Глава 19. Мила

Конечно, Лёша был совсем не в восторге от моего стремления самостоятельно забрать вещи из квартиры. Но ему пришлось смириться с этим. Я дала понять, что и без того шла навстречу, переезжая в Москву сразу после выписки. До учебного года оставалось две недели, и я могла бы их провести, зарабатывая в папином клубе и контролируя там дела. Ведь уже стала его владелицей.

В общем, мои аргументы оказались более чем весомыми, а потому я уже звоню в дверь квартиры, в которой обитала почти всю жизнь. Конечно, у меня есть ключи, но почему-то не по себе просто отперерть и зайти. То ли хочется знать наверняка, дома ли Макс, то ли предупредить его о моём визите, то ли стоит уже сейчас начать перестать считать эту квартиру своим домом.

Странное волнение сбивает дыхание, когда Макс открывает дверь. День… Я могла бы и не застать сводного.

И, наверное, это было бы лучшим вариантом. Лёша вот именно поэтому и предложил мне забрать вещи, пока светло. Прямым текстом не говорил, конечно, но я уловила; что так больше шансов не сталкиваться с Максом.

Интересно, а он ждал моего визита? Поэтому не ушёл сегодня, ведь знал, что меня недавно выписали?..

Чёрт, хватит уже об этом думать. Мне должно быть всё равно. Ну, может, по-человечески немного неловко перед сводным, всё же не чужой мне уже и не плевать на его чувства. Только вот и в этом случае нет совершенно никаких оправданий тому, что я чуть ли не замираю под его нечитаемым взглядом, смакуя его присутствие и наше взаимодействие. Пусть и такое, ничего не значащее, как пустые приветствия друг другу.

Меня пропускают внутрь, и я сразу к себе в комнату. Вовсе ни к чему вовлекать Макса в диалог и вообще оставаться тут дольше нужного. К тому же, сводный уже уходит в свою комнату. И ничуть не кажется растроенным чем-то. Так что пора бы и мне перестать себя накручивать и непонятно хандрить.

Хотя, конечно, причины у меня есть… Некоторое время просто стою у входа в комнату и смотрю на неё. Сердце сжимается от нахлынувшего осознания, что скоро я с ней распрощаюсь. А столько всего связано с этой квартирой…

Объёмная кровать для меня одной всегда позволяла ворочаться, как захочется и спать хоть звёздочкой. Помню, как папу умиляла моя радость по этому поводу. Мы вместе покупали эту кровать…

Комната, кстати, достаточно просторная, чтобы вместить что-то типа кинотеатра с хорошими колонками, широким проектером, парочкой удобных диванов. Есть ещё и несколько кресел, а также два письменных стола. Один для учёбы, другой для развлечения на более навороченном ноутбуке. Папа всегда меня баловал, даже зная, что я каждой из купленных вещей пользовалась всё реже спустя полгода после приобретения.

Но теперь болезненно грустно из-за этого. Не по себе расставаться со столькими дорогими сердцу вещами, ведь по сути, кроме одежды, парочки книг, ноутбука и более мелких принадлежностей я с собой ничего не возьму.

Продолжаю водить взглядом по комнате. Книжный шкаф со в том числе и самыми редкими коллекциями… Зеркало с фотками над ним… Там немало моих и папиных.

Но есть, кстати, и фотки Макса. Например, наша общая, семейная, где ещё мама. И сводный там улыбается, а у самого волосы смешно растрёпаны. И вид почти безмятежный. Как же Макс сейчас возмужал, на фото подросток подростком. Но симпатичный.

Сердце пропускает удар при этой вроде ничего не значащей мысли. Перевожу дыхание и смотрю на другие фото… Макс там есть ещё на парочке. С папой, например, после своего выпускного. Там сводный уже куда больше похож на себя. А есть и совсем свежая, сделанная папой из соцсетей Макса. Помню, отец заказал в студии парочку экземпялров, и один из них отдал мне. Я приняла, чтобы не расстраивать папу, повесила сюда и забыла. Здесь сводный такой серъёзный и важный, но в то же время явно счастливый. Это видно по глазам. Обычный снимок на улице, но приковывает внимание.

А потом я совершаю даже ещё более сомнительное действие, чем долгое рассматривание фоток с Максом. Я просто беру ту, свежую, и кладу себе в сумочку. И тут же оглядываюсь по сторонам, будто боясь быть замеченной за чем-то постыдным.

Хотя по сути, мои действия как раз такие и есть. Слишком уж странные и нелогичные. Можно ведь было взять папину? Или семейную?..

Наверное, я просто пока не готова хранить у себя фотки родителей. Оба умерли, и даже смотреть на их лица при осознании этого больно. Как-нибудь потом…

Макс ведь не будет продавать эту квартиру. Лишь сдавать… Но я попрошу его сохранить фотки, забрать с собой до поры до времени.

А пока иду в гардеробную, собирать свои вещи. Не стоит с этим тянуть.

****************

Оба чемодана, большой и поменьше, уже в коридоре. Такси вызвано и меньше чем через десять минут прибудет…

А Макс так и не показался мне. Ни разу с тех пор, как впустил меня сюда. Сидел там в своей комнате всё время моих сборов. И вот даже не знаю, так проще было или наоборот. Как-то не по себе от такой отчуждённости сводного; хотя, казалось бы, это как раз всегда было его обыденной манерой поведения со мной. Ну, до смерти папы…

Тяжело вздыхаю, решаясь. Не хочу уходить вот так, возможно, даже незамеченной. Тем более, если мы больше не увидимся.

Хотя, возможно, именно так разойтись хочет Макс.

— Я ухожу, — громко заявляю, чувствуя странный комок в горле.

Замираю, оставляя выбор сводному. Захочет — выйдет попрощаться, а если нет… Что ж, тогда уйду. Надеюсь, тогда и эта неуместная тоска развеится. Мы ведь никогда не были друзьями, хоть и не считаем друг друга врагами. И хорошего мнения друг о друге, как оказалось, а не только я о нём.

Сердце ускоряет темп, когда Макс всё-таки выходит ко мне. Причём так спокойно и бодрячком, что душещипательных прощаний явно не будет. Он меня просто не поймёт.

— Я помогу тебе с вещами, — сходу заявляет сводный и тут же берёт большой чемодан, а потом и к маленькому тянется.

Закусываю губу, чтобы удержаться от очередного тяжелого вздоха. Который вообще непонятно к чему чуть не срывается с груди.

А Макс тем временем оперативно выставляет оба чемодана в общий коридор, и уже возвращается, чтобы переобуться. Моего ответа, судя по всему, не ждёт. Но я всё равно даю:

— Я взяла такси, но помочь загрузить всё в него будет кстати, спасибо.

Мы уже выходим к лифтам, когда Макс так же обыденно спрашивает:

— А там разгрузит Лёша? Ты сейчас к нему?

Мгновенно напрягаюсь от неловкости этой темы в сочетании с невозмутимостью Макса. Ему уже нет дела? А ведь мне казалось, что…

С трудом сглатываю, прогоняя лишние мысли. Не по себе отвечать, но и промолчать будет неправильно.

И, к счастью, пауза не длится долго. Потому что вовремя приехавший лифт выводит меня из смятения.

— Нет, я на вокзал. Но да, там будет ждать он с билетами. Мы уезжаем в Москву сегодня, а все вещи разгрузим уже там, — помогая Максу с маленьким чемоданом и заходя в лифт, произношу так ровно, как только могу.

На этот раз пауза длится дольше. А взгляд Макса на меня куда более пристальный. Чувствую его всей кожей, но не решаюсь посмотреть в ответ. Вместо этого изучаю табло с номерацией этажей.

— Там — это в его квартире? — неожиданно слышу чуть более резкий вопрос, чем предыдущие.

Хотя, возможно, мне показалось. Так и не скажешь, недоволен ли Макс. Мельком смотрю на него и ничего не понимаю — странная мешанина эмоций разрывает грудь. Где уж мне в его реакции разобраться, если свою едва понимаю.

— Да, он нашёл подходящую, будет снимать, — просто сообщаю, как есть, пока мы выходим из лифта. — Но я, наверное, при первой же возможности поеду в общагу. Не готова я пока к такому этапу отношений.

Не понимаю, к чему я последнее добавляю, почему вдруг хочется дать Максу понять, что мы пока с Лёшей не дошли до сожительства… Можно подумать, это не вопрос времени. И вообще, сводный не спрашивал, к чему это ему объяснять?

Кажется, моё лицо стремительно заливается краской. Появляется ощущение, что в моей последней фразе много недосказанности. В смысле я не готова к сексу? Макс даже не знает, что я девственница. И не по себе его в это просвещать, а потому поспешно добавляю:

— В смысле, быстро всё происходит, рано съезжаться, мы ведь только начали встречаться… — осекаюсь, то ли из-за того, что слишком много тараторю и этим столько усугубляю смущение; то ли из-за почти столкновения с Максом. Я ведь в момент этого пояснения дверь подъезда перед ним держу, и неуклюже занимаю место. Чуть не сталкиваемся… — Извини, — тихо добавляю, опять не понимая, я про свои лишние подробности или про неудобство в двери.

На какие-то секунды повисает напряжённая пауза. Макс на короткий миг прикрывает глаза, будто хочет что-то скрыть, а потом беспечно заявляет:

— Не стоит. Ну вот и такси, — он смотрит поверх моей головы, и я разворачиваюсь.

Действительно такси, причём по номерам именно моё. Уже ждёт…

— Да… — без понятия, почему мой голос звучит так слабо, а сердце ускоряет биение.

Мы спускаемся вниз, но я останавливаюсь, не подойдя к такси. Просто не могу идти дальше, чувствую необходимость что-то сказать или сделать… Что-то важное.

Меня буквально прошибает этим чувством, хоть я и не понимаю, почему. Судорожно ищу в мыслях причину под вопросительным серьёзным взглядом Макса. И, кажется, всё-таки нахожу. Стоит только вспомнить, что его фотография у меня в сумочке лежит.

— Я хотела попросить тебя не выкидывать некоторые вещи в моей комнате, — поспешно говорю. — Квартиранты могут пользоваться чем угодно, но фото им явно не нужны, захотят выбросить, а я не хочу, чтобы так было… Там память.

Мелькает мысль, что придя в мою комнату, чтобы забрать фото; Макс может обнаружить, что я забрала ту, его. Причём единственную, хотя раз так пекусь об их сохранении, могла бы и другие взять, в чемодане уж точно поместились бы.

Даже странно, что у него не возникает вопросов, почему я тогда их не забрала. И я немного жалею, что так и не сделала — даже если пока тяжело смотреть на папины, отложила бы их где-нибудь в чемодане и позже бы к ним вернулась. Что вообще на меня нашло взять только ту, где один Макс?..

А он, кстати, кивает понимающе, смотрит участливо. Что у меня даже сомнения пропадают — вот уж вряд ли сводный в моей комнате так часто бывал, чтобы запомнить, какие там фотки висели и где. Я их вообще повесила после его поступления, а за четыре года он не приезжал. Точно не заметит.

— Я передумал сдавать квартиру, — помедлив, решительно сообщает Макс. — Будет тут ждать нас в любой момент. Со всеми вещами, фотками и памятью.

Ого… Неожиданное решение. Но со всех сторон нужное. У Макса не будет нужды заходить в мою комнату и обращать внимание на висящие фотки, а я и вправду смогу… вернуться?

Вдруг щемит в сердце при мысли, что, возможно, для этого сводный и передумал сдавать квартиру.

— Спасибо, Макс, — преодолевая неуместно охватившее волнение, искренне говорю.

Он не отвечает — лишь направляется к такси. Так резко, будто избегая встречи наших взглядов.

Хотя, скорее всего, я сама себе надумываю непонятно чего. Пора и вправду в такси вещи грузить, не стоит заставлять водителя долго ждать.

Мы молча занимаемся этим, довольно быстро и технично. Точнее, не столько мы, сколько Макс. Он закидывает оба моих чемодана, предварительно обсудив это с водителем, и багажник закрывается.

Ну вот и всё. Сейчас сводный уйдёт. И хотя квартира тут останется, да и контакты друг друга у нас есть, меня снова прошибает ощущением прощания. И дышать почему-то становится сложнее.

— Ещё раз спасибо, — неловко проговариваю, вернее, даже мямлю.

А Макс улыбается. Непривычно тепло. И почему я не пыталась найти с ним общий язык раньше, после того скандала с мамой? Ведь могла бы. Хотя бы написать пару раз за четыре года…

— Иди сюда, — неожиданно слышу непринуждённое заявление, только вот сопровождается оно скорее резким действием. Макс тянет меня на себя и порывисто сжимает в объятиях. Довольно крепких, кстати.

Сначала замираю, безуспешно пытаясь справиться со внезапно сбивчивым и наверняка шумным дыханием... А потом всё-таки обнимаю в ответ. Внутри при этом словно обрывается что-то.

— Счастья тебе, Милка, — почти шепчет Макс, наклоняя ко мне голову так, чтобы почти касаться губами волос.

Чувствую это всей кожей, которую нещадно покрывают мурашки.

— И тебе, — едва шевеля губами, отвечаю.

Это ведь действительно прощание… Ведь поэтому мы прижимаемся друг к другу так тесно, поэтому даже этого сейчас до безумия недостаточно. Поэтому тёплые объятия не приносят облегчения, а наоборот, странную тоску. Слегка шевелюсь в его руках, не зная, что собираюсь сделать; на что Макс слегка гладит меня по волосам. Успокаивающе. Но сам спокоен ли?..

— Ладно, уезжай уже, — вдруг разжимает объятия. — Иначе я тебя не отпущу.

Это утверждение звучит так серьёзно и внезапно, что у меня сердце пропускает удар.

Оцепенев, уставляюсь на Макса. У него смешинки в глазах и необычная сосредоточенность на лице, отчего я против воли кусаю губу. Сводный опускает на неё недвусмысленный взгляд и как-то обезоруживающе улыбается.

Тут до меня, наконец, доходит, что и вправду стоит уехать — Макс не шутил.