Глава 36

Мэри

Я выхожу на паркет. Сердце стучит в такт музыке еще до того, как первые ноты заливают зал.

Контрольный прогон перед выступлением. Сегодня все идет идеально. Тело слушается меня, движения легкие, точные, музыка словно течет через меня. Руки вырисовывают в воздухе красивые линии. Я так долго шла к этой точке.

Когда музыка стихает, я стою в центре зала, тяжело дыша, но счастливая. Настоящее счастье быть здесь, делать это.

Тренер кивает мне с краю:

— Ты готова, Мэри. Отличная работа. Не подведи завтра.

Я улыбаюсь, чувствуя легкую дрожь в коленях. Завтра день икс.

Я собираю сумку, напеваю что-то под нос, когда ко мне подходит Юлианна. Я чувствую ее присутствие прежде, чем вижу. Холодное, колючее.

— Береги свои ноги, Мэри, — бросает она, голосом, полным яда. — Было бы обидно, если бы ты не смогла выйти на сцену.

Я морщусь, оборачиваюсь к ней через плечо. Ее глаза сверкают злобой, губы кривятся в притворной улыбке.

— Ну хватит, Юль, — устало говорю я. — Заканчивай эти глупости.

Она фыркает и уходит, высоко подняв голову.

Я смотрю ей вслед и только качаю головой. Внутри что-то неприятно скребется, но я отмахиваюсь.

Позже, пока я переобуваюсь, вижу, как вокруг Юлианы собирается несколько девчонок. Они шушукаются, бросают на меня косые взгляды, смеются. Стая шакалов, не иначе. Не ожидала подобного от подруги. Судя по всему бывшей.

— Ну да, мисс Совершенство, — нарочито громко говорит одна из девушек, будто случайно. — Посмотрим, как она завтра выступит.

— Главное, чтобы ноги не заплелись, — вторит другая, заливаясь ядовитым смехом.

Я улыбаюсь. Легко. Спокойно. Как будто их слова не касаются меня.

Потому что у меня все замечательно.

Я — лучшая. Я — любимая. У меня есть Кай. У меня есть сцена.

А они... пусть захлебнутся своей злобой.

Завтра все будет хорошо. Я верю в это.

После репетиции я практически лечу в интернат. В груди трепещет радостное ожидание. Сегодня Кай впервые полноценно тренируется после травмы. Я обещала себе увидеть это своими глазами.

Когда захожу в зал, тренировка уже идет. Я успеваю на самый конец.

Они работают на лапах, Кай двигается уверенно, быстро. Его тело будто высечено из камня. Видно каждую напряженную мышцу. Он точный, резкий, мощный. Словно никуда и не уходил.

Я замираю у входа, не в силах оторвать от него взгляд. Как он легко скользит по рингу, будто рожден для этого. Такой сильный, целеустремленный. Но я знаю, каким он может быть другим — нежным, внимательным, когда целует меня в висок, укутывает пледом, шепчет что-то ласковое, касаясь пальцами моего лица.

Он — два мира в одном человеке. Неутомимый боец на ринге и тот, кто носит меня на руках, словно я самая ценная часть его жизни.

Мой Кай. Моя сила. Моя гордость. Моя любовь.

Я стою, не в силах пошевелиться, пока он не замечает меня. Его глаза загораются, на лице вспыхивает та самая провокационная улыбка — моя улыбка.

Он бросает перчатки тренеру, пересекает зал несколькими шагами и притягивает меня к себе так крепко, что у меня захватывает дух.

Я смеюсь, прячась у него на груди, а он шепчет мне на ухо:

— Любимая моя.

И весь мир снова исчезает. Остаемся только мы. Я и Кай. Любовь, о которой я когда-то могла только мечтать.

Мы вместе садимся в такси. Кай придерживает дверь, смотрит на меня так тепло, что сердце переворачивается в груди.

— Ты к папе? — спрашивает он, когда машина трогается с места.

— А ты за Ахметом, — улыбаюсь я в ответ.

Он кивает, осторожно сжимает мою руку. Мы молчим большую часть пути, но это хорошее молчание. Теплое, поддерживающее.

— Ты волнуешься? — вдруг спрашивает Кай, поворачивая ко мне голову.

— Немного, — признаюсь. — Хочу, чтобы вы с папой нашли общий язык.

Он улыбается краем губ.

— Ради тебя я постараюсь.

У больницы мы расстаемся у входа. Кай нежно целует меня в висок.

— Не волнуйся, Снежок, — шепчет он.

Я киваю, прижимаюсь к нему на секунду и бегу в отделение.

Когда захожу в палату, папа уже бодрствует. Его лицо светится, когда он меня видит.

— Привет, малышка, — хрипловато говорит он, протягивая руку.

Я сжимаю его пальцы в своих и сажусь рядом на стул.

— У меня новости, — улыбаюсь я, пряча волнение. — Кай... он согласился зайти. Познакомиться.

Глаза папы вспыхивают. Взгляд становится живее, теплее.

— Правда? — почти шепотом спрашивает он.

— Правда, — киваю я. — Я попросила его. И он сказал, что попробует.

Папа откидывается на подушку, тяжело вздыхая, но улыбается широко, искренне. Его рука сжимает мою чуть сильнее.

— Спасибо тебе, милая, — шепчет он. — Это для меня многое значит. Я должен увидеть собственного сына.

— Он хороший, пап, — быстро добавляю я. — Может, не всегда умеет показывать это... но он очень заботливый. Надежный.

Папа кивает, взгляд его становится серьезным.

— Главное, чтобы он выслушал меня. Я постараюсь найти нужные слова.

Я хочу что-то ответить, но в этот момент дверь палаты медленно открывается.

Поворачиваюсь и вижу Кая. Он входит осторожно, плечи напряжены, взгляд прямой, настороженный. Лицо словно высечено из камня.

Я чувствую, как у меня замирает сердце. Пожалуйста, только бы все прошло хорошо.

Кай останавливается в двух шагах от кровати.

— Добрый день, — говорит он, голос твердый, но сдержанно-холодный.

— Здравствуй, Кайрат, — отвечает папа так же спокойно, но в его тоне звучит скрытая мягкость.

Они смотрят друг на друга долго. Как два бойца перед первым раундом.

В комнате сразу сгущается напряжение, почти физическое. Две сильные личности впервые встречаются. Никто не говорит ни слова, но воздух между ними звенит.

Я, сидя между ними, сжимаю кулаки на коленях, ощущая, как сильно я люблю их обоих. И как сильно хочу, чтобы они приняли друг друга. Но возможно ли это?