Глава 24. Мила

— Знаешь, это, пожалуй, моя лучшая поездка в Петербург, — ухмыляюсь, раскрывая пачку сладких роллов.

Мы с Максом так и не выходили из номера до самого вечера. Хотя сейчас скорее ближе к ночи уже — около десяти.

Несколько часов мы провели в постели, потом вместе уснули, потом заказали первую доставку в номер, потом была ванная и вот очередная доставка.

— Моя уж точно, — тоже ухмыляется Макс, притягивая меня ближе к себе. — А вообще, завтра надо бы и погулять.

— Почему завтра? — улыбаюсь, уже совсем уверенно переплетая пальцы свободной руки с его. — Ночью как раз мосты разводят. И вообще, город особенно красив в огнях.

— А, ну да, мосты, — беззлобно насмешливо откликается Макс. — Никогда не понимал, в чём кайф их смотреть.

Он ловит мой притворно возмущённый взгляд и тут же добавляет:

— Но сегодня, видимо, пойму. Мы пойдём.

Радостно протягиваю ему палочки с зафискированным на них сладким роллом. И удовлетворённо подмечаю, что Макс не только соглашается на идею с мостами, но и с рук у меня очень даже ест без заминок. Машинально так, почти привычно, не возмущаясь глупости этой идеи. В груди теплеет.

Кто бы мог подумать, что раньше казавшийся мне сложным и несговорчивым сводный будет так со мной говорить, смотреть, уступать в мелочах и… Касаться, целовать так, что жар по коже от одних воспоминаний.

У нас ведь всё случилось, и не один раз. Так легко, приятно и страстно… С Лёшей я ни в какую не могла решиться на этот шаг, а с Максом вот так сразу, на первом свидании. Если, конечно, совместную поездку в Питер можно им назвать. Но сводный вчера так сказал, поэтому, наверное, это оно…

Хотя так ли это важно? Главное, что мы вместе. И это очень хорошо. Гораздо лучше, чем я могла себе представить. А ведь представляла иногда, пусть и запрещала себе погружаться в эти мысли.

— Ты теперь мой парень? — вдруг вырывается у меня.

Само собой, бездумно. И теперь немного даже неловко либо за собственную несдержанность, либо за неуверенность. Но всё же это Макс… Никак не привыкну, что у нас всё может быть так.

От собственного вопроса сердцебиение усиливается многократно, отдаваясь в висках, а кожа руки горит в месте нашего соприкосновения. Слышу усмешку сводного, а потом чувствую, что меня совсем уж близко прижимают к горячему крепкому телу.

— Только если ты — моя девушка, — коварно заявляет Макс, чуть обдавая дыханием ухо.

Игнорируя мурашки по коже, поворачиваюсь к нему, тут же встречаясь со слегка прищуренным взглядом. Макс смотрит с лёгкими смешинками, но при этом серьёзно. Всматривается глубоко, так, что не сдерживаю рваный вздох.А потом отвечаю:

— Пожалуй, да… Я — твоя девушка.

Макс из нас двоих всегда был куда увереннее и решительнее. Но в этом вопросе предоставил определять рамки отношений мне?..

Пульс бьёт в висках, когда я сознаю, почему. Потому что сводный уже неоднократно прозрачно высказвал своё ко мне отношение, а я вот не особо. При том, что думаю о нём постоянно, о чём наверняка догадывается. Но ведь недавно с другим была…

И сейчас ещё это «пожалуй» вместо уверенного утверждения. Хотя да, я всё же признала, что мы вместе, от чего Макс на мгновение замирает, чтобы через секунду сгрести меня в охапку.

— Без «пожалуй»… — хрипит он. — Именно моя, и только моя.

Это звучит так страстно и бескомпромиссно, что я только и киваю, не в силах вымолвить ни слова. Словно заворожённая смотрю, как проясняется и расслабляется лицо Макса, как довольно он улыбается, а потом чуть наклоняется поцеловать.

Мы целуемся долго и чувственно. Окунаюсь в этот поцелуй всем существом, наслаждаясь особенно, потому что теперь всё совсем понятно, мы не прячемся. Это мой парень, и я могу целовать его, сколько захочу. А хочу я много, даже очень.

И Макс, судя по всему, тоже. Совсем скоро мы нечаянно роняем роллы на пол, потому что слишком уж увлекаемся. Правда, меня это не устраивает — терпеть не могу сильный беспорядок. И хотя поцелуи очень распаляют, на задворках подсознания пульсирует мысль, что надо разобраться с роллами. Благо, они сладкие, и хотя бы соевого соуса открытого не было…

Через некоторое время начинаю аккуратно отстраняться от Макса в попытках поскорее решить этот вопрос. Вот только сводный, кажется, и не видел, что есть какая-то проблема. Усиливает хватку, уже не прижимая, а скорее удерживая меня.

— До мостов ещё дохрена времени, — сообщает он, прикусывая мочку моего уха и облизывая его.

Щекотно и приятно до жара внизу живота одновременно. Даже не думала, что такое сочетание бывает.

— Вот именно, поэтому его хватит на всё, — пока ещё могу соображать, парирую я.

Но Макс лишь наваливается сверху, продолжая щекотать меня губами и языком, причём явно намеренно. Смеюсь, спихивая его тело с себя и вырываясь. Счастье, бегущее по венам, придаёт множество сил для свершений. Даже для того чтобы вынырнуть из удовольствия обжимания с моим парнем и быстро устранить пострадавшие роллы.

Благо, там и стараться не надо. Они не рассыпаются и ничего не пачкают. Так что просто подбираю и даже слегка колеблюсь, выбрасывать или нет. С одной стороны, тут пол кристалльно чистый, да и они его почти не коснулись. Но с другой — Макс едва ли поймёт. И его заработки, и папины всегда были выше среднего, а во мне привычка беречь всё осталась с детства, когда мы с мамой выживали и копили долги. Давно это было, до того, как она вышла замуж и обеспечила мне знакомство со сводным.

В общем, в итоге откладываю их в сторону на стол, беря новую, ещё не раскрытую пачку.

— Заказали мы, конечно, немало, — усмехаюсь, окидывая взглядом скопившиеся упаковки, намекающие, что выходить отсюда мы подсознательно планировали нескоро. — Но думаю, перед ночной прогулкой надо поесть ещё немного, потому что…

Не успеваю договорить, как оказываюсь прижата к столу. Уже знакомые горячие руки проскальзывают к поясу на халате и притискивают меня к крепкой груди.

— Как я сказал, времени дохрена, — жаркий шёпот посылает по телу чувствительные разряды. — Поесть успеем.

Прикусываю губу, ощущая, что Макс возбуждён. Это всё ещё слегка смущает, но больше будоражит, напоминая недавние кайфовые моменты. А он слегка двигает бёдрами, позволяя мне сполна предвкушать повтор тех самых моментов.

Поцелуй-укус в шею заставляет выгнуться и задохнуться собственным вдохом. Сколько там у нас в целом времени с учётом дороги? Хотя наплевать, я согласна не выходить никуда всю ночь…

— Убедил, — срывающимся голосом сообщаю.

А потом неожиданно слышу тихое, но твёрдое и безумно горячее:

— Я люблю тебя.

Ноги мгновенно подкашиваются. Я не в первый раз слышу эти три слова, но в первый раз от Макса. И в первый раз от них настолько кроет, что буквально штормит волнами чувств. В первый раз я в полной мере осознаю, что значит смаковать момент. И впервые я будто сознаю и смысл этих слов.

Не говоря уж о том, что мне первый раз волнительно ответить.

— Я люблю тебя, — тихим эхом повторяю, а сердце ускоряет темп.

Я ведь сказала это почти бездумно — то ли потому, что такой ответ напрашивался, то ли само собой вырвалось повтором, потому что слова Макса до сих пор сидят в голове, будто слышу их снова и снова. В общем, толком не вкладывала смысл.

Но теперь, когда признание озвучено, меня прошибает как раз-таки их смыслом. Я ведь и вправду люблю его… И любила всегда как будто. Так естественно принять этот факт. С самого моего знакомства со сводным я стремилась к нему, думала о нём, откликалась на любое его слово каждой клеточкой…

И, конечно, усиленно отрицала это раньше, но сейчас бессмысленно. Да и не получится…

Макс замирает на какое-то мгновение, прямо так, как стоял, чуть касаясь губами моего уха и держа меня в объятиях. Чувствую его сбившееся дыхание. Мурашит от него, как и от осознания сказанного и собственных чувств.

А потом Макс властно обхватывает мне шею, поворачивая лицом к себе и впиваясь в губы губами. Сразу страстно, требовательно, горячо. Меня обдаёт жаром от такого напора. Не поддаться ему невозможно просто.

В голове не остаётся ни одной мысли, и я охотно раскрываю губы, давая Максу полную свободу действий. А он, конечно, не ограничивается одним поцелуем, осыпает мне ими лицо, двигается вниз, по волосам, уху, к шее…Кажется, я полностью теряю контроль над дыханием.

— Ты меня любишь, — удовлетворённо проговаривает Макс, отрываясь от моей шеи.

Толком ко мне не обращается, просто довольно обозначает и так понятный обоим факт. И тут же стягивает с меня халатик и подхватывает меня на руки, уверенно двигаясь обратно к постели. Я только и успеваю подтвердить своё «люблю» ещё раз, только гораздо более сбивчиво и осмысленно при этом.

А там, на кровати, я уже привычно теряю связь с реальностью. Выгибаюсь, прижимаюсь крепче, трусь, беспорядочно вожу ладонями по телу. Пальцы лихорадочно хватаются за одежду Макса в попытках от неё избавиться. Его губы сводят с ума, втягивая мою кожу, облизывая, срывая хриплые стоны. Где-то между ними я выкрикиваю его имя, ярко, громко, снова и снова. Опять машинально, само собой, но гораздо правильнее и нужнее, чем тогда, с Лёшей… С Лёшей я ведь и не была толком. Ни в том моменте, ни вообще. Всегда был Макс, и только он.

***************

К мостам мы в итоге успеваем. Не ко всем, конечно — некоторые разводят в одно и то же время, а к некоторым расстояние не позволяет успеть. Но мне хватает и Дворцового, с которого начинаем, и Литейного, где в итоге останавливаемся.

Мост уже давно разведён, а мы ещё стоим напротив него и смотрим. Объятия согревают, и наплевать на ночную прохладу.

— Теперь ты познал весь кайф в том, чтобы смотреть, как их разводят? — счастливо спрашиваю, хотя, конечно, улавливала, что Макс скорее на меня пялился, чем на мосты.

— Потом, как сюда опять приедем, оставшиеся посмотрим, — уверенно заявляет сводный. — Реально кайф.

Усмехаюсь такому заявлению, прекрасно зная, что на мосты ему по-прежнему пофиг.

Но это и неважно. Млею от его тёплых рук, прижимающих меня к нему, укрывающих от любого ветра и от всего мира. Улыбаюсь, придвигаясь к Максу ещё ближе. Как же с ним хорошо…

Видел бы нас папа.

Видимо, Макс каким-то чудом улавливает, что я погрузилась в воспоминания о времени, когда отец был жив. Потому что сводный вдруг тоже кое-что неожиданно припоминает:

— Ты перестала носить те шортики, в которых танцевала перед зеркалом, когда я к тебе зашёл.

Тут же его руки опускаются вниз и обхватывают мне попу, отчего в сочетании со словами мгновенно становится жарко. Вспоминаю, как дико смущалась тогда, поняв, что Макс видел мои танцы, которыми пыталась сбить волнение по поводу обследования папы…

— Я знала, что они тебе понравились, — поддразниваю, вспоминив, каким хмурым и грубоватым был в то время Макс со мной.

— И потому перестала их носить? — ухмыляется он, но вопрос звучит чуть ли не с укором.

Да, я в то время одевалась в закрытое, но не столько, чтобы скрыться от его взглядов, сколько чтобы не реагировать на них самой. Чтобы не смущаться и не пламенеть от почти неазметного, но всей кожей уловимого внимания сводного.

— Они остались в Саратове, — вспоминаю вслух.

— Значит, скоро поедем туда, — серьёзно заключает Макс, хотя его взгляды обжигают меня не меньше при любой одежде на мне. Как и сейчас, когда я скорее укутана не только его руками.

— У меня есть и другие, — пожимаю плечами.

Сейчас, конечно, не сезон, но есть и такие шорты, которые осенью можно надеть с колготками, нормально смотреться будут.

— Знаю, — Макс почти невесомо проводит рукой мне по щеке. — Но всё равно поедем в нашу квартиру, она нас ждёт в любой момент.

Крепче обнимаю его, вспомнив, как мы прощались, когда грузили вещи в такси. Макс ведь ещё тогда сказал, что я могу в любой момент вернуться, что квартира будет ждать. И не только она, видимо.

«Наша»… Да, получается именно так.

— Как и наш клуб, — заключаю я.

Эх, вот если бы мы раньше додумались сблизиться, не пришлось бы и документы зря оформлять. Хотя какая разница, на кого что формально записано?

Судя по звукам, Макс усмехается. Я не вижу этого, ведь располагаю голову у него на плече. Остаётся только удивляться, как среди шума ночного города я умудряюсь наиболее чувствовать и распознавать именно своего парня, причём даже в таких мелочах, как усмешка.

— Милка моя, — шепчет своим глубоким голосом Макс, целуя меня в макушку.

Вслушиваясь в его тембр и чувствуя окутывающую близость, чуть ли не плыву. Мысли разбегаются и не формулируются в слова, да и в целом вместо того, чтобы говорить, я чувствую потребность действовать.

Тянусь, вцепившись в губы Макса порывистым поцелуем, во время которого всем сердцем чувствую самую настоящую любовь к нему. Такую сильную, что явно не первый день или даже год существующую. Выражаю, как могу, в мягких касаниях губ губами. В том, как беру его за руку, а потом, когда поцелуй ненадолго прерывается, смотрю в глаза.

И Макс видит, отвечая мне тем же. Это так ярко и ощутимо… Ох.

Резко вдыхаю. А он водит по моему лицу самыми кончиками пальцев так ласково, так легко — бережно погладив щеку, очертив линию скулы, нежно коснувшись губ, переносицы, плавно скользнув к уху и обведя контур… А потом наклоняется, коротко целуя.

— Пошли гулять, — предлагает. — Ночь только начинается.