Глава 21

— Дура! Ты что девственница? Почему не сказала?!

Ника дрожит, стиснув зубы. Часто дышит.

Проклятье!

Я замираю внутри неё, охреневая от новости!

— Думала, что с-снотворное п-подействует… И ты не успеешь это с-сделать.

Обхватываю её рукой за затылок, прижимаю к себе, пальцами зарываясь в мягкую, пышную копну волос, пахнущую клубникой.

Колотит меня, просто жесть!

Не по себе мне…

В голову что-то мощным снарядом бьёт, замыкая. Накрывает лавиной немыслимого сожаления и осознания, что я сделал большую ошибку.

— Прости… — само по себе вырывается. — Прости меня!

Приподняв голову Ники, ловлю её губы своими, целуя. Потом щёки лихорадочно поцелуями осыпаю, прижимая девушку к своему телу.

Поцелуи выходят какими-то отчаянными и солёными.

Не могу понять, что на меня нашло, но это было сильно! Меня до такой степени встряхнуло, что я понял, что мои игры зашли слишком далеко, что мне пора взять себя в руки и начать меняться! Так, как живу я, жить нельзя.

Ну нельзя быть таким ублюдком и чудовищем!

Вот итог.

Я отравил жизнь чистой, светлой душе… За что я с ней так?!

— Пожалуйста, не останавливайся! — внезапно вскрикивает она, обхватывая руками сзади мою спину. Притягивает максимально близко. На поцелуи охотней отвечает и перестаёт плакать. Ника начинает целовать меня сама.

— Что? — удивляюсь. — Почему?!

— Я не знаю… я… я… просто… тебя хочу. Не знаю почему.

— Ты бредишь, да? Ты наркотик в бокал подмешала, не снотворное? Или опять со мной играешь?!

— Нет. — Тоненький вздох. — Мне кажется, я поняла, что у меня к тебе сильные чувства… Всё остальное — попытка их подавить. Обмануть себя. Заставить жить иначе! Потому что наши родители вместе и ждут ребёнка, а наши отношения — это бред, и так неправильно.

У неё стресс, что ли?

И он вот таким вот образом проявляется?

Ника начинает целовать меня охотней. Подставляет свои губы под всё новые и новые движения моих губ и языка.

Она напрашивается! Провоцирует. Сводит с ума нереально! Я опять теряю контроль. Как бы себя не заставлял от неё оторваться — не получается. Даже по дулом пистолета не смогу.

Она — единственная, из-за которой я не могу себя контролировать. И я сдаюсь. Особенно, когда Ника сама начинает двигать бёдрами, а я возбуждён до чертей.

— Ты будешь жалеть об этом, — предупреждаю опасным тоном.

— Буду, но не сейчас. Сейчас я хочу, больше всего на свете хочу, чтобы ты показал мне взрослую жизнь. Ты… Хочу, чтобы это сделал ты!

Провожу руками по её красивым волосам, усмехаясь.

— Почему я? Я же мудак, которого ты ненавидишь.

Качает головой.

— Ты сводишь меня с ума. Я думаю о тебе больше, чем дышу! Почему ты в моей голове так плотно засел? За своей ненавистью, попытками сделать тебе какую-нибудь гадость и отомстить я лишь прячу свои настоящие чувства, — срывающимся голосом шепчет она на одном выдохе. — Я хочу их подавить, потому что любить тебя — это так неправильно.

Неужели она пыталась подсыпать мне не снотворное, а кое-что другое? Если да, то где Ника достала наркоту?! Почему стала такой разговорчивой и такой другой?!

Она правда меня хочет?

Правда в меня влюбилась?

Ну твою ж мать…

Ну, девочка, ну и что ты, блять, со мной делаешь?

Напрягся. Сердце сейчас из груди выскочит. Никогда ещё не испытывал таких зашкаливающих эмоций. Если бы она только знала, какая сейчас у меня в голове мясорубка после её слов. Потому что я… думаю точно также, как и она.

Я сам такой. Я пытался заставить себя её ненавидеть, внушая себе всевозможные идиотские установки. Пытался оттолкнуть Нику, заставить её ненавидеть также меня. Пытался боль причинить, чтобы уехала как можно дальше. Иначе, я бы её сломал. Что я и хотел сделать, когда вышел из-под контроля.

— Назад всё равно уже нельзя… Ты почти это сделал. Целуй меня, двигайся, Адам, и не останавливайся!

Накрыл её губы своими, так нежно, насколько это возможно, чтобы отвлечь девушку от дискомфорта. Сделал ещё одно плавное движение, чувствуя невероятную тугость.

Это п*здец, как туго её узенькая киска мой член сжала!

Кончить хочется нереально.

Невозможно сдерживаться.

Не продержусь и минуты!

Ника оказалась даже лучше, чем я мог себе представить.

Я всё глубже и глубже начал в неё погружаться, плавно покачивая бёдрами, не переставая гладить её и чувственно целовать.

Сжал ладонью нежную, упругую грудь. Ника вздохнула, выгнув поясницу. Раскрыла ноги шире, отпуская напряжение.

— Как ты? — за подбородок поймал, взглянув в наполненные слезами и в одночасье жаждой глаза.

— Всё хорошо… Ты только не останавливайся.

Ника медленно моргает. Она выглядит слишком расслабленной. Вероятно, скоро вырубится из-за снотворного.

Я делаю ещё несколько осторожных толков, а потом, собравшись с силами, один резкий и глубокий. До упора!

Она лишь тоненько всхлипывает, ногтями впиваясь в мои плечи, царапая их. Я неожиданно, неконтролируемо кончаю, матерясь от того, как в ней хорошо!

И я становлюсь её первым.

***

Ника засыпает, лёжа на моей груди. Правой рукой я обиваю стройную талию, понимаю, что никогда уже её не отпущу. Второй рукой глажу шелковистые волосы, думая о многом.

Какой же я всё-таки кретин… Она девочкой была, невинной. Отныне, она только моя! Ну вот и какой теперь нах*й спор? Да я за неё насмерть рвать буду!

За окном сгустились плотные сумерки. Вероника спит как младенец, а у меня сна ни в одном глазу, при мысли, что я мог сделать ей больно.

Ну в чём дело, Адам? Ты же этого добивался, этого всегда хотел?!

Нет.

Понял, что нет. Не хотел.

Как только узнал, что я стал её первым, что до меня не было у Ники никого. Когда услышал её отчаянные, наполненные щемящей нежностью слова, которые взорвали мне мозг и вызвали шок:

“За своей ненавистью, попытками сделать тебе какую-нибудь гадость и отомстить я лишь прячу свои настоящие чувства…”

Ника что-то промурчала во сне, теснее ко мне прижалась. Так приятно чувствовать её обнажённую, нежную кожу своей. Прижиматься телом к телу. Под одеялом позволять себе гладить и легонько похлопывать её маленькую попку. Упираться железным стояком в плоский живот…

Член стоял всю ночь.

Я едва сдерживался.

Хотелось трахать Нику до последнего издыхания.

Но пока нельзя.

Слишком много для неё в её первый опыт…

Благодаря этим ощущениям, пониманию, что она рядом и что мне хорошо с ней до безумия, меня расслабило, отпустило. Я погрузился в сон.

Проснулся от шума шуршащей простыни. Обмотавшись ею, Ника сидела на краю кровати, собираясь встать.

За окном начало светать. На часах почти шесть утра.

— Привет… — подался вперёд, поймал её за подбородок, притянув к себе поцеловал.

Поцелуй был лёгким и воздушным, но у меня чуть сердце не выскочило из груди.

Уловил, что девушка несколько зажата. Простынь к телу усердно прижимает, будто стесняется. Вот не надо! Я ведь в ахере от её фигуры и от того, какой вкусной она оказалась.

— Что случилось? Тебе больно? — пальцем коснулся её лица, погладив. Она слегка покраснела, отвела взгляд. Ясно, смутилась.

— Не переживай ни о чём, ты была великолепна. Идём, — поднявшись на ноги, подхватил Нику на руки и понёс в ванную комнату.

Ника по-прежнему была зажата, но я обращался с ней как с хрустальной. Не узнаю себя. А я что, так умею? Быть нежным и заботливым. Кажется, это происходит только с ней.

Осторожно опускаю её в ванную, забрав одеяло. Я понял, чего она так смущается. Крови…

— Извини за это, — ловлю её лицо в ладони, ласково целую в лоб, — в следующий раз я устрою тебе фейерверк дрожи и безумия!

— Да не маленькая я, всё понимаю, — улыбнулась, легонько стукнув по моей груди кулачком.

Мне полегчало. Ника наконец-то ожила, а я переживал.

Включил воду погорячей, принялся сам её мыть. Намылил пеной мочалку, провёл по хрупким плечикам.

Пах прострелило.

Аж яйца свело, и они запульсировали.

Мне бы кончить сейчас…

Член всю ночь, как камень.

Один оргазм для меня — как капля в море.

Кожа у Ники такая тонкая, гладкая. Тронешь не так — уже синяк. Развернул девочку к себе спиной, мочалкой с пеной провёл вниз по шее, к стройной талии и смачной попке.

Услышал, как она тихо застонала, когда я стал её поглаживать везде, размазывая по ней пену. У Ники даже коленки от удовольствия затряслись.

Тогда я понял, что она уже отошла от неприятных моментов первого раза, а значит, можно и ей предложить получить оргазм.

Второй рукой я придерживал Нику, держа ладонь на её талии, чтобы, в случае чего, не упала. Она выглядит ослабленной. После душа накормлю как следует и сделаю нам обоим кофе в постель.

Чем старательней и нежней я гладил её мочалкой, тем чаще она дышала. Временами с чувственных губ срывались стоны. Я пошёл дальше и запустил руку между её ног. Ника дернулась, но я тут же поцеловал её за ухом.

— Просто расслабься и доверься мне. Я сделаю тебе очень хорошо…

Мой шёпот её успокоил. Я действовал ненавязчиво, осторожно. Нырнул в райское местечко, раздвинул пальцами бархатные лепестки, начал их поглаживать.

— Да… — неожиданно сорвалось с её губ.

Сжав челюсти, ускорил движения. Вторую руку положил на грудь, сдавив пальцами миниатюрный сосок. Растирал клитор и сосок одновременно. Надавливал на набухший холмик, дразня его, провоцируя на безумный взрыв дрожи, который всколыхнул бы всё её тело гигантскими волнами экстаза.

Уперся каменным стояком ей в попку, сам понял, что не смогу долго терпеть. Начал двигать бёдрами, создавая трение эрекцией о складки. Ствол моего члена стал влажным, пульсирующим.

Ника потекла… Красивее зрелища не видел никогда! Вид сзади и мокрый член от её соков чего только стоит…

Двинул бедрами ещё пару раз, пальцем большим надавил на маленький комок нервов, услышал звонкий крик. Девочка задергалась в плену моих рук и получила оргазм.

Я тоже не выдержал.

Один раз сжал набухшую головку члена пальцами и резко запульсировал.

Кончил на её ягодицы, щедро выплеснув сперму…

Мы провели вместе выходные. Провели их в постели, занимаясь бурным сексом. А в перерывах между подходами смотрели фильмы и объедались мороженым. И я скажу, что эти выходные — самое лучшее, что произошло в моей паршивой жизни.

До возвращения родителей осталось несколько часов. Ника покинула мою комнату, побежав к себе. Так не хотелось её отпускать… Притянув крошку за шею, напоследок я глубоко и страстно впился в её губы.

Вернувшись к себе, вдруг вспомнил о главном.

Подошёл к книжной полке, отодвинул одну из книг. В укромном, тёмном углу стояла маленькая вебка. Взял её в руку, с силой сжал в кулаке. Раздался хруст. Камера превратилась в кучку осколков.

Сорян, парни, но я больше не в деле.

Я больше не играю с вами в ваши идиотские игры.

Да, попущусь. Продую. Лузером стану.

Понял, что как бы не заставлял себя, не смогу сделать Нике больно.

Но я допустил непоправимую ошибку.

Я забыл проверить автоматическую синхронизацию.

Думал, что отключил, но в приложении произошёл сбой.

Всё, что сняла эта камера… отправилось в облако.