Глава 4

Полгода назад

Макар

Я стоял за углом кафе, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, и считал секунды. Через три минуты Лида должна была выйти. Гитара в чехле дешевая, купленная в подземном переходе неудобно давила на плечо, зачем я вообще ее купил. В руке – стопка тетрадей, которые я одолжил у друзей.

Ровно в 21:30 дверь кафе распахнулась, она вышла, поправляя сумку на плече. Белые волосы, собранные в небрежный хвост, поблескивали под уличным фонарем.

Идиотский план! Идиотский! Но другого выхода нет.

Я глубоко вдохнул и шагнул вперед. Расчет был точным – мы столкнулись ровно под фонарем. Тетради вылетели из моих рук, гитара грохнулась на асфальт.

– Ой, извините! – Я нарочно сделал голос чуть выше, неувереннее.

Присел на корточки, делая вид, что торопливо собираю бумаги. Сердце колотилось так громко, что, казалось, она должна его слышать.

– Вот, держите.

Ее пальцы, тонкие, с коротко подстриженными ногтями без лака протянули мне тетрадь. Я поднял взгляд – ее лицо было так близко, что я различал веснушки на переносице.

– Спасибо.

Я нарочно уронил одну тетрадь, развернулся и сделал несколько шагов.

– Артем!

Я замер. Черт. Черт. Черт. Какой к черту Артем?

Она догнала меня, протягивая последнюю тетрадь.

– Вот еще ваша.

Я взял ее, чувствуя, как под курткой на спине растекается холодный пот.

– Спасибо вам большое, – голос звучал неестественно в моих ушах.

Взглянул на тетрадь, там было большими буквами написано имя друга, ВОЛКОВ АРТЕМ. Черт!

– Вы так поздно одна, к друзьям?

– Нет, я с работы.

Я сделал удивленное лицо:

– И одна? О, так давайте я вас провожу?

– Не стоит, спасибо.

Ее пальцы нервно теребили ремешок сумки.

– Да нет, вы же мне помогли, – я нарочно замялся, изображая застенчивость. – Я... я обязан проводить вас. Уже темно.

Она посмотрела на меня – долгим, оценивающим взглядом. Я видел, как она взвешивает варианты.

– Ладно, – наконец сказала она. – Только до остановки.

Я кивнул, сглотнув комок в горле.Первая ступенька пройдена.

Каждый день в 21:25 я уже стоял у выхода из кафе, пряча руки в карманы потрёпанной ветровки и стараясь выглядеть непринуждённо. Ветер шевелил мои теперь уже неидеальные волосы, а под ногами хрустели опавшие листья. Я будто заново учился дышать этим осенним воздухом – густым, пахнущим кофе и дымом.

И вот дверь распахивалась.

– Артем, опять ты?

Она выходила, закутавшись в тоненький плащ, вечно не по погоде, и поджала губы, но я уже научился замечать, как дрожат уголки её рта, сдерживая улыбку.

– Ну я же живу в том же районе! – говорил я, делая вид, что это просто совпадение.

Ложь.

Я жил за городом, в доме с панорамными окнами, где утром подавали завтрак на террасе, а вечером зажигали камин. Но сейчас всё это казалось каким-то далёким, ненастоящим. Настоящим был только этот тротуар, её усталые глаза после смены и мой дурацкий свитер, который уже начал скатываться на локтях. Первые дни она не подпускала меня ближе, чем на метр.

– До остановки и всё, – говорила она, крепче сжимая сумку.

Я кивал и шёл рядом, стараясь не смотреть на неё слишком открыто. Но иногда, краем глаза, замечал, как она украдкой разглядывает мои руки, мои кроссовки, мою тень на асфальте, которая казалась такой же обычной, как у любого другого парня.

Потом границы размылись, однажды она вдруг сказала:

– Ладно, проводи до подъезда.

И я чуть не споткнулся от неожиданности, а потом появилась та самая лавочка.

Старая, с облупившейся краской, рядом с её домом. Мы садились на неё, и она рассказывала о своих сменах, о капризных клиентах, о разлитых латте, о том, как однажды уронила целый поднос с десертами.

– Представляешь, крем был везде – даже на люстре! – она закидывала голову назад и смеялась, а я смотрел, как свет фонаря играет в её белых волосах, и думал: Боже, я готов слушать эти истории всю жизнь.

Я делал вид, что понимаю.

– Да уж, чаевые, наверное, в тот день были плохие, – кивал я, хотя понятия не имел, каково это – ждать эти жалкие бумажки от чужих людей.

Но она верила, и вот уже её плечо иногда касалось моего, когда она смеялась. Вот уже она оставляла мне последний кусочек шоколадки, которую приносила из кафе. Вот уже её пальцы, холодные, всегда холодные, иногда задерживались на моей ладони на секунду дольше, чем нужно.

И я ловил себя на мысли, что никогда, ни в одном из своих дорогих ресторанов, ни на одной вечеринке с шампанским я не чувствовал себя таким настоящим, как сейчас.

Я рылся в интернете, как одержимый.

«Куда водят девушек без денег?»

«Дешевые свидания»

«Как выглядеть бедным, но романтичным»

Макс ржал:

– Ты серьезно? Ты – Макар Лужков, наследник половины города – гуглишь «бесплатные фонтаны для поцелуев»?

– Заткнись.

Я составил список:

- Парки с бесплатными мероприятиями,

- Заброшенные места с «атмосферой»,

- Дешевые кафешки с «уютом»,

- Библиотеки (Боже, библиотеки!).

Вечерний парк встретил нас шепотом листьев под ногами и терпким запахом осени. Я нес перед собой два шарика мороженого в хлипком стаканчике – ваниль и клубнику, всего за шестьдесят рублей. Эта сумма казалась мне смешной, обычно я оставлял на чай больше, но сейчас она вдруг стала чем-то важным, почти священной.

- Держи, - протянул я ей стаканчик, стараясь не уронить крошечную пластиковую ложечку.

Лида взяла его, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Холодные от мороженого, чуть липкие – но это прикосновение обожгло сильнее, чем любое другое в моей жизни.

Мы сели на детские качели – старые, скрипучие, выкрашенные в давно выцветший голубой. Я боялся, что они не выдержат моего веса, я ведь привык к кожаным диванам и шелковым подушкам, но Лида рассмеялась, когда я осторожно опустился рядом:

- Что ты как бабулька садишься?

Ее смех звенел в вечернем воздухе, смешиваясь с криками улетающих птиц.

Закат разлился по небу розовым сиропом, окрасив даже мутную воду озера перед нами. В этом свете ее белые волосы казались розовыми, ресницы отбрасывали длинные тени на щеки, а губы блестели от мороженого.

- Ты странный, - вдруг сказала она, облизывая ложку.

Я замер с поднятой ко рту ложечкой.

- Почему?

Она задумалась, качнувшись на качелях.

- Не знаю. Как будто ты не из этого мира.

Ванильный шарик застрял у меня в горле. Я резко кашлянул, чувствуя, как холод расползается по груди – но не от мороженого.

- Ну вот, - Лида улыбнулась, протягивая мне салфетку. - Теперь ты еще и подавился. Совсем инопланетянин.

Я смотрел на нее, на смеющиеся глаза, на то, как она придерживает юбку, чтобы та не задралась от ветра – и вдруг понял.

Я готов был отдать все свои миллионы, все свои дорогие вещи, всю свою прежнюю жизнь – только бы этот момент никогда не заканчивался.

Только бы она продолжала смотреть на меня так – как на простого парня Артема, а не на того, кем я был на самом деле.

- Может, я и правда с другой планеты, - пробормотал я, вытирая рот.

- С планеты Чудаков? - она рассмеялась снова.

И в этот момент, под скрип качелей, под шум листьев, под далекий гудок поезда – я впервые почувствовал, что значит быть по-настоящему счастливым. Я будто родился во второй раз - в этом городе, который знал с детства, но никогда по-настоящему не видел.

Тот двор с есенинскими стихами мы нашли случайно - точнее, я привел ее туда, делая вид, что заблудился. Стены старых хрущевок здесь были исписаны строфами, будто кто-то пытался запечатлеть всю русскую душу на облезлой штукатурке.

- Шаганэ ты моя, Шаганэ... - Лида провела пальцами по буквам, выведенным синей краской. Солнце пробивалось сквозь листья и рисовало кружевные тени на ее лице.

Я стоял рядом и думал, что ни один музей, ни одна галерея в мире не вызывали у меня такого трепета, как ее удивленный взгляд.

- Откуда ты знаешь такие места?

- Друзья посоветовали, - я улыбался, пряча руки в карманы потертых джинсов.