позвонил Ларе, которая обычно подгоняла мне девочек на вечер, и попросил у нее Веру с Мариной – двух сногсшибательных близняшек. Соболь же хотел эксклюзива, вот он его и получит. В двойном размере. Ему, похоже, тоже надо кое от кого отвлечься.

– Только эти двое? – деловито спросила Лара.

Я открыл было рот, чтобы попросить кого-то для себя, но тут же понял: не хочу. Настолько не хочу, что даже не смогу.

– Да, только эти двое.

Я покатался по городу, поел в ресторане, там же пару часиков поработал, благо ноут всегда валялся в машине, а потом от нечего делать забрел в какой-то торговый центр – до вечера надо было убить время. И когда проходил мимо магазина всякой электроники, взгляд вдруг зацепился за витрину с фотоаппаратами. Не знаю почему, но я очень хорошо запомнил тот, от которого Алиса глаз не могла оторвать, когда я покупал ей телефон.

Повинуясь внезапному порыву, зашел в магазин и спросил скучающего консультанта, подойдет ли эта камера для профессиональной съемки:

– Фиджи? – парень посмотрел на меня с таким негодованием, как будто я ему в душу плюнул. – Да это одна из лучших моделей! Беззеркальная камера со встроенным 5-остевым оптическим стабилизатором! А уникальные магнитные подвесы…

– Все, понял, понял, – перебил я поток его красноречия. – Беру.

Фотоаппарат, который стоил так, будто целиком был отлит из золота, перекочевал в мою машину, а я глянул на часы и помчался в клуб.

Там меня уже ждал Соболь и близняшки. Я заказал девчонкам коктейли, которые они выбрали, но когда вопросительно глянул на Соболя, тот мотнул головой.

– Не пью сегодня, неохота тут машину бросать.

– Я тоже не буду, – согласился я, сообразив, что я так-то тоже на Макларене приехал. А оставлять такую тачку без присмотра – дураком надо быть.

Минут через пятнадцать принесли закуски, мы оставили девчонок, чтобы они поели, а сами вышли на улицу покурить.

– Ну что, как они тебе? – спросил я.

– Удобно, – ухмыльнулся Соболь. – Не надо спорить, кому какая. Они ж тупо одинаковые.

Так, кажется, он не осознал масштабы своего счастья.

– А это обе тебе, – поспешил я его обрадовать.

– Не понял. А ты?

– Да я не в настроении, Соболь, сорян, – честно признался я. – Забирай обеих, мне говорили, что они как раз в комплекте хороши. Ну как в порнухе, знаешь, когда мужик и две красотки вокруг него трутся.

– Ага, круто, – хмуро ответил он.

Похоже, его сегодня тоже не вдохновляют постельные подвиги. Во всяком случае, с послушными красивыми девочками, берущими за это деньги.

Неужели все дело в той белобрысой Алисиной подружке, на которую Соболь сегодня так пялился, как будто сожрать хотел?

Я попытался осторожно расспросить его, но нарвался на такую ярость, что стало ясно: лезть к нему с этим пока не стоит. С другой стороны, я так-то и сам не рвался излить ему душу по поводу одной рыжей девчонки, которая все никак не выходила у меня из головы.

Но только я предложил вернуться обратно в клуб, чтобы двойняшки там без нас не скучали, как у Соболя зазвонил мобильный. Он глянул на экран и перевел на меня тяжелый взгляд:

– Иди, – уронил он. – Я сейчас. Разговор важный.

Я догадывался, кто ему звонит и что там за разговор, поэтому пожал плечами и нехотя отправился развлекать Веру с Мариной, хотя так и не понял, кто из них кто.

Но вот чего я вообще не ожидал, так это того, что через пару минут Соболь подлетит к нашему столику с бешено выпученными глазами, швырнет мне свою карту и, ничего толком не объяснив, свалит. Ладно, претензий ноль – я и сам недавно так сделал. Когда Алиса поперлась на эту вписку.

Я тяжело вздохнул и посмотрел на обеспокоенных двойняшек. Эх, шли бы вы домой, девочки…

– Обстоятельства поменялись, – доверительно сказал я им. – Можете быть свободны, красавицы. Оплата, как и договаривались.

– Круто! Спасибо! – взвизгнули они, а потом без всякого предупреждения кинулись мне на шею и смачно расцеловали.

– Точно не хочешь продолжить вечер? – призывно улыбнулась одна из них. То ли Вера, то ли Марина.

– Точно. Всего хорошего, девочки. Вы классные, правда, просто у меня сегодня совсем не то настроение.

Я вернулся в тачку и поехал в сторону дома, надеясь, что все уже спят и что с Алисой я не пересекусь.

Но зря надеялся.

Едва я открыл дверь, как Алиса выскочила в холл – видимо, ждала меня. Не ложилась спать.

– Привет, – неуклюже поздоровался я.

– Привет, а ты…

Она вдруг запнулась на полуслове и уставилась на меня. В зеленых глазах вспыхнула обида, а все еще припухшие от наших поцелуев губы презрительно поджались.

Алиса молча развернулась и пошла к лестнице.

Что за резкая перемена настроения?

Я зашел на кухню, взял себе из холодильника бутылку минералки и сэндвич, поднялся к себе в комнату и только там увидел себя в зеркале во всей красе – с яркими отпечатками помады на лице и шее. Черт, в полумраке клуба и машины даже не заметил этого.

Неудивительно, что Алиса так расстроилась.

Но… может, это и к лучшему?