Глава 25

Гас

— Эй, Малфой, ты ведь знаешь, что мы с тобой почти Монтекки и Капулетти?

Матрёшка отхлёбывает вино из горлышка бутылки и с опаской поглядывает в иллюминатор.

В эти выходные в Лос-Анджелесе проходит ежегодная конференция по новым IT-разработкам, на которой мне непременно нужно побывать. Учитывая чью-то боязнь перелётов, Сла-ву лучше было оставить в Нью-Йорке, но вместо этого я купил нам места в бизнес-классе, снабдил её бутылкой белого сухого вина и забронировал два номера в «Четырёх Сезонах». Я, блядь, образцовый папик. И я не чувствую себя использованным, потому что на самом деле матрёшка ни о чём не просит, а, наоборот, всячески демонстрирует свою независимость. Если мы гуляем по Пятой Авеню, то она не пускает слюни на витрины «Дольче» и «Валентино», а незаинтересованно обходит их стороной и идёт туда, где ценник за кусок ткани не превышает трёх сотен. И я знаю почему. Потому что она рассчитывает только на свой кошелёк. По-честному и без притворного жеманства.

Вроде радуйся, мужик, всё, как ты мечтал. В наличии ежедневный секс, который по десятибалльной шкале младший оценил на все двадцать, отсутствие ярлыка «ты мой личный дрессированный хомяк» и нулевая материальная ответственность. Но вот что странно, вся эта свобода рождает во мне обратный эффект — мне по кайфу тратить на неё деньги. Помню, как было с Ками, я дарил ей подарки лишь для галочки. Как будто подстричься раз в месяц, вроде, волосы в рот не лезут, но знаешь, что это нужно для поддержания имиджа.

Другое дело с матрёшкой. Недавно листал автомобильный журнал и поймал себя на мысли, что завис на картинке обновлённого «Макана». Сам предпочитаю седаны, но этот кроссовер такой классный, и я продумал, что попка Сла-вы идеально смотрелась бы в нём. Один мой офисный падаван был как-то в России, арендовал тачку на неделю, отъездил на ней полдня, после чего пошёл в местный бар, надрался до зелёных фей, чтобы снять стресс, и пересел в комфортное метро. Потому что оказалось, что в России ездить за рулём по правилам, означает официально признать себя лохом. Матрёшка, стопроцентно, за рулём ездит, как маленький орк, чертыхается и подрезает неугодных её императорскому величеству. Но меня почему-то этот факт совсем не раздражает, а, наоборот, заставляет улыбаться. Короче, день рождения у неё через два с половиной месяца, и я решил подарить ей этого штутгартского коня.

Перевожу взгляд на Сла-ву. Её тщедушной тушке и, правда, немного нужно, чтобы опьянеть: щёки раскраснелись, от нервозности не осталось и следа.

— Россия и США, сечёшь о чём я? — продолжает объяснять. — Мы же извечные враги, и вряд ли наши страны когда-то подружатся.

— Я Россию врагом не считаю, — пожимаю плечами, — да и никто из моих знакомых тоже. Ни одна говорящая голова из телевизора, как и продажные СМИ, не лишат меня собственных мозгов.

— А я тебя таким придурком считала.

Матрёшка мило кривит лицо, дыша на меня клубничным ароматом «Рислинга».

— А ты иногда такие умные вещи говоришь, Малфой.

Ухмыляюсь и забираю у неё бутылку. Если так пойдёт, мне её из самолёта на руках придётся выносить. Подлый младший нашёптывает, чтобы я позволил матрёшке и дальше предаваться винной вакханалии, а он тем временем будет готовить экспедицию на Луну, но я его сразу осекаю. Сла-ва должна запомнить каждую секунду высадки моего «Апполона-11», и ради этого я готов подождать.

Матрёшка пытается тянуть свои мелкие лапки к бутылке, недовольно ворча, что ей страшно, а я жестокий козёл, но, в конце концов, обмякает на моём плече и засыпает. Мне и самому дико хочется поспать, но я держусь и сижу в кресле, как оловянный истукан, на протяжении трёх часов, потому что не хочу её будить. Ванилька Гас. Мягче меня теперь только задница Игги Азалии.

К счастью, к концу полёта матрёшка трезвеет и выходит из самолёта своими ножками. Приезжаем в отель и расходимся по номерам, чтобы распаковать чемоданы. Честно говоря, я бы мог обойтись и одним номером, но пытаюсь уважать её независимость, хотя по количеству перепихонов мы переплюнули хорошую кроличью ферму. Матрёшка каждый раз подчёркивает, что мы с ней не состоим в отношениях. Ну а пока она так считает, я буду придерживаться той же версии.

— Матрёшка, ты скоро уже? — барабаню в дверь.

Запланированное действо начнётся завтра, а сегодня я договорился поужинать со своим коллегой из Хьюстона, который тоже прилетел на конференцию. Коди Барнса я знаю уже около двух лет, он весёлый парень, и пару раз мы с ним такие улётные секс-уикэнды проводили, что у младшего до понедельника башка дымилась.

Дверь распахивается, и из номера выплывает матрёшка. У меня на неё, как у пса Павлова, безусловный рефлекс выработался: слюни во рту и стояк в брюках. Помимо того, что матрёшка красавица, она знает, как себя подать, чтобы каждый зрячий шею сворачивал. Мне, с одной стороны, льстит, что рядом такая бомба, а, с другой — бесят все эти сальные взгляды. Гас-младший каждый раз злобно орёт снизу:

— Это я её пялю, неудачники. Руки прочь!

— Как я выгляжу? — спрашивает матрёшка, медленно вращаясь вокруг себя.

— Офигенно, — говорю совершенно искренне. На её ноги я бы мог смотреть бесконечно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, серьёзно? Ты говоришь это для того, чтобы мы поскорее спускались?

Подтаскиваю её к себе и прижимаюсь к животу восставшим младшим.

— Сойдёт за доказательство?

— У тебя стоит, даже когда я в трениках с пузырями на коленках хожу. Неубедительные доказательства, Малфой.

И это тоже правда. Для матрёшки мой секс-шоп открыт в режиме 24/7.

— Тогда тебе придётся поверить мне на слово, — говорю и увлекаю её к лифту.

По пути в ресторан мы встречаем Коди. И он не один, с ним его родная сестра и по совместительству полноправный партнёр фирмы, Карисса. Сочная тёлка. Она давно мне на эротическую стыковку наших спутников намекала, да обстоятельства всё как-то не складывались. То Коди был рядом, а трахать сестрёнку у него под носом был неудобняк, то у меня уже был провиант на вечер. Карисса — образец топового уровня, из тех, на кого природа стараний не пожалела. Идеальная от кончиков пальцев до ушных раковин: высокая, длинноногая, натурально-пухлогубая, с большой стоячей грудью и тонкой талией. Могла бы ходить по подиуму, но предпочла трудиться в офисе. Достойно уважения.

— Здорово, приятель.

Коди пожимает мне руку, и переводит заинтересованный взгляд на матрёшку.

— Представишь меня своей спутнице?

— Сла-ва.

Выдержано улыбается матрёшка и тянет лапку для рукопожатия.

— Помощница Гаса.

— Помощница?

Коди стреляет в меня озорным взглядом, говорящим: «Знаю я такую помощь».

— Сла-ва без пяти минут моя сводная сестра, — поясняю в попытке развеять его подозрения и защитить изрядно поистёртую честь матрёшки.

И через секунду жалею об этом, потому что в глазах Коди загорается статус «В активном поиске».

— Очень приятно познакомиться, Слава, — ласково воркует и прикладывается губами к руке матрёшки. Арамис, блядь, на гастролях.

— Привет, Гас, — решает подать голос Карисса, и макнув меня головой в шлейф какого-то охренительного парфюма, щёлкает губами по щекам. — Рада снова увидеться с тобой.

— Я тоже, — отвечаю на автомате, и едва не морщусь от ноющей боли в виске. Это матрёшка выпиливает в моём черепе дырку своими изумрудными свёрлами.

— Пойдёмте к столу, — говорю и обнимаю матрёшку за талию. По хер, что она там себе думает, мне не нравится, что Коди трахает её глазами.

Садимся за стол, изучаем меню. Я потихоньку начинаю закипать, потому что грёбанный Коди-Казанова, вдруг перевоплотившийся в ценителя высокой кухни, начинает доверительно вещать об особенностях сбора белых трюфелей в Китае прямо матрёшке в ухо. Когда он начинает таранить взглядом её губы, и я всерьёз подумываю швырнуть ему в рожу салфетку и вызвать на дуэль, мне в голень упирается что-то твёрдое. От неожиданности я каменею и ловлю на себе взгляд Кариссы. И там отчётливо вижу послание «Хочу скакать на твоём члене, Гас, как жокей на лошади!».

Опомнившись, начинаю вести себя, как девственница, попавшая в камеру к зэкам, свожу ноги и скребу стулом по полу, отодвигаясь от стола. Карисса моего трусливого дезертирства не замечает, и продолжает карабкаться по колену прямиком в логово Гаса-младшего. Тогда я резко встаю, отчего крадущийся каблук с грохотом валится на пол, и объявляю:

— С вашего позволения, пойду отолью.

По хрен, что невежливо, это первое, что пришло мне в голову. Матрёшка с подозрением смотрит на меня, но ничего не говорит.

Дальше вечер становится ещё хуже, я не могу ни жрать, ни улыбаться, потому что Коди уже открыто приглашает матрёшку к себе в номер под предлогом показать какое-то новое, ещё не вышедшее на рынок приложение, определяющее совместимость пар с девяносто процентной точностью, а Карисса продолжает ножные атаки на крепость младшего, параллельно бомбя мой мозг провокационными СМСсками.

«У тебя или у меня? Мой номер прямо под твоим»

«Просто к сведению: Я всегда глотаю»

«Сегодня, Гас, ты будешь стонать моё имя»

Руки так и чешутся написать ей о том, что последнюю фразу обычно произношу я, но, естественно, не делаю этого. Матрёшка и так смотрит с подозрением каждый раз, когда мой мобильный вибрирует.

Когда тощий пингвинёнок–официант, наконец-то, приносит счёт, я уже готов расплакаться от счастья. Эта семейка Осборнов меня порядком достала.

— Слава, разреши записать твой номер. Я достаточно неплохо знаю Лос-Анджелес, и мог бы стать твоим личным гидом по ночному Голливуду, — воркует мой теперь уже точно бывший приятель.

Ещё один, блядь, экскурсовод выискался. У первого ещё челюсть не зажила.

— Не стоит, Коди. Было приятно пообщаться с тобой и с твоей сестрой, — при упоминании Кариссы глаза матрёшки грозно вспыхивают, — но я как-нибудь обойдусь без экскурсий.

— Запиши тогда мой, если понадобится, — предпринимает последнюю попытку сохранить лицо этот жалкий лузер.

— Это ни к чему, — отрезает матрёшка. — Спокойной всем ночи.

Вот, блядь, кто ещё раз скажет, что русские женщины легкодоступны, лично плюну в рожу. Не было бы никого рядом, расцеловал бы. Чего стоит одно перекошенное лицо Коди. Моя девочка. Самая лучшая.

Когда мы выходим из лифта, не выдержав, начинаю лапать матрёшку прямо в коридоре.

— К тебе или ко мне? — шепчу ей в ухо.

— Ни то, ни другое, — зло огрызается матрёшка, скидывая с себя мои руки. — Может, Мисс Гуттаперчевые Ласты к себе пригласишь? Она вроде на это под столом и в СМСках намекала.

Ах ты ж Пуаро в мини-юбке, всё заметила!

— Матрёшка, — заискивающе блею, — ты чего?

— Ничего! — рявкает Сла-ва, и захлопывает дверь номера перед моим носом.

Ой, всё.

Минуту таращусь на закрытую дверь, наивно ожидая, что матрёшка скажет о том, что пошутила, но этого так и не происходит. Понурив головы, тащимся с младшим к себе в номер. Дверь решаю не закрывать на случай, если она одумается и всё же решит устроить влюблённому младшему свидание со своей красавицей-вагиной, и иду в душ. Пиздец, весь вечер держался любому кастрированному импотенту на зависть, и всё равно не угодил.

Простояв двадцать минут под душем, пытаясь унять праведный гнев, решаю пойти в номер матрёшки и как следует её отодрать за несправедливую обиду. Обматываюсь полотенцем и выхожу в комнату. Ну и херею на месте, потому что на моём роскошном траходроме в позе Данаи, ожидающей выпадения осадков, развалилась Карисса. Я бы с натяжкой назвал то, что на ней одето, бельём, потому что оно не прикрывает ни два коричневых соска, ни тонкую дорожку волос на лобке.

— Ты чего здесь делаешь? — хриплю.

— Не дождалась приглашения и решила сделать тебе сюрприз, — голосом Мерлин Монро урчит Карисса. Поднимается с кровати и всеми своими соблазнительными фунтами надвигается на меня.

Здесь я немного прихожу в себя от вторжения и уже более твёрдо говорю:

— Стой, где стоишь. Ты в этом сюда пришла?

— В платье, — растерянно бормочет.

— Вот его сейчас одевай и возвращайся к себе в номер.

И слова эти даются мне легко, потому что под полотенцем у меня полная расслабуха. Гас-младший скучающе зевает и говорит, что хочет посмотреть какой-нибудь сериал и лечь спать.

— Ты уверен? — зло щурится Карисса.

Я уверен. Киваю и, замечая на полу платье, протягиваю ей. Карисса не торопится, крутит тряпку в руках и перетаптывается с ноги на ногу, будто бы это что-то может изменить.5ebdbc

И в это время, блядь, происходит то, чего происходить не должно. Вернее, то, что обязательно должно произойти в бразильском сериале, но никак не в моей жизни. Дверь распахивается, и на пороге появляется матрёшка. Волосы собраны в смешной пучок, на теле какая-то детская пижама с поросятами, на ногах пушистые розовые носки. Самое очаровательное зрелище в моей жизни. Застывает на пороге и переводит взгляд с полуголой Кариссы на меня. И выражение её лица в этот момент такое, что я перестаю дышать, губы жалобно кривятся и дрожат, нос покраснел, глаза на мокром месте. От Сла-вы-Железные Яйца не осталось и следа. Передо мной пятилетний ребёнок, которому в категоричной манере сказали, что Санты нет, и подарков он больше никогда не получит.

— Матрёшка, это, вообще, ни хера не то, о чём ты подумала, — осторожно начинаю я, подступая к ней ближе.

Матрёшка не шевелится, а просто ловит ртом воздух и жуёт губу.

— Гас, я... — подаёт голос Карисса, но всё, что для меня существует в этот момент, это Сла-ва, которая предпринимает тщетные попытки не разреветься.

— Гас... — повторяет Карисса, и в этот момент я теряю самообладание и впервые в жизни ору на женщину:

— На хуй пошла из моего номера!

Хватаю её за руку и выволакиваю в коридор, не дав одеться.

Захлопываю дверь и смотрю на матрёшку. Блядь, сердце в клочья, она сжалась в дрожащий комок и тихо ревёт, облокотившись о стену. Такая маленькая и несчастная. Сгребаю её в охапку и, дотащив до кровати, сажаю к себе на колени.

— Матрёшка, ничего не было. Я вышел из душа, а она была уже здесь. Ты просто поверь, ладно? Гас-младший даже не глазом не повёл при виде неё, он только на тебя стоит.

Мои слова дают обратный эффект, и матрёшка начинает плакать сильнее.

— Не веришь мне? — спрашиваю.

— Мудила Серёжа тоже так говорил, — раздаётся глухое всхлипывание.

— А потом я узнала, что он половину моего универа перетрахал.

Всё-таки нужно будет в Москву прокатиться, посмотреть Красную площадь, поесть пельменей, купить самовар, посмотреть на мумию вождя, разбить одному ублюдку ебало.

— Я не он, матрёшка. Веришь мне?

Матрёшка начинает тяжело сопеть и трёт кулачком слёзы. Медленно поднимает глаза, и я снова вижу в ней солдата Джейн, которая отплёвывается кровью и готовится произнести коронное: «Пососи мой член!».

Мысленно напрягаюсь, готовясь услышать приговор. Знаю, что он будет справедливым, своим образом жизни я заслужил его. Сла-ва пристально изучает моё лицо, словно когда-нибудь собирается его нарисовать по памяти, а потом изрекает:

- Я больше не хочу скрываться. Предложи мне стать твоей девушкой.

Несколько раз моргаю, пытаясь осмыслить то, что услышал. Когда понимаю, что это не слуховые галлюцинации, начинаю улыбаться. Спасибо тебе, шлюха Карисса. Ты сделала меня счастливешим человеком на земле.

- Будешь моей девушкой, матрёшка? – шепчу ей в ухо.

- Подумаю над этим, Малфой, - фыркает Сла-ва и впивается влажными от слёз губами в мой рот.