ГЛАВА 14
Алиса
После отъезда мамы я пыталась переключиться на что угодно, но… Не вышло! Сама не понимала причин своего беспокойства, но, вспомнив о ремонте, на который сама же и подписалась – ужаснулась.
Своими намёками мама всколыхнула во мне робкую надежду, а застарелая обида рвалась в бой. Два этих чувства устроили внутри настоящую схватку, а я паниковала. Нам придётся видеться, возможно, даже разговаривать, вероятнее всего, скандалить и разбираться в прошлом.
Свои эмоции я знала, а вот его… Цеплялась за фразу, оброненную мамой, что Аслан имеет право на сопротивление, я недоумевала. Сопротивление? Серьёзно? Будто я всё устроила так, чтобы он вернулся. И не просто вернулся, а был вынужден делить со мной новое пространство, отца и… а что ещё? Я не понимала…
Из горы вещей, вываленной мной на кровать, Ленка первым делом потянулась к простенькой блузке, не особо отличающейся от всех её рубах в стиле «я жена дровосека, а из кармана торчит топорик». Мы немного поругались, потом ещё немного поспорили, и с огромным трудом я убедила подругу облачиться в узкую юбку-карандаш, шелковый топик и приталенный жакет с задорно торчащим воротником-стойкой.
Времени на битву вкусов мы потратили изрядно, не успев при этом даже позавтракать или хотя бы выпить кофе. Глянув на настенные часы, я чертыхнулась и, ускакав в свою комнату, опять натянула джинсы, безразмерный свитер, а волосы собрала в высокий хвост.
Уже обуваясь в прихожей, вскинула взгляд на ворчащую Ленку и, осмотрев её драный джинсовый рюкзак и потёртые слипоны, закатила глаза. Сил спорить как-то резко не осталось, когда во взгляде подруги я прочитала дикую панику и, не озвученные страхи.
– Едем, – хватая сумку, рявкнула я и, взяв связку ключей, швырнула Ленке, тут же добавив: – Сама поведёшь.
– Ой, правда? – паника и сопротивление сменились щенячьим восторгом, и, взвизгнув, подруга рванула вперёд, хлестанув меня по лицу своей кудрявой гривой.
Права у неё были, правда не знаю, каким чудом она умудрилась их получить. Учитывая прижимистость и строгость её родителей, в моём понимании это было практически нереально. Ленка иногда делилась скромными мечтами о маленькой машинке, а я, пресыщенная мажорской жизнью, тихо ухмылялась.
В её понимании – машина была пределом мечтаний, в моём – один из не самых впечатляющих пунктов того, что мне успели дать мои родители. Так просто сделать кого-то счастливым, а для меня эти эмоции были в сотни раз ярче, чем очередная кругленькая сумма, щедро кинутая мамой на «какую-нибудь фигню».
Наблюдая за восторгом подруги, я ловила собственный кайф. Это дурь, которую не продают из-под полы и не наливают, предварительно потребовав показать паспорт. Такой же драйв и нирвану я испытывала рядом с Асланом. Когда-то давно… В другой жизни…
Вопрос мамы о моих мечтах входил в десятку тех, на которые не хотелось отвечать. Ибо нечего…
Пока Ленка, ёрзая попой под орущий в салоне нашумевший хит, лихо вела машину и самозабвенно подпевала, я оттаивала и приходила в себя. Пока не зазвонил телефон…
Вздрогнув, я полезла в сумку, а Лена предусмотрительно убавила звук, орущей магнитолы. Скосила на меня понимающий взгляд и, сбросив скорость, обеспокоенно постучала пальцами по оплётке руля.
– Он? – спросила тихо, а я пожала плечами и, достав дрожащими пальцами трезвонящий гаджет выдохнула почти с облегчением.
– Мишель, привет. Какие-то проблемы? – выпалила слишком беззаботно и, заметив, как Ленкины брови удивлённо взметнулись вверх, хмыкнула.
– Лисунь, – как-то слишком задумчиво мурлыкнул дизайнер и, протяжно вздохнув, сознался: – Если честно, проблема века. Ты где?
– Ну, ты сказал, что встречаемся в полдень, – начала я растерянно и, показав Ленке жест, означающий «подбери челюсть», продолжила: – Еду в мамин салон. Пару вопросов решу и можно встретиться.
– Не-а, не успеем, – поцокав языком, отрезал Михаил. Протяжно вздохнул и, помычав, скомандовал: – Диктуй адрес, я подскочу минут на десять.
– Окей, – нахмурилась я и, немного подумав, уточнила: – Слушай, а ты ведь не только в дизайне и шмотках шаришь?
– Ну-у? – буркнул он, но скрыть заинтересованность не смог.
– Поможешь убедить одну вредную девицу, что ношение брендовых шмоток и продуманный стиль не так уж и смертельно?
– Оу-у-у, – протянул Миша и, прорычав что-то нечленораздельное, томно проговорил: – Моё любимое занятие. Фотку скинь, подумаю, что можно сделать.
– Не-а, – фыркнула я и, коварно насладившись его разочарованным вздохом, поспешила успокоить: – Сам увидишь. Лично… Мы вместе.
– Лечу, – рыкнул Миша и, не прощаясь, бросил трубку.
– Шутишь?! – без разгона завелась Ленка и, газанув, предупреждающе прорычала: – Я не согласна. Мне и твоих нотаций хватило. С горочкой…
На последнем слове она провела рукой над головой и, надув пухлые губы, возмущённо засопела.
– Меня ты не слушаешь, – огрызнулась я и, убирая телефон в сумку, интригующе мурлыкнула: – А он мужчина. Красивый, кстати.
– Да иди ты! – взвизгнула Ленка и, вильнув в соседний ряд машин, чуть не «чмокнула» фарой навороченный внедорожник.
Монстр вместо матов выдал череду гудков, но, видимо, торопясь, особым вниманием нас не удостоил. Пронёсся по своим делам, а Ленка сбросила скорость и, побледнев, громко сглотнула.
– Так и быть, штраф оплачу сама, – кивнув на знак фиксатора нарушений скоростного режима, хмыкнула я и, поймав её испуганный взгляд, развела руками: – А ты за это пообщаешься с Мишелем и позволишь ему поработать над твоим образом.
Ленка протяжно вздохнула и, свернув к стоянке у салона, прицыкнула языком. Все молча. Крыть-то нечем. Мишель ждал, облокотившись на свою тачку, а заметив наше приближение, сдвинул тёмные очки в модной оправе на кончик носа и прошёлся до-о-олгим оценивающим взглядом по моей подруге.
Аж глаза загорелись. Эх… Знала бы, что так просто довести его до раздрая, просто ляпнув банальное: "Эта моя подруга, сделай ей красиво. Фас, Миша! Фас!"
Его глобальной проблемой оказалось отсутствие на складе модного цвета обивки для диванов и кресел, выбранного нами на кануне. Ну да, ну да, у кого что болит. Я не глядя ткнула пальцем в оттенок, максимально приближённый к первоначальному и, представив Мишу смущённой Ленке, упорхнула в салон.
– Ой, Лисёнок, привет, – навстречу выпорхнула одна из мастериц и, расцеловав меня в обе щеки, расплылась в улыбке: – Какими судьбами? Может масочку или маникюрчик забабахаем? Или кончики подровняем?
– Привет, Марин. Подровняем, забабахаем, – кивнув, хихикнула я и, указав на парочку, общающуюся за панорамными окнами, добавила: – Но не мне, а ей.
– Ей, – лицо Марины скривилось, а потом она выпятила губы, превращаясь в капризного ребёнка. – Лис, может, уберёшь её, а? Чудо в перьях, а не управленец. Откуда только взялась эта?..
– Я бы тебе сказала, – заговорила я таинственным полушёпотом и, подавшись вперёд, прицыкнула языком и покачала головой. – Но нельзя. Инкогнито она…
– Да ну, – Марина округлила глаза и, присмотревшись к Ленке, хмыкнула: – Чья-то дочь, да? И что нам с ней делать?
– Очень даже чья-то, – многозначительно подтвердила я и, пожав плечами, перечислила: – А что с ней делать? Любить, ценить, уважать, ублажать, слушаться и…
– Поняла, – закивала Марина и, изобразив на губах замок, пообещала: – И молчать, правильно?
– Так точно, – отсалютовав, усмехнулась я и, глянув на часы, всполошилась: – Ой, мне бежать пора. А на масочки и всё такое позже забегу.
При моём приближении Мишель незаметно отмахнулся, мол «гуляй отсюда», а Ленка, стоящая ко мне спиной, даже не заметила эту заминку. Я кивнула и, подмигнув, попятилась в сторону своей машины. Ну а что?.. Может, на её упёртость подействует мнение, такого, как Мишель.
Судя по его взгляду и мурлыкающему голосу, он собирался изменить не только её стиль и образ, но и… Ладно, сами разберутся.
Всю дорогу до особняка я улыбалась и подпевала льющимся из динамиков хитам. Сама не поняла, что так подняло мне настроение и заставило мысли переключиться на что-то кроме… Расслабилась и очень даже зря!
– Наконец-то, – вместо приветствия прорычал спускающийся по лестнице Аслан.
Ширинка брюк расстёгнута, ремень болтается, на плече небрежно висит какая-то белая шмотка, взгляд недовольный, губы поджаты. Замерла, открыв рот, и он тут же этим воспользовался. Сняв с плеча белый комок ткани, швырнул мне в лицо и невозмутимо потребовал:
– Погладь рубаху, а то я опаздываю.
– Ты охренел?! – напала, швыряя вещь назад. – Я тебе не прислуга и не… не жена! Понял?!
– Не ори, – поморщился он и, криво усмехнувшись, произнёс что-то абсолютно непонятное: – Тебе скоро замуж выходить, а хозяйка из тебя, похоже, так себе. Вот и тренируйся на мне, муженёк потом спасибо скажет.