Глава 20. Мила

Мы недолго жили вместе с Лёшей. Ровно до того момента, как в общагу уже можно было заселяться.

Я ведь сразу поняла, что не готова к совместному жительству с парнем. Но другого варианта первое время не было, а потому мои вещи оказались в его съёмной квартире. И сначала мне с ним там даже целоваться было не по себе, не то что ночевать. Лёша, конечно, пытался сдвинуть наши отношения с точки и получить что-то серьёзнее поцелуев; но не напирал. Спали мы хоть и в одной комнате, но на разных кроватях. Точнее, он на диване.

Я научилась переодеваться под одеялом, потому что Лёша мог позволить себе снимать только однокомнатую квартиру. Скрыться было негде, а идти в ванную в ночнушке не хотелось. К счастью, мой парень понимал, что для меня развивалось всё слишком стремительно и не возражал против скрытности. Знал, что я ещё даже не привыкла к тому, что Лёша вообще «мой парень». Само это слововсочетание иногда выбивало из равновесия. Слишком непривычно, слишком… Неправильно?

Когда это слово в первый раз пришло мне на ум, я была ошеломлена. Тогда я сразу устроила ему свидание, встретив его с работы романтическим ужином. Пыталась перестроиться и вылезти из непонятной хандры. И ведь со стороны всё было отлично. Мы вкусно ели, танцевали, много целовались… Лёша уж точно не бездействовал в плане романтики. На следующий же день принёс мне роскошный букет из пятидесяти роз. Да и свидания устраивал часто… Я даже скорее тормозила его в этом, потому что он пока только начал работать.

В общем, любому человеку мы бы казались хорошей парой, но меня не оставляло ощущение, будто мы внушали себе, что так и было. Такое чувство, что меня как отрезало к нему после того видео и последующей за ним блокировки. Я не злилась, но…

Я ведь и не чувствовала к нему ничего.

Ну разве что, кроме вины. То ли за непонятный спектакль, которым, наверное, оттягиваю неизбежное расставание. То ли из-за собственной неспособности перестроиться. То ли из-за чего-то ещё.

А потом я съехала в общагу, и с этого момента притворяться стало просто невыносимо…

Как оказалось, не только мне.

*********************

Сегодня суббота, а потому я остаюсь ночевать у Лёши. Он не возражал против того, что я съезжаю, но предложил на выходные оставаться у него. Попривыкать таким образом к тому, чтобы оставаться наедине с ночёвкой, да и вообще время вместе побольше проводить. Ведь он скучает.

Я сказала, что тоже. Ведь всё ещё стараюсь вытянуть нас, как пару. Сама не знаю, зачем — наверное, потому что вижу, что Лёше искренне не всё равно.

И в целом, вечер проходит неплохо. Мы валяемся на диване за просмотром какой-то документалки, меня обнимают, я расслаблена. Иногда целуемся, но в целом, тема фильма слишком увлекает. Особо не отвлекаемся, и для меня это кстати.

Телефон лежит рядом. И он вдруг горит оповещением — сообщение от Макса.

Не сдерживаюсь и мгновенно открываю прочитать. Не то чтобы сводный пишет мне впервые — нет, периодически даёт о себе знать. Вот когда в первый раз спросил, как дела, аж сердце подскочило от неожиданности. Но с тех пор ещё несколько раз переписывались. Но не виделись, хотя и сейчас живём в одном городе…

И, кстати, в целом мы гораздо ближе, чем можно себе представить. Потому что Лёша, оказывается, работает у Макса в кофейне. Причём с самого начала так было, с самого нашего приезда в Москву. Ведь заведение сводного уже спокойно может работать без его присутствия, там нанятые администраторы есть.

Но самое странное в этом — моя реакция. Узнав про такой расклад, я невольно снова и снова возвращаюсь к мыслям, а почему так. Означает ли устройство Лёши к Максу на работу, что сводный окончательно принял ситуацию, отпустил её? И стал, по сути, безразличен ко мне? Настолько, чтобы помогать моему парню и не испытывать при этом никаких проблем.

Или… Может, это наоборот, сохранение своеобразной ниточки между нами?

Я неоднократно вспоминала серьёзные слова сводного про то, что он меня не отпустит…

Но при всём этом я всё равно с ним периодически общалась. И даже не пресекала его периодические недвусмысленные фразочки, смахивающие на флирт. Конечно, он оставался односторонним, но всё же…

Не то чтобы эти переписки были частыми. За последние три недели их было в общей сложности штук десять. Да, я каким-то образом это помню. Как и то, что последнее сообщение Макса было поздравлением меня с началом студенческой жизни. Четверг прошлой недели…

Довольно долгая получилась пауза. Может, поэтому я так сразу открываю сообщение.

Вот только пялюсь в него уже слишком долго, пора бы ответить.

«Как твой день?» — простой вроде вопрос, а мысли путаются.

Не сразу даже замечаю, что Лёша перестаёт меня обнимать.

— Как это понять? — ледяным тоном интересуется он, мгновенно переключая моё внимание.

Прочищаю горло, не понимая, откуда это ощущение, что меня застукали. Очевидно, что Лёша заглянул в экран и, видимо, увидел переписку до последнего сообщения. Но ведь в той части, что видна, ничего такого не было… Да и если полистать выше, с моей стороны всё безобидно. Макс знает, что у меня есть парень, я нигде это не опровергала и ничего лишнего себе не позволяла.

Тогда почему сейчас так хочется избегать встречи взглядов с Лёшей?..

Да и пауза затягивается. И, конечно, это не нравится моему парню.

— Я задал вопрос, — его голос режет сталью.

И я, наконец, прихожу в себя.

— Мы иногда переписываемся, — стараюсь говорить спокойно и смотреть Лёше в глаза при этом. — Помню, что ты был против нашего общения, но вряд ли безобидную переписку можно им назвать. Тем более, нас с ним много связывало. В конце концов, мы были одной семьёй…

— Нет, не были, — чеканит Лёша, перебивая мои оправдания. — И сейчас вас не связывает ничего. Родители умерли, наследство поделено, причин общаться нет.

Жёсткость его голоса и слов заставляет меня вздрогнуть. Встречаюсь с Лёшей глазами и тут же отвожу взгляд. Слишком уж сурово смотрит. У меня не получается сосредоточиться. Я уже даже не знаю, кто из нас прав…

— Мы совсем чуть-чуть переписывались, не более того, — не представляю, почему мой голос начинает дрожать. — И потом, если ты хотел исключить его из нашей жизни, тогда почему работаешь у него?

Слова вырываются сами, и бесполезно поздно прикусывать губу до боли. Меня услышали. Глаза Лёши рассерженно сверкают. Он ведь мне не говорил, где работает. Точнее, вскользь сообщил, что у знакомого и что пока это скорее подработка перебиться.

— И что ещё он тебе рассказывает?

Вздыхаю. Ведь и вправду не сказать, что много. Я даже не знаю, какая у Макса квартира, как далеко от кофейни, чем он любит заниматься тут вечерами, какие у него любимые места, заведения, какие друзья…

Сердце взволнованно пропускает удар при мысли, что ведь мне это действительно было бы интересно.

— Особо ничего, я же говорю, мы нечасто переписываемся, — примирительно говорю, чуть пододгиваясь к Лёше.

Он раздражённо ставит на паузу документалку, которая, оказывается, всё это время продолжалась. Разворачивается ко мне, смеряет ничуть не смягчившимся взглядом.

— Писала ему первая? — с нажимом спрашивает.

Кажется, у нас тут допрос намечается. И от этого вдвойне неприятно — во-первых, от поведения Лёши, будто я в чём-то серьёзном перед ним виновата. А во-вторых… Почему-то у меня нет и ощущения, что он не вправе, что мне и вправду совсем нечего скрывать и я совершенно ничего такого не делала. Хотя по факту это ведь так, я не обещала ему совсем не общаться с Максом. Слышала требование, знала позицию, но ничего по этому поводу не говорила. Да, мы со сводным раньше были чужими друг другу, но теперь уже никогда не будем. И если совсем уж честно, я была рада, что он мне написал.

— Нет, и не собираюсь, — холодно отрезаю, надеясь закрыть тему. — Успокойся уже.

— Успокоюсь, когда вы перестанете общаться, — язвительно парирует Лёша, словно только заводясь от моих слов.

Эта его манера разговора и взгляд мгновенно напоминают момент в папином клубе, когда я пыталась объяснить про видео. Тогда парня тоже захлёстывали эмоции, мешающие мыслить трезво.

Надо до него, наверное, иначе достучатья, но у меня не получается совсем. Злит мысль, что он пытается у меня Макса отнять. Будто вообще может…

— Не думаю, что это произойдёт, — с тихой серьёзностью говорю я.

И хочется снова объяснить про причины, да только Лёша явно не собирается их выслушивать. Смотрит на меня так, будто я его сейчас ударила.

— Тогда какого хрена ты вообще тут? Вали давай, — неожиданно бросает, а в глазах вспыхивает гнев.

После его слов в комнате звенит тишина. Я едва верю услышанному и не знаю, как реагировать. Настолько явно Лёша меня ещё не посылал. Может, у него тоже были мысли о расставании?

Тоже?..

Горечь леденящим холодом бежит по спине, кожу покалывает от заряженной атмосферы. Лёша и вправду хочет, чтобы я ушла? Или просто добивается уступков с моей стороны?

Смотрит чуть ли не с яростью.

— Я тебя не узнаю, — тихо проговариваю.

Ведь начиналось всё совсем иначе… От Лёши было много тепла и поддержки, нам было хорошо вместе, пока он помогал готовиться к ЕГЭ... Наш первый поцелуй… Он ведь и моим первым был.

А не я ли всё испортила?

— Я тебя тоже, — словно в подтверждение этой мысли цедит Лёша. — Как уйдёшь, дверью не хлопай, потом закрою.

Медленно поднимаюсь и вправду иду к двери, раз уж меня на самом деле гонят. Вот только верится в происходящее с трудом…

Самое странное, что при мысли о возможности расставания с Лёшей я чувствую скорее облегчение. Но оно смешивается с чувством вины. И не за общение с Максом, нет… За то, как легко я отступаю. Не пытаюсь успокоить своего парня, достучаться до него, а просто ухожу.

Смотрю в зеркало в коридоре. Пытаюсь разглядеть в себе что-то, сама не зная, что… Взгляд слегка лихорадочный, щёки откуда-то успели раскраснеться, на лице полное непонимание. Потерянный какой-то вид. Отражение не даёт ответов, да и не могло бы.

А ведь Лёша ради меня приехал в Москву. Бросил всё там, в Саратове, в неизвестность шагнул… Не факт, что это ему легко далось, а я будто приняла, как должное, толком и не спрашивала, каково ему. Да что там не спрашивала — и не думала даже, если уж честно.

Три недели с лишним прошло, а Лёша всё это время терпеливо ждал, когда я к нему привыкну. Не настаивал ни на чём, а я продолжаю морозиться. Даже как будто не пытаюсь к нему привыкнуть и раскрытья, а лишь пользуюсь тем, что у меня есть время. Совсем не борюсь за нас… Но ведь было же всё хорошо между нами, были же моменты, когда я чувствовала его по-настоящему близким человеком…

Нельзя вот так просто уходить. Вздохнув и ещё раз посмотрев себе в глаза, я разворачиваюсь от зеркала к дверному проёму в комнату.

Лёша всё ещё полулежит на диване и смотрит на экран, где уже давно не идёт документалка. Там до сих пор нажат стоп.

Не знаю, чувствуют ли моё присутствие, но гадать не собираюсь. Время действовать.

Сажуь рядом, обнимаю.

— Я не хочу ссориться, — тихо говорю, дыша ему в шею.

Лёша чуть вздрагивает и обнимает в ответ. Всё ещё напряжён, но явно настроен мириться, и это хороший знак.

— Я тоже… — он тянется рукой к моему лицу, к щеке, и я двигаюсь навстречу и прижимаюсь губами к его ладони так ласково, как только могу. А у самой в груди надрыв какой-то странный. — Просто ревную. Слишком уж люблю.

Его слова о любви почему-то уколом в сердце воспринимаются, появляется даже странное желание отшатнуться. Всё происходящее испытанием чувствуется, а особенно мысль, что надо, наверное, ответить…

Я ведь ему уже это говорила, почему не могу сейчас? Вместо этого прижимаюсь ближе, то ли в попытке спрятаться от реальности, то ли отвлечь обоих.

— Если тебе неприятно, я постараюсь перестать с ним общаться, — говорю, чтобы хоть как-то разбавить паузу, хотя бы за слова о ревности зацепиться, раз уж за другие не могу.

Не знаю, пойду ли я на это на самом деле, но хотя бы попытаться, наверное, стоит. Может, из-за незримого присутствия Макса между нами как раз ничего не получается? Ведь впервые нас с Лёшей поссорило его видео.

— Постараешься? — слегка отстранившиь, снова напрягается мой парень. — Тебе надо приложить для этого усилия?

Если до этого момента я ещё надеялась, что может обойтись и без осуществления моего предложения, то теперь очевидно — Лёша никогда не примирится с присутствием в моей жизни Макса.

Подавляю в себе желание спорить. Да и отвечать не тянет.

— Лёш, не начинай, — мягко прошу, успокаивающе поглаживая его по спине.

Как ни странно, срабатывает. Вздохнув и разогнав мне таким образом мурашки от горячего дыхания по коже, Лёша утыкается лицом в мои волосы.

— Когда ты уже окончательно будешь моей… — отчаянно проговаривает, крепче обхватывая меня.

Сглатываю ком в горле. Не знаю, что имеет в виду Лёша, но прошло уже три недели… Может, стоит хотя бы попытаться вывести наши отношения на новый уровень?

— Возможно, сегодня, — шепчу.

Дыхание Лёши резко прерывается, выдавая, что я понятна. Но не отступаю, наоборот, поднимаю голову, тянусь к его губам своими. Поцелуй выходит хаотичным, неловким, неполноценным.

— Правда? — слышу лихорадочный вопрос.

Подавляю дрожь, старательно избегая взгляда Лёши и мысленно спрашивая себя: неужели я и вправду сделаю это? Прямо сегодня? Сейчас?..

— Нам надо пойти дальше, — решительно отвечаю и себе, и ему.

И для Лёши этот ответ явно убедителен. Меня опускают на кровать и целуют на этот раз гораздо более чувственно. Размыкаю губы, позволяя нашим языкам встретиться, не перестаю обнимать его. Мне же довольно приятно с ним целоваться. Конечно, это не сравнить с ощущениями от поцелуев Макса, но…

Вспыхиваю от этой мысли. Совершенно неуместной и непонятно к чему пришедшей на ум. Она подгоняет к решительным действиям — провожу руками по спине Лёши, притягиваю к себе, чувствую его возбуждение, закрываю глаза…

Его жар и моё волнение создают впечатляющий коктейль, от которого я теряюсь в реальности. Поцелуй становится более уверенным и требовательным — кажется, даже если я захочу, не смогу это остановить…

Но ведь не должна. И зачем только я снова думаю о Максе…

Хорошо, что Лёша не умеет читать мысли. Наши губы разъединяются, но действия на этом только начинаются. Он скользит рукой вверх по моей к плечу, шее и дальше, к волосам, смотрит жадно, нетерпеливо.

Потом опускается вниз, касаясь губами шеи... Довольно щекотно. Почему сейчас это так, а когда Макс целовал мне шею, меня обдавало жаром, буквально уносило и этим пугало?

Тело реагировало на прикосновения рук и губ сводного куда более отзывчиво, но, наверное, потому что меня тогда ими врасплох застали. А сейчас я сама Лёше предложила, вот и сосредоточиться никак не получается. Надо просто погрузиться в ощущения, не думать о лишнем…

Стараюсь расслабиться и не обращать внимания на то, что сердце колотится почти болезненно, что нервы натянуты как струны; что тяжесть тела парня ощутимо напрягает… Цепляюсь в его футболку, вдруг подумав о том, что даже лёжа под Максом в совершенно непредсказуемых обстоятельствах, я не чувствовала себя такой беззащитной, как сейчас.

А Лёша тем временем лижет мне ухо, настойчивее шаря руками по телу. И, кажется, уже расстёгивая мне юбку.

— Тебе хорошо? — неожиданно спрашивает, не прекращая слюнявых ласк уха.

— Да… — задохнувшись от щекотки и дискомфорта, выдыхаю.

В конце концов, мало у кого первый раз бывает удачным. А мы только начинаем, рано делать выводы. Торопливо целую Лёшу и слегка дёргаю края его футболки, желая ускорить процесс. От прелюдии мне скорее не по себе.

Но Лёша явно считает, что для девственниц она важна. И, наверное, он в этом прав, а сейчас выражает заботу; но я с трудом терплю происходящее. А ведь поцелуи с ним мне нравились…

В отличие от того, как больно он стискивает мне грудь, когда снимает свою футболку. Поднимает на мне кофту, целует кожу…

Тут меня вдруг пробивает дрожью при воспоминании, как это делал Макс. Так жадно, горячо, приятно…

Неожиданно с меня срывается стон. Я будто снова возвращаюсь в тот момент, но теперь совсем не хочется отталкивать сводного.

А он как застывает, уловив это. А потом возобновляет ласки, скользит рукой вниз до юбки, задирает и наверняка улыбается, судя по звуку. Мои глаза всё ещё закрыты, но я как наяву вижу эту довольную ухмылку Макса.

Ох…

Не понимаю, что со мной происходит, но это нешуточно заводит. Извиваясь под его руками и губами, я притягиваю сводного ближе.

Чувствую его возбуждение, иходящий от него жар и усиливающийся напор. Но мне нестрашно.

Задыхаясь, шепчу в блаженном полузабытье:

— Макс…

И тут он останавливается, отстранившись. А я, распахнув глаза, мгновенно вспоминаю, что вообще-то всё это время была с другим парнем. Вроде как моим причём.

М-да. Неловкость накрывает с головой, комната чуть не проплывает перед глазами, а злой взгляд Лёши отпечатывается в сознании.

Поверить не могу, что это действительно происходит. Я вспомнила сводного в такой момент…

Щёки мгновенно вспыхивают при мысли, что мне ведь с Максом всегда было в разы приятнее целоваться, чем с собственным парнем.

— Что… — едва шевеля губами, проговариваю, решив почему-то вслух задаться вопросом, что вообще происходит.

Вот только договорить не успеваю, потому что Лёша тут же резко встаёт и пинает ногой откатившуюся к концу дивана подушку.

— Сама подумай, что, — раздражённо бормочет, видимо, решив, что я спросила его, почему отстранился. — Я, по-твоему, совсем дебил? Или глухой?

Закрыв лицо руками, качаю головой. Боже, как стыдно…

Я ведь правда старалась, хотела что-то к Лёше почувствовать, быть с ним по-настоящему. А в итоге никак расслабиться не могла, пока о Максе не вспомнила и о том, как он меня трогал и целовал…

Даже в мыслях не по себе сформулировать, что всё это значит.

Но вслух, похоже, придётся, потому что Лёшин взгляд меня сейчас просто подпалит нафиг. И молчание лишь сильнее накаляет обстановку, хоть и кажется, что дальше некуда.

Вздохнув, поднимаюсь и поправляю на себе одежду. А в голове опять флешбэком момент, как так же вставала и оправлялась после приставаний Макса.

Так, всё! Хватит думать о нём. У меня тут Лёша злой.

— Я… — начинаю, но тут же осекаюсь, не в силах продолжить и не зная, как. Да я даже смотреть на Лёшу не в силах. Опускаю взгляд. — Я не понимаю, как так получилось.

В голове вертятся дурацкие и бесмысленные слова о том, что мне жаль. Мелькает даже мысль сказать, что это ничего не значащая случайность из-за нашей недавней ссоры на тему сводного, но я сразу отметаю её. Лёша не заслуживает таких вялых оправданий. Он со мной честен…

А была ли я с ним честна?

Внутри всё странно дрожит при этом мысленном вопросе самой себе. А тут ещё и Лёша горько усмехается, будто в голову ко мне заглядывает и находит там ответ раньше меня.

Прикусываю губу, не зная, куда деть себя. А мой (бывший?) парень приближается, останавливается напротив меня, в глаза неожиданно смотрит. Застаёт этим врасплох, сбивает с толку.

— Ты любишь меня, Мил? — серьёзно спрашивает. — Это простой вопрос.

Сердце ухает куда-то вниз. Глаза начинает щипать. Огромных усилий стоит не отвести взгляд.

Я ведь с самого первого Лёшиного признания с трудом ему ответные давала. Каждый раз словно переступая через себя и испытывая уколы вины.

— Нет, — сдаюсь, болезненно выдавливая из себя правду. — Прости.

Конечно, Лёша не прощает.

Но на этот раз я ухожу без колебаний.