Глава 16

Ох… Ощущения в эту секунду не передать словами.

Данил ласкает мои губы, а у меня сердце замирает от тех чувств, что переполняют меня. По телу словно электрические разряды проходят. Я обвиваю руками его сильную спину и отвечаю на поцелуй. Действую интуитивно, потому что на самом деле не очень знаю, что нужно делать, когда тебя с таким желанием целует парень.

Данил вдруг резко останавливается и на несколько сантиметров отдаляется от моего лица. Дыхание сбилось, в голове полный кисель. Секунда — и он резко отходит на пару шагов.

— Упс, кажется, ты только что изменила своему парню, — говорит с издевкой. — И судя по тому, что ты даже не пыталась вырваться и целовала меня в ответ, не так уж и сильно ты его любишь.

Я смотрю в его лицо поплывшим взглядом, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Данил саркастично смеется и уходит в свою комнату. Захлопывает дверь балкона и задвигает штору, оставляя меня стоять одну.

Тело бьет мелкая дрожь от осознания, что он снова надо мной посмеялся. Как и тогда, четыре года назад, после моего первого поцелуя.

Сознание отбрасывает меня в прошлое, в тот день, когда я поклялась ненавидеть Данила Громова.

Четыре года назад

— А давайте поиграем в бутылочку? — предлагает Даша, многозначительно глядя на Данила.

Мы собрались у Громова дома, чтобы посмотреть «Голодные игры», но уже к середине фильма он всем наскучил. А может, все заметили, что Данил глубоко погружен в свои мысли и не следит за происходящим на экране, поэтому тоже потеряли интерес к приключениям Китнисс и Пита на Арене.

Громов пару дней назад сказал мне, что через три недели отец отправляет его учиться в закрытую школу в Швейцарию. Причин много. Во-первых, Данил в очередной раз своим поведением довел до увольнения уже десятую по счету няню. Во-вторых, учиться за границей — это престижно. Ну и в-третьих, папа Данила не может уделять своему сыну достаточно времени. Поэтому проще сбагрить его куда подальше. Так сказал мне сам Данил. Но многочисленные друзья Громова об этом еще не знают.

Как подумаю, что всего через несколько недель Данил уедет, так аж сердце щемить начинает. Он мой единственный друг среди соседей, а школьные друзья живут далеко. Я настолько привыкла делать вместе с Данилом уроки, что даже не представляю, как буду справляться с этим в одиночестве.

И с кем я теперь буду кататься на велосипедах? Кто будет рассказывать мне смешные истории? С кем я буду ходить плавать на речку возле нашего поселка?

Я так сильно не хочу, чтобы Данил уезжал, что даже заплакала, когда он рассказал мне про Швейцарию. Громов тогда неожиданно притянул меня к себе и крепко обнял. Раньше он никогда ничего подобного не делал, а тут мы, наверное, с минуту стояли в объятиях друг друга. Я плакала ему в плечо, а он нежно гладил меня по волосам.

— Ну так что насчет бутылочки? — повторяет Даша, обращаясь к Громову.

— Я за! — подхватывает Савелий.

— Что? — Данил будто возвращается из мыслей в реальную жизнь. — Какая еще на фиг бутылочка?

— Фильм скучный, — кривит лицо Даша. — Давайте в бутылочку поиграем?

— Давайте!

— Я за!

— Я не против!

Раздаются голоса друзей Данила. Всего нас человек десять. Конечно, выбирая между просмотром кино и игрой в бутылочку, все выбирают последнее.

— Да ну что за бред? — Данил повышает голос.

— Гром, мы решили играть в бутылочку, — категорично заявляет ему Савелий. — Если ты не хочешь, не играй.

Данил переводит взгляд на меня. Я сижу в углу дивана и не принимаю никакого участия в разговоре. Но, признаться честно, поиграть в бутылочку мне бы хотелось, ведь я еще ни разу ни с кем не целовалась. Из всех друзей Данила ко мне плохо относятся только Даша и несколько ее подруг. А с мальчиками я нормально общаюсь.

В этот момент открывается дверь дома и в гостиную проходит папа Данила, Сергей Юрьевич.

— Здравствуйте, дети, — улыбается нам.

— Здравствуйте, — отвечаем хором.

Сергей Юрьевич находит глазами сына, и его лицо становится строже.

— Данил, зайди сейчас ко мне в кабинет.

Громов-младший послушно поднимается с дивана и идет вслед за отцом.

— Ладно, ребят, давайте пока без Грома начнем, — потирает руки Андрей.

Тут же у кого-то выискивается пустая бутылка, и мы все усаживаемся в круг.

— Оставьте место для Данила, — командует Даша двум парням ровно напротив нее. — Подвиньтесь в стороны.

Я закатываю глаза. Ну конечно же, Даша предпримет максимум усилий, чтобы целоваться только с Данилом. Посадит его напротив себя и будет крутить бутылку так, чтобы горлышком попасть на него. Не удивлюсь, если она вчера весь вечер тренировалась и рассчитывала силу вращения, чтобы сегодня предложить всем эту игру.

И тут мне вдруг становится не по себе. А если бутылочка покажет целоваться мне и Данилу…?

— Я начну! — первым готовится крутить пластик Савелий.

Он с максимальной силой раскручивает бутылку, и все десять человек прикипают взглядом к ней. Неожиданно бутылочка останавливается, показывая горлышком ровно на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ууууу! — гогочут и свистят все участники игры, а у меня от страха сердце в пятки проваливается.

Савелий не то что бы страшный, нет. Вполне симпатичный парень, убеждаю себя. Почему нет? Только с Дашей слишком сюсюкается. Мне кажется, она ему на самом деле нравится.

— Ну чего замерли? Целуйтесь! — поторапливает нас Андрей.

Слышу, как слева от меня ухмыляется Даша.

Сева подмигивает мне и тянется через весь круг, чтобы поцеловаться. Все взгляды устремлены на нас. У меня пересыхает в горле, и я не знаю, что делать. Савелий надвигается, как буря.

Впрочем, мне и не приходится ничего делать, потому что Сева все делает сам. Опускает ладонь мне на затылок и впечатывается своими губами в мои.

Пока вокруг раздается визг и свист, у меня первое ощущение — слишком мокро. Второе — слишком противно. Я с широко раскрытыми глазами даже не двигаюсь, но Севе и не нужны мои действия. Своим противным слюнявым языком он тычется мне в рот сквозь сжатые зубы. Я вдруг вспоминаю, как видела, что в фильмах целуются с языком.

«Наверное, так будет приятнее», проносится в голове, и я впускаю его внутрь.

Это самая большая ошибка за 13 лет моей жизни. Язык Савелия доходит мне чуть ли не до глотки, от чего появляется рвотный рефлекс. Я хочу отстраниться, но парень очень крепко держит меня за затылок, продолжая елозить у меня во рту.

— Ну хватит уже, хватит, — пищит Даша, и Сева отстраняется от меня.

Я в слюнях по самый подбородок.

Обращаю внимание, что Дашин взгляд устремлен в сторону, и непроизвольно поворачиваю голову туда же. У лестницы стоит Данил и смотрит прямо на меня. Он выглядит то ли растерянным, то ли шокированным.

— Даня, присоединишься к нам? — спрашивает Даша.

Громов молчит, продолжая не сводить с меня тяжелого взгляда. Я же не знаю, куда себя деть. Во рту по-прежнему противно от слюней Савелия.

— Я скоро вернусь, — говорю ребятам и направляюсь на выход.

Оказавшись на улице, я со всех ног бегу к себе домой. Там пулей залетаю в ванную и принимаюсь остервенело чистить зубы. Нет в этом мире ничего противнее, чем целоваться в губы. Это был первый и последний поцелуй в моей жизни, обещаю себе. Больше ни с кем, никогда и ни за что.

Фу, мерзость.

И почему в кино это выглядит красиво?

Приведя себя в порядок, я решаю вернуться обратно. Мое бегство после поцелуя и так выглядело странно, не хочу, чтобы они думали, будто я испугалась или застеснялась. Зайду с гордо поднятой головой, но играть не буду. Больше никаких поцелуев до самой смерти.

Когда я поднимаюсь по крыльцу особняка Громовых, уже слышу гогот, доносящийся из дома. Опускаю дверную ручку и вижу целующихся Савелия и Юлю, Дашину подругу. Данил сидит в кругу среди всех остальных и тоже, видимо, играет. Все присутствующие в гостиной настолько увлечены поцелуем Севы и Юли, что не замечают меня.

— Эй, ребят, мы вам тут не мешаем? — вмешивается Сережа.

Савелий и Юля нехотя отрываются друг от друга.

— А ты не плохо целуешься, Сев, — строит ему глазки Юля.

— И ты зачетно целуешься, Юль, не то, что Машка.

В гостиной раздается громкий смех.

— Боже, у нее такое лицо было, будто она сейчас умрет, — закатывает глаза Вика, еще одна Дашина подруга. — Никогда не целовалась, что ли, — фыркает.

— Так она не умеет целоваться, — говорит Сева. — Я это сразу понял. Но мне было по приколу стать у нее первым, — гогочет.

— Боже, какая же она ущербная, — кривится Юля.

Я стою, замерев, в дверном проеме. Нет, меня не обижает то, что они все говорят. Я знаю, что в этой компании ко мне нормально относятся лишь пара человек. Но мне до слез обидно, что Данил все это слышит и молчит, не вступается за меня.

Он всегда позволяет им поливать меня грязью, когда меня нет рядом?

К глазам подступают слезы обиды. Они надо мной смеются, а он это слышит и молчит!

— Да ладно, я на самом деле не против натренировать Машку в поцелуях, — заявляет Савелий.

В гостиной снова раздается смех и на этот раз я совершенно четко вижу, как Данил тоже ухмыляется. Растягивает губы в улыбке так, что даже оголяются белые зубы.

Он смеется надо мной вместе с ними.

Я считала его лучшим другом. Но разве лучшие друзья так поступают?

Если бы Данил был моим настоящим другом, он бы за меня заступился, он бы не позволил говорить про меня эти гадости и сам бы никогда не стал смеяться вместе с остальными.

— Так, теперь моя очередь крутить, — Даша прерывает насмехательства надо мной. Ну надо же, какая щедрость!

Впрочем, у нее своя выгода. Девушка раскручивает бутылочку, и та горлышком показывает на Данила.

— Ой, Даня, — строит удивленное лицо, будто не посадила его специально напротив себя.

Я выхожу из особняка так же тихо, как и вошла, не желая смотреть на поцелуй Громова и этой дуры. Когда я дохожу до своего дома, слезы обиды, предательства и разочарования в человеке, которого я считала одним из самых близких, уже вовсю душат меня.

Данил Громов предал меня и больше никогда не будет моим другом.