ГЛАВА 26

Мстислав

Светофоры. Перекрёстки. Машины. Пока я выжимал педаль газа, всё сливалось в калейдоскоп невзрачной мешанины. Будто и не вокруг меня. А в каком-то другом мире. Там, где меня нет и не может быть.

Да, я снова поддался одолевающей рассудок ярости. Она отражалась, подобно кипящей лаве и сверлу, монотонным шумом в голове. Никаких сил не осталось бороться с ней. Сорвался. В очередной раз.

Да и как иначе?

Та единственная, кто могла погасить мой гнев, сама его и разожгла. Столь ярко, что я едва ли адекватно соображал. Но всё же позвонил её подруге и взял адрес того мудака, который по какому-то недоразумению считается женихом Ульяны. Даже умудрился не послать её пешим эротическим, когда девчонка промямлила про билеты, подаренные на день рождения.

Зря я их тогда взял. Об этом и сказал ей.

Пусть лучше себе кого-нибудь другого найдёт для своих развлечений.

Наверное, было бы правильнее не тратить своё время на всё это. Да и вообще не страдать х*рнёй, предъявляя что-то там самой Яне. Куда намного проще было бы ещё в том кафе поставить отца перед фактом, откуда на самом деле взялось колечко. Заодно и выяснили бы уже кто кому сын или дочь.

Да, так и надо было поступить.

Жаль, я задумался об этом уже потом…

Тогда бы уж точно Ульяна не заявилась бы в тот номер, отказавшись от меня, глядя прямо мне в глаза. Словно и не кольцо вернула. Тупой гнилой нож в сердце воткнула. И часть его не просто сломалась при ударе. Осталась в грудной клетке. Не вытащишь. Не заживёт. При всём при этом, я, как долбанный мазохист, и не желал, чтоб было как-то иначе. Ведь тогда бы уж точно не вернулся за ней.

Той, кого в итоге запихнул в багажник…

Достала.

Что за нах*р вообще?!

Вчера - люблю, сегодня - не хочу…

Уже и предполагать не берусь, что в этой головушке творится.

Объяснил же про Виолу.

Да и сама вполне могла всю ситуацию оценить.

А блондинчик этот - так и вовсе…

Вчера он, у неё, по сути, получается, тоже был в наличии. И это, кстати, ей вообще ни разу не помешало заявление в ЗАГСе подписать. Но именно сегодня она вдруг решила остаться с ним.

Ага, как же.

Определённо, я до чего-то не догоняю…

- Сладкая моя, если снова будешь брыкаться и нести всякую чушь, я тебе ещё и рот кляпом заткну, - сообщил своей пленнице, как только припарковал машину в гараже родительского дома.

Багажник, к слову, так и не открыл.

Мало ли чего мне прилетит за такой подвиг!

- Да пошёл ты! - прозвучало злобное наравне с нехилым ударом изнутри.

- То есть, вариант с кляпом тебя устраивает? - уточнил на всякий случай.

- Себе в зад его засунь!

Хм…

Багажник я всё же открыл.

- Это ты очень вовремя про зад вспомнила, извращеночка моя, - заявил, поднимая дверцу. - Я вот тоже о твоей шикарной заднице уже которые сутки мечтаю.

- Конечно, мечтаешь, - усмехнулась зло Ульяна, согласно покивав. - Тебе же и остаётся, что только мечтать обо мне и моём заде! - развернулась и толкнула меня ногами в грудь, после чего с самым благопристойным видом вылезла из багажника. - Климов, ты совсем, что ли, двинулся мозгами?! - рявкнула немного погодя, с силой захлопывая дверцу. - Какого хрена ты меня туда засунул, придурок ненормальный?!

Мелькнула мысль снова засунуть её в багажник.

Пусть ещё полежит, подумает…

- Хотя о чём это я? - продолжила самозабвенно выговаривать Яна. - У тебя же всегда так! Ты решил - ты сделал! А на мнение других плевать! А знаешь что, достало меня это всё! - развернулась и, прихрамывая на правую ногу, направилась ко входу в дом. - Хочется так жить, да пожалуйста! Но без меня! Тем более что у тебя и так есть кем меня заменить! - бросила уже через плечо и толкнула дверь, входя внутрь. - О, а вот и она! Замена! - прокомментировала наигранно радостно появление в холле Виолетты. - Видишь, какая хорошая, встречает даже! - обернулась ко мне, зло улыбнувшись. - Перед сном ещё и ублажать придёт, как хорошая и любящая жена! И после этого ты смеешь наезжать на меня по поводу моего жениха?! Да пошёл ты!

Если лично я, в принципе, ничего нового не услышал, да и само поведение девчонки скорее позабавило, нежели огорчило или удивило, то вот Виола и появившаяся следом за ней мать уставились на Яну пристальными взглядами.

- Я про замену что-то не очень поняла, - нахмурилась Виола.

И обе уставились уже на меня.

- Я тоже, - соврал без зазрения совести.

Яна неожиданно замерла, вперив гневный взор теперь в блондинку. А после…

- А тебе и не надо понимать, - ухмыльнулась, сделав шаг ей навстречу. - И вообще… Знаешь, ты меня ещё больше бесишь, чем он! - подошла к ней.

Виола ничего подобного явно не ожидала, потому как только и смогла, что удивлённо охнуть, когда её схватили за волосы, после чего в считанные секунды выставили за порог дома.

- Чтобы я тебя здесь больше никогда не видела, поняла?! Увижу, придушу! - продолжила буйствовать Ульяна, с грохотом захлопнув за выгнанной дверь. - Марина! - крикнула во всё горло. - Собери вещи нашей гостьи, пусть катится ко всем чертям, пока я её не прибила нахрен! - снова направилась к лестнице.

Рванувшую к дверям мать остановил уже я, преградив ей дорогу.

- Ну, знаете… - возмущённо выдохнула женщина. - Вообще-то это пока ещё мой дом и я - его хоз… - договорить не успела.

- Вот именно! - теперь гнев Яны был направлен и на неё. - Это ваш дом! Это ваша гостья! Это ваше решение! А ещё это ваша семья, на счастье которых вам плевать! Вот и сын ушёл недалеко от вас! Такой же эгоист! Вы оба, - ткнула в нас с ней пальцем поочерёдно, - постоянно, только и делаете, что думаете о себе! Вы решили! Высделали! А что при этом другиеощущают - плевать! Сами несчастны в браке, и сына своего к этому подводите! А знаете, Регина, шли бы вы вслед за своей протеже! Погуляли бы, сделали хоть раз в жизни не то, что якобы надо, непонятно почему, кстати, надо и кому, а что хочется, глядишь, подобрели бы и мозг перестали выносить всем подряд! На крайняк, любовника себе заведите! - рявкнула в довершение. - И не волнуйтесь вы так, не будет меня скоро в вашем доме! - улыбнулась уже неожиданно горько. - Можете радоваться! Девяносто два процента же! - одарила меня полным ненависти взглядом, ударила со всей силы ладонью по стене и бегом направилась по лестнице наверх, перепрыгивая через ступени.

- У неё ПМС, что ли? - задумчиво протянула ей вслед мама, а после осуждающе уставилась сперва на меня, затем на дверь, к которой я её не пускал. - Мы все ещё об этом пожалеем, - проворчала, развернулась на каблуках и гордой походкой направилась… подозреваю, капать на нервы папаше, чтоб он всё исправил.

А я…

Какие ещё нах*р девяносто два процента?!

- Что значит “девяносто два процента”? - озвучил уже в комнате Яны.

Вокруг царил хаос. За какую-то считанную минуту Яна успела вытащить из шкафа все свои вещи и разбросать их на кровати. Некоторые упали на пол, но девушка ничего не замечала, методично снимала одежду с вешалок и, как есть, закидывала в дорожный чемодан, лежащий на постели. На моё появление никак не отреагировала, продолжая заниматься складыванием гардероба. А вот на вопрос замерла и рассмеялась, уперевшись ладонями в края чемодана.

- А то и значит, - протянула ядовито. - Они ошиблись. Знаешь, так бывает. Перепутали данные. Нам достался результат другой пары. Это у них три процента. А у нас девяносто два, - снова рассмеялась, встряхнула головой и продолжила собирать вещи. - До тебя не дозвонились. Мне позвонили. Но так даже лучше. Уж лучше сейчас, чем потом. И да, я уезжаю. И замуж выхожу. И ты можешь не распыляться. Не поможет. Будем считать, что настала моя очередь быть эгоисткой. А ты можешь идти, - показательно махнула рукой, указав мне на выход. - Вообще я хотела, как лучше. Чтобы ты сам ушёл. Не из-за процентов. Но, раз уж не вышло…

Мозги пытались переварить услышанное. Однако осознание никак не приходило. Вполне возможно потому, что я банально отказывался в него верить.

Девяносто два процента…

Позвонили ей. И сказали.

Что, мать его, девяносто два процента…

К телефону потянулся скорее машинально. Потом ещё какое-то время тупо пялился в тёмный экран. Батарея разрядилась ещё на разговоре с Романовой.

“И да, я уезжаю. И замуж выхожу. И ты можешь не распыляться. Не поможет. Будем считать, что настала моя очередь быть эгоисткой. А ты можешь идти...”

Эти слова били по рассудку куда больнее, чем известие о том, что я, оказывается, всё-таки тот ещё конченный извращенец - притом в самом прямом смысле. Как и моя сестра. Зато теперь стало понятно, с чего бы это Янусик практически на ровном месте в меня кольцами бросаться начала. Правда, не совсем понятно, с чего она вдруг взяла, что может решать за нас обоих. Тем более, ранее мы с ней эту тему обсуждали. И я вполне ясно и чётко дал понять, что…

- Ты никуда не уйдёшь. Со мной останешься, - озвучил уже вслух, поравнявшись с ней вплотную, ухватив пальцами за подбородок, вынуждая смотреть на меня. - Ты меня поняла? Не слышу!

Снова срывался. Рассудок планомерно затапливала новая вспышка ярости. Да и как иначе? Если она снова несла полнейший бред. И будто заново проворачивала тот тупой гнилой нож в моей груди. Да с таким равнодушием, что от этого только больней становилось с каждым новым мгновением. Разве так можно? Просто взять и перечеркнуть. Всё. Абсолютно, мать его, всё!

- О, не волнуйся, я тебя ещё раньше поняла, - всё так же ядовито протянула Яна. - Только я тебе тоже уже всё сказала, - оттолкнула меня. - Я не стану строить отношения с братом. Хоть что делай: ненавидь, бей, души, кричи, связывай, запирай. Что хочешь. Не будет никаких отношений! - выдохнула зло и с силой захлопнула крышку чемодана, так и не сложив в него все вещи.

Невольно задумался о том, возможно ли разбить головой трёхметровую бетонную стену. Примерно тем ведь я и занимаюсь. И бесил даже не сам факт происходящего. А то, что, точно знаю, лицемерит ведь. Нагло врёт. Не только мне. Самой себе в первую очередь.

Разве возможно сходить с ума по кому-либо, а потом говорить, мол ничего такого быть не может, потому что это, по чьему-то разумению, не совсем правильно?

То, что она, как и я, поддаётся этому безумию, я тоже знаю. Чувствую. Каждый раз, когда целую её или же касаюсь. Да даже когда просто смотрю. Вижу её ответный взгляд.

Но тогда спрашивается, какого х*ра?!

- Не станешь, значит? - спросил, но ответа не ждал. - Что, решила, будто Земля остановится, если я тебя трахну? - усмехнулся злорадно.

Яна в этот момент запихивала в небольшой белый рюкзак документы.

- Ага, и солнце взорвётся, - ответила бездумно, а после посмотрела на меня уже устало. - Хватит, Мстислав. Всё кончено. Ты не сможешь уже ничего изменить. Именно поэтому я и уезжаю. Так будет лучше. Для всех, - застегнула молнию и направилась к чемодану, который подхватила на ходу, и направилась мимо меня.

Да с такой хладнокровной решимостью…

Точно уйдёт. Не вернётся.

И вот тут во мне что-то перемкнуло…

Поймал. За руку. Дёрнул на себя. Прижал к себе крепче. Всего на мгновение. И уже в следующее швырнул девчонку на постель. Конечно же, той это совсем не понравилось. Вскочила на ноги тут же. Прямо на кровати.

- Ты совсем что ли спятил?! - заорала. - Или это наше родство так сильно распрямило оставшиеся извилины в твоём мозгу?! - спрыгнула на пол. - Сказала же, всё равно уйду! Свали с дороги, Мстислав! - двинулась вперёд, намереваясь снова покинуть комнату.

- Я. Сказал. Ты. Не. Уйдёшь.

По-хорошему, стоило бы притормозить, остановиться на этом. Выйти из комнаты, запереть её в ней. Обдумать, как быть дальше. Но вспоминать о том, что я сам себя подвожу к той грани, за пределами которой уже не остановиться, я не собирался. Не сегодня. Не с ней. Не после того, как она швырнула в меня кольцо, наплевав на все свои обещания и на все наши чувства, решив собрать свои вещи и просто уйти. Не после того, как вывернула меня всего наизнанку, а потом оставила тот ржавый гнилой нож предательства в моей грудной клетке, от которого я до сих пор задыхаюсь, хотя лёгкие наполняет кислород.

Разве это правильно?

Так поступать со мной? С нами.

Обмануть.

Вот и я честным быть не обязан. Как и быть правильным.

Да и… С ней у меня вообще не было никакого предела.

Никогда.

Снова поймал.

На этот раз не отпустил.

Рухнул на кровать вместе с девчонкой, придавив её собой, чтобы больше не могла сбежать.

- Я скорее сдохну, чем отпущу тебя, Яна, - обронил едва ли слышно.

Честно говоря, уже не особо заботило, слышит ли она меня.

- Отпустишь! - не сдавалась она, продолжая вырываться. - Потому что я всё равно уйду! Понял?!

Шёлковый алый платок, который попался на глаза первым, я подхватил вместе с её запястьем. Сперва обмотал платком левое, затем и правое.

Яна, собиравшаяся что-то снова сказать, настороженно замерла, дёрнувшись, чем только усугубила своё положение, затянув узлы крепче прежнего.

- Ты что задумал?!

Ничего не сказал ей. Отстранился от неё совсем немного. И только для того, чтобы подтянуть выше, привязать концы платка к изголовью кровати.

Настороженность из синих глаз никуда не делась. Наоборот. Стала более явной. А ещё в них поселилось недоверие.

- Развяжи меня! - потребовала угрюмо.

Снова промолчал. Стащил с неё юбку, бросив ту на пол, после чего принялся расстёгивать маленькие пуговички на её блузке.

- Мстислав, ты же не… - уточнила и замолкла, уставившись на меня в ужасе. - Ты не сделаешь этого! - заявила уже с заметной ноткой паники.

Это она, кстати, зря сказала.

Сомневается во мне?

Снова.

Да и пуговички на её блузке я уже все расстегнул.

- А кто меня остановит? - отозвался, положив ладони на её талию, погладив сверху-вниз, сжимая бёдра, что не так уж и давно столь призывно тёрлись об меня.

Яна резко дёрнулась в сторону.

Да только привязал я её хорошо.

Никуда уже не денется.

И она сама осознала это очень быстро.

- Нет! - выкрикнула, забившись подо мной с новой силой. - Не смей! Слышишь? Ты не посмеешь!

- Ещё как посмею, - сказал, уместив руку между её бёдрами. - Чтоб ты уже, бл*дь, перестала строить из себя непонятно что и просто признала, что тебе это тоже надо!

- Да ничего я не собираюсь признавать! Как и спать с тобой!

Вот теперь Яну по-настоящему накрыло. Снова дёрнулась прочь, стараясь уйти от неизбежного, а после, когда не получилась, принялась рьяно бороться, пытаясь вырваться из моих объятий, пинаясь и толкаясь ногами изо всех сил.

- Убери от меня свои руки! Я не хочу! Слышишь?! Не хочу! - выкрикнула уже в отчаянии. - Не смей со мной этого делать!

И тут же вздрогнула, когда мои пальцы коснулись края белья.

Пришлось перехватить за колени, потому как опять пинаться надумала. И снова прижать её собой.

- Ты меня с ума свела, Яна, - признался я тихо, избавляясь от кружевной ткани.

Пальцы скользнули между её ног. Аккуратно. Медленно. Слегка поглаживая.

- Не надо, - прошептала она умоляюще. - Пожалуйста… Мстислав...

Всё ещё напряжённая. И всё такая же манящая, как тысяча грехов. Опьяняющая с самого первого вдоха. Даже сейчас, когда не соблазняет меня, подаваясь бёдрами мне навстречу, не тянется сама за поцелуями, не царапает меня своими ноготками, тихонько постанывая… Всё равно хочу её. До потемнения в глазах. До потери рассудка. Так, как не хотел никого и никогда. Ни одну другую уже не надо. Только одну-единственную. За гранью помешательства. Ведь она давно отравила меня. Собою. Растерзала душу. В клочья. Нет её у меня больше. Всё забрала. И если нет Яны, то и во мне ничего нет.

- С ума свела меня, - повторил, выдохнув в приоткрытые губы, продолжая вновь и вновь предельно нежно гладить свою девочку. - И я тебя сведу, - прижался к уголку её губ в едва осязаемом поцелуе. - Буду ласкать тебя до тех пор, пока сама просить не станешь, чтобы я уже вошёл в тебя, - прошептал, едва ли осознавая, зачем вообще рассказываю ей всё то, что наполняет мой разум. - Но и тогда не стану. Буду лишь трогать тебя, наслаждаться тем, какая ты горячая и тесная изнутри, - снова поцеловал в уголок губ, - сперва одним пальцем, затем двумя, - сжал свободной ладонью упругую грудь, выполняя последнее озвученное обещание. - Всё больше и больше растягивая тебя, моё сумасшествие...

- Не надо, - повторила Яна срывающимся голосом.

Вопреки сказанному подалась бёдрами навстречу. И ещё раз. И ещё. Прикусив нижнюю губу. Прикрыв глаза. Рвано выдохнув.

Осознаю ли всю полноту того, что я делаю?

Вряд ли…

Разве что где-то там, в далёкой теории.

Но мне всё равно.

На последствия.

На то, что станет потом.

Прямо здесь и сейчас имеют значение лишь едва уловимые рваные выдохи моей девочки. То, как постепенно она сдаётся. Не только мне, моей воле и моим желаниям. Тому, что уже давно отравило нас обоих.

Моя Яна.

- Как не надо, сладкая? - прошептал ей тихо на ухо. - Так?

Погладил её снова, надавливая, раскрывая, проникая... и тут же возвращаясь к тому, с чего начал. Целуя в губы уже открыто, нежно, всё ещё, вопреки всему и вся, терпеливо, вместе с тем улавливая её малейшие изменения в поведении.

- Да-а, - протянула на выдохе. - П-прекрати, - добавила следом.

Только слова совершенно не отражают действительности. Слишком явным становится отклик девичьего тела. Его ответная дрожь - то, что пропитывает и меня всего насквозь. Толкает ещё дальше за грань нашего общего безумия. Того самого, что я вижу в морской синеве девичьего взора, где сам же добровольно тону, позволяя затягивать себя в омут этого сумасшествия всё глубже и глубже. Не вернуться. Нет. Не хочу. И ей не позволю. Она и сама того не желает на самом деле. Неспроста её невнятный шёпот, наполненный просьбами остановиться, всё чаще и чаще звучит в сбивчивом требовании продолжения, а каждое моё даже неосязаемое прикосновение или поцелуи сопровождаются тихими стонами, которые с каждой минутой становятся всё громче и громче...

- Пожалуйста...

Уже не просьба. Открытая мольба. Тот самый мой последний предел. Разрушение жалких остатков самоконтроля.

- Мстислав…

Нет больше ничего вокруг. Всё исчезло. Обнажив наши чувства. Чувства, жалящие похуже самого высоковольтного тока. Никаких условностей. Никаких преград. Только Яна и я. Так привычно. Так нужно. Так желанно. Необходимо даже больше, чем кислород. Ведь я дышу ею. Как и она мной.

Всего одно движение...

Резкое. Грубое. На этот раз причиняющее ей боль.

Она не кричит. Не отстраняется. Лишь шумно выдыхает, кусает губы, прикрывает глаза, замирает. И я замираю вместе с ней, мысленно проклиная себя за то, что не могу забрать эту её боль.

- Люблю тебя, - единственное, что могу сказать в своё оправдание.

Шёлк легко скользит по запястьям, стоит лишь правильно потянуть за узел. Больше никаких пут. Нет ограничений. И где-то в глубине моего измученного разума мелькает мысль - теперь оттолкнёт, избавится... Секундное промедление подобно ожиданию смертельного приговора. И я почти верю в него. Ровно до момента, пока тонкие пальчики не впиваются в мои плечи.

Ещё одно движение…

Мало.

Не только мне. Ей тоже.

Она нетерпеливо ёрзает подо мной, крепче сжимая полусогнутые колени, и уже сама подаётся навстречу, оставляя на моей спине царапины от ногтей.

- Люблю тебя, - доносится от неё едва уловимое, сквозь шумные удары собственного сердца, наряду с каждым новым проникновением. - Люблю…

Вот он - мой истинный приговор.

Едва ли я нахожу в себе силы проявлять дальнейшее терпение. Переворачиваюсь, усаживаю её на себя, глажу, сдавливаю в объятиях, заново осыпаю поцелуями бесчётное количество раз. Целую Яну уже жадно, требовательно, не скрывая переполняющего голода. Вновь оставляя отметины. Позабыв о своём давнем обещании. И откровенно наслаждаюсь каждым новым всхлипом и стоном, пока она раз за разом сжимает меня собою на пике своего удовольствия.

- Мстислав… - слышу я снова.

Яна затихает, уткнувшись носом мне в шею. Прижимается ко мне всем телом, по-прежнему обнимая за плечи. И явно собирается добавить что-то ещё, но...

- Ульяна! - доносится из коридора громкий голос моей матери. - Там адвокат приехал, в кабинете Вячеслава тебя…

В ту же секунду дверь распахнулась.

- ...ждёт.

Она так и осталась стоять в открытых дверях, держась за ручку, с приоткрытым ртом взирая на нас, как на разверзнувшийся ад.