Глава 23. Макс

Сдерживаться долго предсказуемо не получилось. Вышло так, что я дал Милке отойти от расставания и осознать чувства ко мне меньше, чем неделю. Возможно, будь я чуть терпеливее, дождался бы шагов с её стороны, но как-то наплевать, кто начнёт движение. Ждать больше невозможно. Каждый день и без того ощущался упущенным.

Увидев её впервые после долгой паузы, чуть не спятил. Множество мыслей и чувств беспорядочно сменяли друг друга. Не коснуться её казалось пыткой, но в то же время я будто не решался. Как ни странно, волновался куда сильнее, чем ожидал. Не хотел ничего портить напором, и так не с того начал к ней симпатию выражать. На этот раз хотелось действовать правильно и осторожно, чтобы наверняка.

Ещё несколько дней назад Милка была недоступным запретным наваждением. А теперь так близка, что выдержки требовалось в сотни раз больше. Но и вознаграждение за терпение не должно быть за горами.

Над идеей свидания особо не думал. Просто вспомнил, что Мила хотела в Питере от меня скрыться, когда те уроды на неё напали. Ей нравится этот город, это я и по фоткам на стэнде понял, и по соцсетям девчонки. Давно она там не была. А впереди как раз выходные, суббота и воскресенье. И меня совершенно не тянет ограничивать наше первое свидание несколькими часами — лучше пусть это будут дни.

Да и стоит перебить поледние воспоминания Милки о Питере, которые наверняка связаны с этими ублюдками. Пусть появятся более свежие и яркие ассоциации — о нас. Вместе, там… На два дня и две ночи.

Не то чтобы я рассчитываю склонить Милу к постели за этот период… Надеюсь, конечно, но не рассчитываю, пока даже целовать не спешу лезть. Но номер беру один.Двухкомнатный, с достаточно просторными кроватями в обеих. Вряд ли он смутит Милку — мы уже ночевали вместе в одной квартире.

Паспортные данные девчонки у меня есть, сохранились копии с тех разборок с нотариусом по передаче наследства. Очень кстати. Получится реально сюрприз, да и слететь Милка не сможет, когда уже всё куплено и забронировано будет.

Так что просто ставлю её перед фактом, чтобы взяла немножко тёплых вещей и по необходимости всего на два дня. Как ни странно, сопротивления не возникает. Сложно судить по сообщениям, но вроде Милка даже рада. Отвечает быстро, соглашается.

*******************

Она и вправду обрадовалась. Без опозданий заскочила мне в машину, три часа на Сапсане увлечённо рассказывала мне про свои совместные с папой поездки в этот город и их традицию каждый раз посещать новые музеи и таким образом собрать все, какие там есть. На этот раз ловлю себя на мысли, что даже приятно слышать про их времяпрепровождение с отцом. Жаль, что мы не были так близки. Ни с ним, ни с ней.

Но второе поправимо. Для Милки я уж точно стану самым близким человеком из вех возможных.

Забавно, что такая воодушевлённая девчонка всё-таки под конец пути задремала. На некоторых поезда так без вариантов действуют. Милка в числе этих некоторых.

Как заворожённый смотрел на неё спящую. Осторожно убрал упавшие на лицо волосы за ухо, едва касаясь виска. Она вздрогнула во сне, повернув ко мне голову. То ли подставляясь под мои пальцы, то ли непроизвольно…В любом случае, дикое желание поцеловать её буквально накрыло, обожгло губы и нахрен сбило дыхание.

Не стоило. Не в тот момент и не так, но контролировать себя оказалось сложнее, чем думал.

Хорошо, что в итоге уже через несколько минут мы приехали. Но и эти несколько минут оказались для меня буквально героическими — без понятия, как с ними справился.

Но вот мы уже выходим из вокзала, и вполне себе бодрая Мила вдыхает питерский воздух. Я не так тащусь по этому городу — был здесь всего пару раз, заценил атмосферу, но не то чтобы проникся. Но сейчас, глядя, как блаженно жмурится и улыбается Милка; я готов признать Петербург лучшим местом на свете.

Тем более что этот город наш первый. Нас, как пары. И пусть пока по факту мы не вместе, но по сути…

— У нас совместный номер, но там отдельные комнаты. Схема почти как у нас в квартире в Саратове, — решаю, что самое время сообщить ей об этом.

И тут же гружу приложение — вызвать такси. Прежде чем пойдём гулять по городу, неплохо бы вещи в номер закинуть. Или переодеться там, отдохнуть — смотря по состоянию Милки. Я-то хоть сейчас готов на любые подвиги.

А она притихла. Только и смотрит на меня, ничего не отвечает. Смущается?

Одна мысль об этом настолько заманчива, что прерываюсь от выбора машины и смотрю на Милу. Да, щёки слегка розовеют… У девчонки явно правильный ход мыслей в голове вертится. И, кстати, возражений по совместному проживанию вроде как нет. Хотя я уже приготовился убеждать её, что это ничего такого не значит и что похожим образом мы уже ночевали вместе неоднократно в Саратове.

— Не проблема? — на всякий случай всё-таки уточняю.

— Нет, с чего бы, — поспешно заверяет Милка, краснея ещё больше.

Это умиляет и прошибает одновременно. Ведь у девчонки ещё никого не было… Я первым буду. Единственным.

Не ошалеть бы от одной такой мысли. Она мгновенно прожигает, заводит в раз. Так, что тут же утыкаюсь в телефон и выбор такси — ещё не хватало, чтобы моя скромница заметила возбуждение.

Я бы, конечно, взял первую попавшуюся же машину из тех, которые тут зазывалы предлагают. Но помню, что папа всегда был против подобного, советовал по приложению другое такси брать. А Мила ему близка, так что и сама наверняка была бы против. Уж не знаю, в чём там для отца было дело — в лёгкой переплате или в недоверии к частникам. Но это и неважно. Наше такси приедет через три минуты.

А возня с этим всем и лишние мысли всё-таки помогают мне вернуться к разуму.

Правда, ненадолго.

Потому что скоро мы оказываемся совсем близко в такси, на котором едем в совместный номер. И румянец на щеках рядом сидящей Милки говорит лучше любых слов. К тому же, она почти сразу отводит взгляд, когда он встречается с моим. Да и отвечает часто более односложно, иногда даже невпопад. А ещё я чувствую множество её эмоций. Сдержанная радость и волнение. Всё более яркая симпатия. Или даже большее? Потому что Миле неловко — а значит, все эти эмоции ей пока незнакомы и непривычны.

Что ж, добро пожаловать в мой мир. И сам испытывал нечто подобное, сознавая силу чувств к ней. Наверное, потому так хорошо определяю и Милкин настрой.

А потом мы проходим регистрацию и оказываемся в одном номере.

— Ого, как тут красиво… — потрясённо выдыхает она.

Это её искреннее восхищение мгновенно вызывает у меня улыбку. Я был в номерах и более роскошных — хотя скорее в виде исключения, не вижу смысла брать люксовые, если еду город или страну узнать, а не в номере отсиживаться. Какая разница, где падать спать. Но Милу захотелось побаловать. И, судя по блеску в её глазах, не зря. Стильная просторная обстановка вокруг в её любимых синих оттенках, все удобства и вид из окна на центр Петербурга — да, я подбирал всё специально.

— Выбери любую комнату из двух, мне неважно, в какой, — мягко предлагаю, поймав себя на мысли, что понимаю отца в стремлении радовать Милку.

Она ведь так непосредственно и живо радуется, будто никогда ничего лучше не видела. Отдача мгновенно обволакивает теплом.

— Потом, — неожиданно серьёзно говорит она, как-то решительно ко мне приближаясь. — Сначала хочу кое-что проверить.

Аж замираю от этого заявления и от того, как близко девчонка ко мне становится и как неожиданно чувственно смотрит. Почему ещё некоторое время назад страшно смущалась она, а теперь едва дышу я?

Особенно, когда чувствую её руку на себе. Она чуть скользит вверх, от груди к шее. Лёгкое прикосновение, а пульс ускоряется.

— И что за проверки? — бормочу, даже не зная, как себя вести и что происходит.

Надо же, оказывается, и я могу быть сбитым с толку. И испытывать что-то типа смеси смятения и воодушевления.

Почему-то не думал, что Мила так быстро меня коснётся первой. С поцелуем тормозил. Но девчонка явно не собирается медлить, на цыпочки привстаёт, тянется губами к шее, щекочет сбивчивым дыханием. Так и спятить можно.

— Ты только ничего не делай и не говори, — очень тихо просит Мила, одной рукой всё ещё блуждая мне по телу где-то в районе ключиц, а другой зарывшись мне в волосы на затылке.

Легко, блин, сказать. Особенно когда девчонка смелеет, языком проводит по шее, слегка всасывает кожу, одновременно блуждая пальчиками мне по корпусу. Задерживаю дыхание, чтобы хоть как-то справиться со шквалом эмоций. Но не уверен, что протяну так долго. Держусь, наверное, только на любопытстве и нежелании спугнуть момент.

И это того стоит. Касания пальцев становятся смелее. Судорожно сглатываю, ощутив, как нежная и чуть прохладная рука пробирается мне под футболку, кожа к коже. Снова задерживаю дыхание, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, но безрезультатно. Стоит только ненадолго вернуться к остаткам разума, как Милка сметает их очередным обжигающим действием. На этот раз движутся не только её пальцы, но и губы — мажут по шее, скулам, выше… Подбираются к губам. Неторопливо, изучающе. Распаляя так, что это уже выше моих сил.

Сквозь заполнивший уши гул собственного сердцебиения смутно слышу, как сильно колотится сердце Милки. Это становится последней оборвавшейся ниточкой.

Сгребаю девчонку в объятия, бросаю взгляд на кровать сзади неё.

— Извини, но это невозможно, — говорю, а точнее хриплю. — Надеюсь, твои проверки окончены, потому что моё бездействие уж точно исчерпано.

Без понятия, как мне вообще удаётся связать буквы в слова. Вот только ответа не слышу, да и трогать меня Мила перестаёт. Затихает, и я с трудом не матерюсь от собственной несдержанности, которая её, видимо, спугнула.

Но ничего. Верну ту решимость девчонке. Сдаваться уж точно не собираюсь — некоторое время назад меня очень даже увлечённо гладили и целовали.

— И что ты там проверяла, кстати? — наклоняясь, шепчу так близко, что ещё чуть-чуть и коснусь губами маленького ушка. Мила вздрагивает, но не отстраняется.

Всеми силами сдерживаюсь, чтобы не трогать её сейчас так, как хочется. Сначала, видимо, придётся немного поговорить, а то дрожит девчонка всё ощутимее.

— Просто… — неловко начинает она, утыкаясь лицом мне куда-то в грудь в явных попытках спрятать взгляд. — Когда ты меня касаешься, я… Всё совсем не так, как с Лёшей. Намного… ярче.

Ухмыляюсь её бесхитростным попыткам понять химию между нами, объяснить себе. Забавная она, раз вообще решила сравнить с ощущениями от Лёши. Это ведь совсем другое, то, что между нами. И сомневаюсь, что Мила этого не понимает. Не может привыкнуть, что теперь моя и только моя?

— Забудь его, — довольно жёстко вырывается у меня, а потому смягчаю слова лёгким поцелуем в висок.

Перехватывает дыхание от того, как Милка ведёт головой навстречу этому касанию губ. Принимает, кайфует, не скрываясь. Мне опять чуть не сносит крышу.

— Уже забыла, — по-прежнему тихо и не глядя на меня отзывается девчонка. — А ты… Ты тоже реагируешь на мои прикосновения, да?

Сдерживаю смешок от такого осторожного вопроса. Знала бы она, насколько!

Хотя, судя по всему, именно это неопытная Милка и пыталась выяснить. Это ведь она касалась меня во время своих проверок, а не наоборот. Видимо, изучала мой отклик. А может, и свой заодно — даже на то, что трогает меня. Наверняка он не менее мощный, чем когда я её.

— Даже не сомневайся, — заверяю, крепче прижимая девчонку к себе, чтобы прочувствовала. — Как ни с кем.

Уверен, что не ощутить там невозможно просто, учитывая, что мне с самого начала её действий тесно в джинсах.

На этот раз громкий стук её сердца и дрожь тела невозможно не уловить даже за собственными ощущениями. Волнение девчонки передаётся и мне.

— Не бойся, я не буду ни на чём настаивать, — мягко уверяю, мысленно подмечая, что меня и сейчас не отталкивают, хотя уже немного начинаю наглеть.

Более того, Милка ко мне даже сильнее жмётся, то ли непроизвольно, то ли в попытках успокоиться. Не выдержив, запускаю руку ей в волосы и осторожно целую губы. Нежно, бережно касаюсь. Так приятно и желанно, хотя, конечно, я слишком голодный для того, чтобы ограничиться аккуратным соприкосновением.

Напряжение ничуть не слабеет, но становится всё более горячим. Борясь с желанием поднять девчонку и завалить на кровать, просто наслаждаюсь вкусом нежных губ. Вот только тихий полувыдох-полустон Милы мгновенно срывает башню. И, конечно, рушит любые планы по сохранению осторожности.

Резко поднимаю её и, не разрывая поцелуй, несу на кровать; не обращая внимания на усиливающуюся дрожь её тела. Меня не отталкивают, и этого достаточно. Сминаю волнение Милки с таким напором и жадностью, которые сам от себя не ждал.

Опустив девчонку на кровать, чуть успокаиваю пыл. Мила всё ещё дрожит, да и меня самого чуть не колотит от того, что я, наконец, могу полноценно трогать её. Могу навалиться сверху и залезть под рубашку, могу перейти поцелуем от губ до шеи и даже ниже... Мила рвано дышит, ёрзая подо мной. Отзывается, обнимает и цепляется. Но когда я веду рукой по телу в бездумном желании залезть под джинсы, резко напрягается.

Усилием воли притормозив себя, целую её лёгким чмоком в нос, глядя в глаза.

— Не настаиваю, — почти ласково напоминаю, вот только голос чуть срывается от вида Милки подо мной.

Раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы, тёплые и одновременно шальные глаза — всё это из-за меня. Она офигительно красива, но сейчас особенно. И смотрит так… Непривычно. Влюблённо.

Офигеть. Это реальность. Меня мгновенно кроет чувствами, которые в её глазах. И наплевать, сознаёт Мила их или нет.

А потом она вдруг сама ко мне тянется. Целует сразу глубоко, тянет меня на себя, сама рукой к моим джинсам решительно двигает. Без слов даёт понять, чтобы я продолжал. А мне более явного сигнала и не требуется.

И комнату выбирать больше не придётся. Сегодня будем в этой, завтра в другой. И только вместе.