Глава 10

Кайрат

Телефон Мэри отремонтирован. Фей отфеячил его так, что выглядит, как новый. Смешно, как мелочь вроде этого может стать инструментом мести. Но совершенно точно может. И сегодня я это докажу.

Я не знаю, зачем мне это надо. Наверное, просто чтобы сбить этих зажравшихся сук с пьедестала совершенства, на который они каким-то хреном забрались. Адреналин щекочет нервы, и мысль устроить небольшой хаос кажется если не правильной, то хотя бы веселой.

Такси останавливается у ворот дома Мансуровых. Узнать адрес труда не составило, даже не интересно совсем. Кидаю водиле деньги, выхожу из тачки и направляюсь к двери, не сбавляя шаг. Нажимаю на звонок с такой уверенностью, будто этот дом принадлежит мне. Хотя, чем черт не шутит.

Дверь открывает горничная, явно удивленная моим появлением. Она смотрит на меня, как на приведение. И это забавно.

— К Луизе Алексеевне, — говорю просто, ухмыляясь.

Она молча кивает и исчезает. Через минуту появляется сама Луиза, ее взгляд гремучая смесь раздражения и растерянности.

— Ты? — шипит она, но тон звенит, как струна, готовая лопнуть. — Что ты тут делаешь? — В ее голосе больше шока, чем злости, и это меня забавляет еще больше.

Я вытягиваю из кармана телефон и с легкой усмешкой протягиваю ей.

— Вчера ночью твоя дочь оставила у меня свой телефон, — говорю с издевкой. — Передайте ей.

— Что? — она задыхается от возмущения. — Ночью?

Глаза Луизы округляются, словно вот-вот вывалятся из орбит, а потом в них вспыхивает пламя ярости. Она вырывает телефон так резко, будто я ей бомбу подал. Лицо краснеет, губы сжимаются в тонкую линию, а взгляд — чистая ненависть.

— Если ты посмел хоть пальцем прикоснуться к моей дочери, — цедит сквозь зубы и едва не тыкает в меня указательным пальцем.

Мне почти физически больно не рассмеяться вслух. Примерно такой реакции я и ожидал. Хотя получилось даже лучше. Я замечаю, как за ее спиной мелькают улыбающиеся лица гостей. В голове сразу рождается язвительная мысль, и я не могу ее сдержать.

— О, у тебя гости, — говорю, оглядываясь на столовую. — А тут я, блудный пасынок явился. Наверное, не вовремя, да?

Лицо Луизы искажает новая волна гнева, но, прежде чем она успевает что-то сказать, я продолжаю. — Вернул в целости и сохранности. Можете поблагодарить потом.

— Что за чушь?! Ты думаешь, я поверю этому бреду? — голос становится ледяным.

— Ну, если не веришь, спроси у дочери, — киваю в сторону двери, где стоит Снежок.

Она замирает, видя меня, и ее лицо мгновенно меняется. Растерянность, паника, злость — все смешивается в одном взгляде. А меня словно кипятком окатывает.

— Что ты здесь делаешь? — тихо рычит Снежок.

— Вернул твой телефон, — говорю спокойно, будто это ничего не значит.

— Мэри! — Луиза поворачивается к дочери, ее взгляд становится острым, как лезвие. — Это правда? Ты была у него?

Мэри судорожно качает головой, поднимая руки, будто пытается построить невидимую стену между собой и яростью матери.

— Нет! Это неправда! Я не была у него! — ее голос дрожит, как тонкий лед. — Скажи ей! Скажи, что это ложь!

Я только усмехаюсь, скрещивая руки. Интересно наблюдать за паучихами в банке. Но все меняется в долю секунды. Луиза размахивается и с силой припечатывает ладонь к щеке дочери. Удар звонкий, но в тишине звучит, как выстрел.

Я вздрагиваю. Внутри меня что-то взрывается. Тело напрягается, кулаки сжимаются, будто сами хотят ответить ей. Но я едва сдерживаюсь, чтобы не перейти грань. Глубоко дышу, стискивая зубы до скрипа. Мне больше не смешно…

— Ты меня позоришь! — шипит Луиза. — Иди в свою комнату! Немедленно!

Снежок прижимает руку к щеке, ее глаза наполняются слезами. Она смотрит на меня с такой болью и ненавистью, что я на мгновение чувствую, как холод пробирает до костей. Но она молчит, разворачивается и выбегает из коридора. А я, кажется, даже не дышу.

Наблюдая за этим, мне впервые за долгое время становится не по себе. Что-то внутри меня сжимается. Но я отмахиваюсь от этого чувства и поворачиваюсь к Луизе.

— Знаешь что? Я пришел с миром. Давай поговорим.

— О чем с тобой говорить? После этого? — ее голос дрожит от ярости.

— Об операции твоего мужа. Донорстве. Моих условиях, — я говорю ровно, не давая шанса перехватить инициативу.

Ее глаза прищуриваются, и, не говоря ни слова, она указывает на дверь кабинета.

— Заходи.

Я устраиваюсь в кресле, откидываюсь, словно это трон, а не очередной символ их богатой жизни. Взгляд скользит по массивным книжным полкам, тяжелому столу и картинам. Пустая показуха. Все это не про меня.

Луиза садится напротив, лицо ее напряжено, глаза сверкают ледяной яростью. Но она пытается держаться.

— Так вот. Я готов пройти обследование, — начинаю я спокойно, скрещивая руки на груди. — Но у меня есть условия.

Ее глаза прищуриваются, как у хищника перед атакой.

— Какие еще условия? Это вопрос жизни и смерти! — психует она.

Я наклоняюсь чуть ближе, едва заметно усмехаясь.

— А мне плевать, выживет он или сдохнет.

Пусть почувствует, кто здесь сейчас задает правила.

— Ахмет и я переезжаем сюда. Полностью. Ему нужна реабилитация, и я не собираюсь бороться с системой, чтобы вытягивать его в одиночку. Здесь у него будут все условия и лучшие врачи. За ваш счет естественно.

Лицо Луизы заливается краской, будто я только что предложил ей поселить у себя роту солдат.

— Ты смеешься? Вы… вы… не можете жить здесь! Это абсурд! — ее голос поднимается на октаву выше.

— Тогда ищи другого донора, — бросаю я, глядя прямо в ее надменные глаза. — Твой выбор.

Секунда тишины. Она сжимает зубы, а я чувствую, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Луиза понимает, что я не отступлю. Мне, в отличии от нее, терять нечего. У меня и так нет ничего, кроме брата.

— Ты шантажируешь меня, — наконец выдыхает она, выплевывая новую порцию яда.

— Нет, — развожу руками, словно это самый очевидный ответ. — Просто предлагаю сделку. Ты ведь любишь такие игры, верно? Это твоя стихия.

Луиза тяжело дышит, будто только что пробежала марафон. Ее руки сжимаются в кулаки, и на мгновение мне кажется, что она готова кинуться на меня, как хищница. Но ее взгляд выдает что-то другое: осознание, что эта партия проиграна. Воздух трещит от напряжения, а я позволяю себе еще мгновение смотреть на нее сверху вниз.

После долгой паузы она медленно кивает, словно признает свое поражение.

— Хорошо. Но я установлю правила.

Я поднимаюсь, медленно, будто демонстрируя свое превосходство, и бросаю на нее последний взгляд.

— Посмотрим, как ты это сделаешь.