ЭПИЛОГ

несколько месяцев спустя…

Аслан

Мой брат взял от родителей всё самое яркое. Крохотное пухлое личико с крупным, как у нас с отцом носом, густыми бровками и пушистыми ресницами отличалось белоснежной кожей и ярко-голубыми, почти бирюзовыми глазками. Как у Алисы, её мамы и Макса.

Чёрные, вьющиеся волосы, как у меня и отца, торчали забавными кудряшками. Этот двухмесячный комок смотрел вполне осознанно и очень серьёзно. Даже едва заметная складочка меж бровей намекала на крутой нрав и непростой характер маленького мужчины.

Родители хвастались, что Адам родился на удивление легко и в повседневной жизни был очень спокойным ребёнком, но застав его в процессе требования еды, я не удержался от смеха. Орал брат так, что все вокруг начинали суетиться, а замолкал только с сиськой во рту.

С головой погрузившись в отцовство, папа постепенно почти полностью отошёл от дел и посвятил себя семье. Татьяна рядом с ним расцвела, и несмотря на волнительные месяцы, беременность пошла ей на пользу. Я радовался за отца и очень сблизился с мамой Таней, забыв все старые обиды.

Поселились они недалеко от нашего особняка, купив уже готовый дом, поэтому в гости мы к друг другу ходили пешком и почти каждый день. Мы с отцом уединялись в гостиной или кабинете и обсуждали развитие бизнеса, в который я погрузился с головой. А наши девочки, как называл их отец, возились с малышом и хлопотали на кухне.

Первые месяцы было нелегко, но Максим активно помогал, став полноценным собственником наравне со мной и Алисой. Все полномочия мы распределили равными долями, и недовольных не было. Жена настояла на своём участии, и поначалу я смирился. Не хотел ущемлять её хоть в чём-то, а потом перестал представлять, как бы это было без неё.

До последнего времени…

Алиса ежедневно тянула меня в гости к родителям и с порога начинала ворковать с нашим младшим братом. Тискала, баюкала, переодевала, гуляла, а я начал кое-что замечать.

Мы почти не обсуждали эту тему, но и не предохранялись, оставив всё на волю случая. Погрузившись в работу, я даже забыл о своём желании поскорее отправить жену в декрет, но…

В последние недели Алиса заметно изменилась. Стала немного рассеянной, сонливой, ненасытной в постели. Частенько погружалась в свои мысли, а её взгляд при этом теплел.

Окружив её заботой и лаской, я не торопился признаваться в своих догадках, но изменения заметил не только я. Мать Алисы, как раз накрывающая на стол, бросала на дочь задумчивые взгляды и сдержанно улыбалась.

– Давай его мне, – протянув руки, попросила жена и, забрав Адама, села рядом, устраиваясь у меня под боком.

Недавно поевший брат, потихоньку засыпал, но оказавшись на руках Алисы, сразу оживился. Начал гулить и, размахивая маленькими кулачками, вертеть головой. Алиска расплылась в широкой улыбке и, ущипнув его за пухлую щёчку, мечтательно вздохнула.

– Ты будешь замечательной мамой, – прошептал я и, поцеловав её в висок, добавил: – Уже вижу тебя с нашим малышом на руках.

– А ты будешь прекрасным папой, – отозвалась она и, покраснев, вздохнула: – Но ещё нескоро. Пока брат маленький, успею вникнуть в процесс ухода за младенцами. Первое время даже на руки брать боялась и…

– Всё будет хорошо, – успокоил я и, притиснув её ближе, пообещал: – Я всегда буду рядом, да и родители под боком.

– Знаю, – кивнула Алиса и, вскинув на меня влюблённый взгляд, прошептала: – Даже не сомневаюсь, но пока слишком много работы, и я не уверена, что…

– Пора бы посадить тебя дома, – поиграв бровями, проворчал я притворно строго. – Проверки позади, штат укомплектован и обучен, основные проблемы устранены.

– Но я привыкла, – прицыкнув языком, возмутилась Алиса и, прищурившись, заворчала: – И так мне спокойнее, что никакая Илона не покусится на моего мужа.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь, но я думал, что давно доказал, что другой в моём сердце и жизни не будет.

– Я верю тебе, но дома скучно, – заканючила жена и, передав заснувшего Адама моему отцу, обняла меня, тихо пробурчав: – Чем мне дома заниматься?

– Готовиться, отдыхать, гулять, – перечислил я и, наблюдая за её реакцией, улыбнулся.

– К чему готовиться? – напряглась Алиса, но в наш разговор вмешалась её мама.

– Дочка, Аслан прав, первые месяцы самые тревожные, особенно в первый раз.

– Какие месяцы? Какой первый раз? – нахмурившись, уточнил папа, и даже Адама перестал покачивать. Переглянулся с хитро улыбающейся Татьяной, потом перевёл взгляд на меня и Алису и усмехнулся. – Так, я не понял… И когда вы собирались нам сообщить?

– О чём? – жена отстранилась и, хлопая ресницами, нахмурилась.

– Пап, мы и сами не уверены. Пока это просто предположения, – произнёс я и, положив руку на живот Алисы, тихо повторил: – Просто предположения.

– Ну прям, – хмыкнула мама Татя и, скрестив руки на груди, огорошила всех присутствующих смелым заявлением: – Поверьте трижды-матери, Алиса беременна.

– Мам, да с чего бы? – возмутилась жена и, густо покраснев, обвела всех нас растерянным взглядом.

Потом приложила ладони к щекам и, ненадолго задумавшись, ахнула.

– Так, мальчики, мы ненадолго отлучимся. Как раз пара тестов лежит без дела, – взяв всё в свои руки, заявила мама Таня и, схватив Алису за руку, увела в сторону лестницы.

Отец проводил их взглядом и, покачав головой, тихо рассмеялся. Уложил Адама в переносную люльку и, подойдя к встроенному бару, начал перебирать свои сокровища.

– Отличный повод открыть лучшее вино, – пробормотал он себе под нос и, продемонстрировав мне бутылку из тёмного стекла, подмигнул: – Девочкам нельзя, а мы отметим.

– Давай дождёмся подтверждения, – внезапно занервничав, возразил я, но отец достал штопор и загадочно улыбнулся.

– Уверен, Таня не ошиблась, – пророкотал он и, вручив мне бокал, хлопнул по плечу. – Молодец! Мужик! Уважаю! Люблю! Горжусь!

На лестнице раздались быстрые шаги, и Алиска ворвалась в гостиную, с разбега повиснув у меня на шее. Через пару минут вернулась мама Таня и, помаячив полоской теста, расплылась в счастливой улыбке.

– Уже пять недель, между прочим, – сообщила она торжественно и, подойдя к папе, чмокнула его и игриво проворковала: – Поздравляю, дедуля.

Подозрения и предположения – это одно, а свершившийся факт дарит совсем другие ощущения. Восторг, счастье, предвкушение, гордость и… беспокойство.

– Ты как, родная? – сжав Алису, уточнил я заметно охрипшим голосом, тут же завалив её вопросами: – Не тошнит? Нигде не болит? Голова не кружится?

– Кружится, – всхлипнув, отозвалась жена и, отстранившись, улыбнулась, тихо поясняя: – От счастья. Люблю тебя.

– Люблю, родная…