ГЛАВА 40

Алиса

Стоя у окна, Дима долго молчал. Я не могла на него даже смотреть, но одно лишь присутствие того, чей отец убил моего папу и, скорее всего, повлиял на пропажу мамы, заставляло кривиться от омерзения.

Даже если не брать в расчёт мою осведомлённость, странно было ожидать, что я легко соглашусь, но…

Этот монстр в открытую угрожал Аслану и Максу, и, боюсь, на этом он не остановится. А ещё я сомневалась, что взамен на моё согласие он оставит моих родных и близких в покое. Прекрасно понимала, что наш с Димой союз Тамилину старшему был нужен лишь для доступа к доле в бизнесе Данияровых.

Теперь и моей доле… Как опрометчиво отец Аслана включил меня в своё завещание, но кто же знал. Теперь связь мамы с Муратом Гайдаровичем представлялась совсем иначе. Мама явно что-то знала и очень боялась, иначе не обратилась бы за помощью ещё два года назад.

Её отношение к отстранённости Макса тоже обрела новый смысл. Мама его не звала, очень редко навещала сама, отправляясь в отпуск, но никогда не упрекала. Непонятно мне было лишь одно, – почему, зная источник угроз, она спокойно воспринимала мою дружбу с Димой и даже не пыталась помешать нашему общению.

Вопросов прибавилось, а вместе с ними меня буквально с головой накрывала паника. Я не знала, как поступить…

– Ты голодная? – вдруг спросил Дима и, подойдя к кровати, начал расстёгивать чехол. Вытащил белоснежное свадебное платье и, продемонстрировав мне, уточнил: – Нравится? Сам выбирал.

– Дима, ты не можешь так со мной поступить, – произнесла я уверенно, но голос сорвался, и я хрипло добавила: – Не делай этого. Ты же не такой.

– А какой я? Насколько хорошо ты меня знаешь? – усмехнулся он и, небрежно отшвырнув платье на кресло, подошёл ко мне.

Присел на корточки и, опираясь одной рукой на подлокотник кресла, спросил, глядя в упор:

– Скажи, Алиса, какой я? Сколько мы общались, помнишь? Всё же было хорошо, пока не появился он. Аслан всё испортил, и ты отдалилась.

– Я люблю его, – прошептала я, а по щекам потекли слёзы. – Давно люблю, понимаешь?

– Любишь? – пророкотал Дима, а я отшатнулась, наблюдая, как его лицо превращается в злую маску, а глаза темнеют. – За что, Алиса? Чем он лучше? Почему не я? Он же тебя бросил! Уехал! Разбил сердце! Растоптал твою любовь! А я был рядом! Оберегал, развлекал, пытался стать ближе!

Чем больше он говорил, тем жёстче звучали его слова, а в голосе сквозили металлические нотки, злость и презрение. Я не узнавала того, кто действительно долгое время был мне другом. Сейчас я его боялась. Но я могла сыграть на его чувствах, как бы подло это ни выглядело.

– Что он с тобой сделал? – протянув руку, коснулась чуть колючей щеки, пытаясь успокоить.

Дима вздрогнул и, прикрыв глаза, потёрся о мои пальцы. Потом поймал мою руку и, удерживая, поцеловал в центр ладони. Мне стоило больших усилий не дёрнуться, оставалось терпеливо ждать и осторожно прощупывать безопасную грань затронутых тем.

– Ты так сильно изменился, стал грубым, отстранённым, – перечислила тихо и, затаив дыхание, вкрадчиво уточнила: – Это он позволил тебе применять кхм-м… некоторые вещества и?..

– Последнее время было много стрессов, – помрачнев, сухо пояснил Дима и, оглядев комнату, улыбнулся: – Примеришь платье? Вдруг с размером не угадал.

– Дима, мы не можем это сделать, – пробормотала я и, закрыв лицо руками, жалобно добавила: – Не заставляй меня. Ради нашей дружбы. Прошу тебя. Разве ты не понимаешь, что я тебя не люблю?

– Моей любви хватит на двоих, – резко поднявшись, отрезал он и, нервно рассмеявшись, поделился: – У родителей было примерно так же. Брак по договорённости, слияние бизнеса. Они тоже не любили, но позже…

– И где же твоя мама? – вскинув на Диму растерянный взгляд, уточнила я удивлённо и, пожав плечами, намекнула: – Ты никогда о ней не рассказывал.

– Неважно, – нахмурившись, буркнул он и, посмотрев исподлобья, отчеканил: – У нас всё будет иначе. Я обещаю, что ты ни о чём не пожалеешь.

– Мстишь мне за нелюбовь? – теряя надежду, зашипела я и, вскочив с кресла, выпрямилась, скрестила руки на груди и отчеканила: – Никогда! Слышишь? Никогда я не буду женой того, чей отец уничтожил моих родителей. Ты можешь сделать это силой, но с тобой я не буду. Ты можешь навредить Аслану и Максу, но ничего не изменится, кроме… пожалуй, тогда я тебя действительно возненавижу.

Дима замер, а потом направился ко мне походкой хищника, готовящегося к прыжку. Меня трясло от злости и недомогания, но взгляд моего тюремщика я выдержала достойно. Не отшатнулась, не смутилась, даже с места не сдвинулась.

Подойдя вплотную, Дима смерил меня задумчивым взглядом и, склонив голову набок, сдержанно улыбнулся.

– Когда у нас появятся дети, твоё мнение изменится, – произнёс почти ласково, но на меня это не подействовало.

Вернее, это кое что прояснило, и я рискнула проверить догадку.

– Именно так твой отец удерживал твою маму? – произнесла холодно и, заметив, как Дима вздрогнул, ковырнула больную тему глубже: – Шантажировал тобой? И как?.. Она была счастлива в этом браке?

Дима не ответил, и на миг мне показалось, что он меня ударит. Поджав губы, он свёл брови на переносице и, сжав руки в кулаки, прерывисто выдохнул.

Опасную ситуацию прервал настойчивый стук в дверь. Дима направился к двери, выглянул из комнаты и взял у какой-то женщины небольшой пакет и поднос. Вернувшись, поставил всё это на прикроватную тумбочку и повернулся ко мне.

– Здесь таблетки от простуды и твой ужин, – сообщил спокойно, следом перечисляя: – Поешь, прими лекарство, выспись, а утром приедет стилист и поможет тебе подготовиться к церемонии.

– То есть ты всё решил? – глухо констатировала я.

– Просто сделай, как я прошу, и всё будет хорошо, – направляясь к выходу, произнёс Дима и, обернувшись, тихо добавил: – Доверься мне хоть раз в жизни. Я не причиню вреда ни тебе, ни…

– Но я не могу и…

– Спокойной ночи.