Глава 31

Макар

Жизнь постепенно входила в новое, напряженное русло. Каждый день я метался между больницей, где лежала Лида, и офисом, где Макс героически держал фронт. Наши дела шли в гору, мы выиграли несколько тендеров, но я чувствовал — за нами следят. В бизнесе, особенно в нашем, чуют кровь за версту. А история моего разрыва с отцом была сочной темой для сплетен.

Как-то раз ко мне в приемную без предупреждения ввалился тип в дорогом, но безвкусном костюме. Сергей Петрович Крутов. Один из тех, кто поднялся на грязных сделках и откровенном бандитизме в лихие 90-е. Сейчас он старался «отбелеть», но от него все еще несло медью и угрозой.

— Макар Викторович! — он расстегнул пиджак, уселся в кресло, не дожидаясь приглашения. — Слышал, у тебя с папашей нелады. Обидно. Такая мощная спина, и вдруг… — он сделал выразительную паузу.

Я молчал, смотря на него поверх сложенных рук.

— У меня к тебе предложение, — Крутов наклонился вперед, его дыхание пахло дорогим коньяком и чем-то кислым. — Переходи ко мне. Весь твой отдел, все наработки. Я дам тебе долю, какую отец никогда не дал. Мы сделаем твоего старика банкротом. Унизим его так, что он будет ползать на коленях. Это же тебе надо, да? Он твою женщину, твоего будущего ребенка не принял.

Он бил точно в больное. Но вместо гнева я почувствовал ледяную ярость. Он не просто предлагал работу. Он предлагал предательство. И хотел использовать мою личную боль как рычаг.

— Сергей Петрович, — я сказал тихо, но так, чтобы каждый звук был отточен, как лезвие. — Мое личное отношение к отцу не имеет отношения к бизнесу. И тем более не имеет отношения к вам. Разговор окончен.

Его лицо потемнело. — Ошибка, парень. Большая ошибка. Одни на этом свете долго не живут. Особенно с беременными женами.

Угроза повисла в воздухе, густая и неоспоримая. У меня похолодели пальцы, но я не дрогнул. — Выйдите. И если ваши люди хотя бы на километр приблизятся к моей семье, вы пожалеете. Поверьте.

Он ушел, хлопнув дверью. Я сидел, глядя в стену, и понимал, что игра вышла на новый уровень. Это были уже не честные конкурентные войны. Это была грязь.

Через пару часов раздался звонок. Незнакомый номер. — Макар? — голос отца. Он звучал странно — не холодно, а… собранно. — Крутов был у тебя?

Я удивился. Как он узнал так быстро? — Был.

— Он только что вышел от меня. Предлагал то же самое. Только против тебя. Говорил, что ты скоро сольешься, и ему нужен доступ к нашим старым каналам. Сулил золотые горы.

Мы оба помолчали. В тишине было слышно, как два бывших врага осознают простую вещь: этого хама мы ненавидим гораздо сильнее, чем друг друга. Он хотел стравить нас, как пауков в банке, и подобрать остатки.

— Он угрожал Лиде, — сказал я, и голос сорвался.

На том конце провода — резкий вдох. — Что?

— Прямо не сказал, но дал понять.

Последовала пауза, и затем отец произнес слова, которых я не слышал от него никогда. — Так! Слушай сюда. Этот выродок не понимает, что такое семья. Да, мы поругались. Да, я был слепым идиотом. Но моя кровь течет в твоих жилах и в жилах моего внука. И никто, слышишь, НИКТО не будет угрожать моей семье.

У меня перехватило дыхание. В его голосе была незнакомая мне железная воля, а что-то древнее, первобытное. Инстинкт защитника.

— Что предлагаешь? — спросил я.

— Временное перемирие, — четко сказал он. — Объединяем ресурсы. Информационные, силовые. Я знаю все его грязные схемы. Ты знаешь, как с ним работать в цифровом поле. Мы выжмем его, как вошь. А потом… потом решим, что делать дальше.

Это был риск. Колоссальный риск. Довериться человеку, который совсем недавно предал тебя. Но глядя в окно, за которым маячила тень угрозы для Лиды, я понимал — выбора нет.

— Ладно, — я выдохнул. — Перемирие.

Следующие недели были похожи на шпионский триллер. Мы встречались тайно, на нейтральных территориях — в гаражах, на заброшенных складах. Отец доставал из архивов компромат на Крутова — старые долговые расписки, свидетельства о «решении вопросов» нелегальными методами. Я со своей командой взламывал его серверы, находя доказательства отмывания денег и двойной бухгалтерии. Это была странная, сумасшедшая симфония: мой холодный аналитический ум и отцовская старая, как мир, уличная хватка.

Впервые за долгие годы мы работали как одна команда. Без упреков, без обид. Только целеустремленность и какая-то ожесточенная радость от того, что мы делаем общее дело.

Когда у нас было достаточно информации, мы нанесли удар. Одновременно. Анонимная рассылка компромата в правоохранительные органы и слив финансовых махинаций в СМИ. Эффект был мгновенным. У Крутова начались обыски, аресты счетов, его империя затрещала по швам.

В тот вечер я пришел в больницу к Лиде. Она спала. Я сидел рядом, держа ее руку, и смотрел, как на экране монитора новости показывали, как Сергея Крутова уводят в наручниках. Дверь палаты тихо открылась. На пороге стоял отец. Он выглядел уставшим, но в его глазах был непривычный покой.

— Все, — тихо сказал он. — С этим покончено.

Я кивнул. — Спасибо.

Он посмотрел на спящую Лиду, на мою руку, лежащую на ее руке. Потом его взгляд упал на меня. — Она… она поправляется?

— Да. Медленно, но поправляется.

Он кивнул, помолчал, а затем произнес, глядя куда-то мимо меня. — Когда выписывать будут… может, переедете обратно? В доме… спокойнее.

Это было не прощение. Это было начало нового разговора. Я не ответил, просто кивнул. Он развернулся и вышел. А я остался сидеть в тихой палате, понимая, что самая страшная буря, возможно, миновала. И мы выстояли. Не потому что были сильными по отдельности. А потому что, когда прижало по-настоящему, мы неожиданно вспомнили, что мы — семья.