Глава 18

– С днём рождения, милая!

А я и забыла! О чём ещё я способна забыть? Нет, серьёзно: если бы мама не позвонила – наверняка бы и не вспомнила. Мы немного поболтали: как дела, как море. Я рассказ о своей жизни уложила в короткое «всё нормально». Но я-то всегда так делала. А мама – нет. Но в этот раз она была на удивление немногословна: никаких долгих рассказов о том, где они побывали и что потрясающего она купила. Да и вообще, веселье и бодрость, с которыми она желала мне «всего-всего-всего», казались напускными.

Следующее поздравление было от Стейси.

– Давай встретимся вечером! Я, конечно, буду после работы и не смогу задержаться надолго, но я обязана вручить тебе подарок.

Я умылась, причесалась, прихорошилась и стала спускаться вниз.

Интересно, что приготовил мне Элвин? Да и приготовил ли что-то вообще? Скорее всего, он просто даже не в курсе, что у меня день рождения.

Солнце лезло в окна, разливалось янтарными лужами по паркету, из кухни потрясающе пахло только что сваренным кофе и горячими тостами. Едва шагнула внутрь, как оказалась в кольце теплых рук.

– Доброе утро! – обжег ухо чуть хриплый шепот.

Его губы тоже пахли кофе, и у поцелуя был привкус кофе и солнца. Тягучего поцелуя, дразняще неспешного, и настолько нежного, что кружилась голова и подгибались коленки. Я закрыла глаза, и мир исчез. Остался только запах кофе, горячие губы и томительный жар внизу живота.

Пора заканчивать, пока еще хоть немного соображаю…

Я неохотно отстранилась и выскользнула из объятий. Он легко меня отпустил – такая у нас была договорённость. А что, он ведь сам пообещал, что не дотронется до меня, если я скажу «нет». А я сказала. И откуда тогда взялось это странное разочарование?

Я скользнула за стол, плюхнула на румяный тост ломтик сыра и захрустела, задумчиво рассматривая все, что стояло передо мной.

Кофе, бутерброды, и такое вот потрясающее «доброе утро» – это было бы идеально для любого другого утра, но только не для сегодняшнего. Он, чёрт возьми, забыл. Я, конечно, и сама забыла, но я вовсе не пример для подражания! А может, не знал? Это ведь не одно и то же. Ну и что теперь – объявить «у меня сегодня день рождения», чтобы он с языком на плече целый день пытался что-то исправить? Глупо. Да и куда ему выходить в таком виде…

Я посмотрела на Элвина. Жуткие синяки и ссадины уже сходили – гораздо быстрее, чем можно было предположить. И всё же он по-прежнему выглядел как герой из фильма про боксёров после проигранного боя.

– Какие планы на день? – спросил Элвин.

– Вечером встречаемся со Стейси. Больше никаких.

Мы вместе посмотрели интеллектуальное шоу, где Элвин угадывал правильные ответы чаще чем я. Вот выскочка!

Я бы тоже, наверное, угадывала. Если бы могла сосредоточиться и хоть немножко подумать. Но я не могла. Да и, если честно, не хотела. Оказывается, это так здорово, сидеть в обнимку перед огромным экраном и целоваться. То легко и нежно, то жадно, не в силах оторваться друг от друга даже для того, чтобы перевести дух…

А потом обедать на кухне, толком не понимая, что ешь. И снова, вернувшись в гостиную, сидеть перед телевизором. И прижиматься так тесно, словно на огромном диване вдруг стало ужасно мало места, и целоваться, целоваться, целоваться… До одури, до темноты в глазах, до остановки дыхания. И мысль, что в любой момент мимо может пройти Агнес и застукать на месте преступления, делала эти поцелуи слегка запретными, а оттого еще более упоительными и потрясающими. Впрочем, были такие моменты, что пройди мимо целый отряд Агнес, я бы и не заметила…

Тикали старинные часы, с экрана то что-то рычало и лаяло (кажется, мы тогда смотрели передачу про джунгли, но это неточно), то заунывно бубнил диктор, то лилась музыка. Но все это доносилось словно из другого мира, а в моем мире существовали лишь шальные синие глаза, дрожь горячих рук, скользящих по спине и желание, чтобы это никогда не кончалось…

Я почти пропустила тот момент, когда нужно было собираться на встречу со Стейси. С сожалением высвободилась и, метнувшись к зеркалу, принялась ликвидировать следы хм… просмотра передач.

– Долго не гуляй, я буду скучать.

Скучать? Какое приятное слово… Я обернулась.

Элвин небрежно развалился на диване, привычно вытянув вперед ноги. Ворот наполовину расстегнутой рубашки съехал набок, волосы выглядели растрепанными. Ну да, я сама же их и растрепала, когда… Я невольно облизала припухшие губы, синие глаза странно блеснули. Внутри томительно сжалось, по спине скользнул холодок… Захотелось немедленно вернуться обратно на диван и продолжить… просмотр передач.

– Хорошо, – пискнула я.

И, схватив сумочку, быстро вылетела за дверь.

По дороге, в такси, я поймала себя на мысли, что мне нравится проводить время с Элвином. Очень нравится. Могла ли я подумать ещё какой-то месяц назад, что это возможно? Но с ним и вправду было интересно. Он рассказывал какие-то истории, умел меня рассмешить, а ещё умел слушать – талант, которого я в нём ну никак не подозревала. И, чего уж там, умел потрясающе целоваться. Так, что дух захватывало. Уверена, на любом конкурсе поцелуев он бы точно занял первое место. С большим отрывом от остальных претендентов.

А если честно, меня немного пугало то, что я привязывалась к нему с каждым днём всё больше и больше.

– С днём рожденья! – Стейси обняла меня и вручила перевязанную ленточкой коробочку. – Посмотришь?

Я раскрыла коробочку, достала оттуда содержимое и тут же, ойкнув, засунула его обратно.

– Ты издеваешься? Тут же люди!

В упаковке был изящный комплект белья.

– Пригодится, – со смехом подмигнула мне Стейси.

Я покраснела. Щёки горели огнём.

– Ну, а что он тебе подарил?

Ей было действительно интересно. В тот день, когда я сорвалась и полетела узнавать, что случилось с Элвином, она, кажется, сделала для себя все выводы.

– Ничего, – тут же поникла я.

– А ты ему сказала, что хочешь получить на день рождения?

Я сделала круглые глаза.

– Да как я ему скажу?

– О, милая, ты ступаешь на очень скользкую дорожку. Слушай внимательно: если тебе нужно что-то от парня – тебе следует говорить об этом ясно и чётко. О дне рождения нужно напомнить дважды: за неделю до события, а потом за день. Иначе забудет!

Я представила себе, как проделываю всё то, что она посоветовала, и зажмурилась от ужаса.

– А ты не жмурься, ты наматывай на ус. У меня огромный опыт.

– И как давно вы с Крисом вместе? – спросила я, чтобы оценить масштабы этого огромного опыта.

– Два месяца! – с гордостью сказала Стейси.

– Да у тебя день рожденья в январе! Когда бы ты успела предупредить его об этом два раза?

Мы весело засмеялись, и настроение, изрядно испортившееся после вопроса Элис о подарке Элвина, стало куда лучше.

Когда я возвращалась домой, уже темнело. Судя по всему, в доме должен был гореть свет, но не горел. Сердце тревожно сжалось. В последнее время я не любила сюрпризы. Я ускорила шаг, быстро распахнула дверь и… застыла на пороге.

Гостиная была украшена. Шарики, цветы, мерцающие россыпи гирлянд и… невесть откуда взявшийся тут стол, накрытый на двоих. Все как положено: фужеры, фрукты, блюда под колпаком, куча столовых приборов, причудливо сложенные салфетки… Чёрт возьми, да там были даже свечи!

Сзади опахнуло теплом и едва заметным ароматом парфюма.

– С днём рожденья, Изабель!

На плечи легли теплые руки, развернули, и мягкие горячие губы коснулись моих губ. Легко, невесомо, дразняще. Словно бабочка крылом задела. И тут же исчезли, оставив странный привкус сожаления. Элвин мгновенно отстранился.

– И ты всё это организовал? – выдохнула я, обводя рукой гостиную. – Вот так, втихаря?

– Вообще-то я хотел устроить сюрприз-вечеринку. Но мне показалось, что они тебе не очень нравятся, так что только ты и я, – он медленно улыбнулся.

«Только ты и я», полумрак, свечи… Еще и эта улыбка, от которой хочется растаять и стечь лужицей на пол…

– Тебе правильно показалось, – я встала на цыпочки и чмокнула его в щёку.

Ужин был классный. Уж не знаю, попросил ли Элвин Агнес встать к плите или заказал из ресторана, но было чертовски вкусно. Когда же тарелки опустели, повисла пауза. Я понятия не имела, что делать дальше. А вот Элвин, кажется, знал это отлично.

– Кстати, твой подарок, – он протянул мне разноцветный конверт.

Ух ты, а я думала, наша вечеринка на двоих и есть подарок. А тут еще что-то.

Я взяла конверт в руки, прочитала надпись… Моргнула, прочитала еще раз, не веря своим глазам: «Тур по Европе». Чёрт возьми, нет, это невозможно!

Я открыла конверт, достала бумаги – никаких сомнений. Десятидневный тур по Европе. Париж, Берлин, Лондон…

Я держала в руках свою мечту. Но, главное – откуда он мог знать? Впрочем, эта загадка, думаю, разрешается легко: я несколько раз заговаривала об этом с мамой, и уж точно не следила за тем, чтобы нас никто не слышал. Чего ради? Вот так, наверное, и узнал…

Я повисла на шее у Элвина.

– Спасибо, спасибо, – повторяла я, целуя его в щеку, – спасибо!

Он чуть повернул голову, и вместо щеки мои губы прижались к его губам. Я дернулась, словно обожглась, и именно в этот миг особенно остро ощутила, как плотно сейчас прижимаюсь к нему. Настолько плотно, что всем своим телом, от груди до болтающихся в воздухе ног, чувствую его тело, крепкое, твердое, горячее, так непохожее на мое…

– Продолжай, – хрипло выдохнул он.

Но щеку не дал. Значит, в губы?

Сердце екнуло и свалилось в живот. Вообще-то он всегда начинал, я только отвечала. Да я и не знаю толком, как это делается… Однако до смерти хотелось попробовать. Я осторожно прижалась губами к его губам. Провела языком по изгибу горячего рта, сунула его внутрь, наткнулась на гладкие зубы и испуганно убрала обратно… Затем еще раз, уже смелее.

Вкусный… С ума сойти, какой вкусный…

Голова кружилась, и гостиная кружилась, и кружились гирлянды на стенах, но это было неважно, ничего было неважно, кроме упругих и мягких губ, кроме упоительного поцелуя, который становился все жарче и глубже. А даже не поняла, когда он поставил меня на пол. Да и какая разница, я все равно висела на его шее. Иначе не получалось. Вот честно не знаю, сколько столетий мы топтались посреди гостиной, не в силах оторваться друг от друга.

– Нужно прекратить, – хрипло выдохнул он, упершись влажным лбом в мой лоб.

Что? Прекратить? Он с ума сошел? Я не хочу прекращать.

– Если мы сейчас не перестанем, я уже не смогу остановиться…

– И не надо…

Синие глаза полыхнули, он сжал меня обеими руками и жадно накрыл губами мой рот. Это был не поцелуй. Это… Словно горячей волной накрыло и поволокло, крутя водоворотом.

Никогда раньше он меня так не целовал… Никто никогда так меня не целовал. И сразу стало понятно – то, чем мы занимались раньше, было лишь детскими игрушками, а вот теперь все всерьез. Кровь в жилах мгновенно превратилась в жидкий огонь, по телу прокатилась волна жара, и нечем стало дышать. Он гладил мою спину, плечи, и кожа под его руками горела и плавилась, внутри вспыхивали и гасли сладкие искры, стекали вниз живота и скапливались там тугим комком колючего жара. Горячая ладонь проехала по боку, легла на грудь и сжала. От острой вспышки наслаждения я выгнулась и едва не застонала.

– Не здесь, – хватило меня на два слова.

Словно в каком-то горячечном танце мы двинулись к лестнице.

Хлопок – кажется, что-то снесли. Звон стекла – еще что-то разбилось. Потом был непривычно долгий путь наверх по лестнице и поцелуи на каждой ступеньке, потом немыслимо длинный коридор, из которого разом пропали все двери. Черт бы их побрал! Зато откуда-то взялось много стен.

Наконец в мою спину впилась дверная ручка, и мы ввалились в блаженную темноту, не особо заботясь, чья это комната (главное, не коридор и не гостиная), и даже дошли до середины, оставляя за собой дорожку из сброшенной одежды.

Но потом вдруг оказалось, что поцелуев мало. И мало объятий, и надо больше и ближе, теснее, скорее, иначе никак.

А дальше прохладная простыня под спиной, и горячее тело сверху, что сошлось с моим изгиб в изгиб, впадинка к выпуклости, словно для этого и предназначалось. И жаркая душная тьма вокруг, наполненная хриплым дыханием, шепотом, всхлипами, стонами.

– Изи?

– Да… Пожалуйста…

Неужели мой голос?

И резкая мгновенная боль, и мой вскрик, пойманный его губами, и новые, потрясающие, упоительные ощущения, когда он со мной, во мне, вокруг меня, близко, так близко, что ближе и не бывает. И колючий жар внутри, и кипящая лава вокруг, и томительное предчувствие чего-то, чего-то… Я задыхаюсь, жадно хватаю воздух ртом.

Миг – и колючий жар взорвался, осыпался яркими искрами. Или я сама распалась на искры. Стала невесомой, растворилась, исчезла…

Я медленно приходила в чувство. Обнаружила себя, прижавшейся к Элвину. Моя голова – на его груди.

Тяжелое дыхание, стук его сердца… Его пальцы гладят меня по волосам, успокаивая…

– Изабель… – тихий шепот.

Я понимаю, что нужно ответить, но на это уже не хватает сил. Я засыпаю.