Глава 18

Данил медленно поворачивается и сканирует меня взглядом.

— Ты же ушла тогда, — заявляет. — И больше не вернулась. А когда на следующий день я тебе звонил и писал, не брала трубку. Я пришел к тебе домой, а ваша домработница сказала, что ты уехала к бабушке в Рязань, хотя на самом деле ты стояла у окна своей комнаты и смотрела на меня.

Вот черт! Он меня тогда запалил!

Да, я действительно велела домработнице передать Данилу, что уехала в Рязань до конца лета, а сама стояла за занавеской и смотрела на него.

— Значит, ты все-таки целовался с Дашей, — констатирую.

Я ведь ушла из его дома, как раз в тот момент, когда Даша раскрутила бутылочку, и горлышко указало на Данила.

— Не переводи тему.

— Это ты не переводи тему!

Кажется, Данил уже не собирается покидать мою комнату.

— Давай сыграем в игру? — предлагает.

— В какую?

— Вопрос-ответ.

Что-то мне это не нравится.

— Что еще за вопрос-ответ? — хмурюсь.

Громов тем временем возвращается на мою кровать. Берет подушку, которой я его била, прикладывает ее к стене и усаживается поудобнее.

— Эй, я вообще-то спать хочу! Давай-ка на выход из моей комнаты.

— Давай поиграем.

— Не собираюсь я ни во что с тобой играть.

— Я не уйду, — категорично заявляет.

Качаю головой и ложусь в кровать. Не собираюсь я ни во что с ним играть. Я хочу спать. Укрываюсь одеялом по самый подбородок и закрываю глаза. Чувствую на себе его взгляд. Да по фиг. Пусть сидит тут, раз ему хочется, и смотрит, как я сплю. Уже проваливаясь в сон, я улавливаю какое-то движения возле себя, но не придаю ему значения.

А просыпаюсь я от тяжести на моем теле. Тяжесть оказывается рукой Данила, переброшенной через мою талию. Мне требуется несколько секунд, чтобы восстановить в памяти минувшие события и прийти к выводу, что Громов просто улегся спать со мной.

Резким движением сбрасываю с себя его руку и тянусь к телефону на тумбочке. Три часа ночи. Меня охватывает злость на парня. Да что он себе позволяет!?

— Просыпайся! — трясу его за плечо.

— Ммм? — разлепляет веки.

Данил лежит в одежде поверх одеяла. Ну спасибо, что хоть не в трусах!

— Данил, это уже не смешно, — строго говорю.

— В чем дело? — трет лицо ладонями.

— Ты уснул на моей кровати. Зачем?

— Захотел.

Вот так просто «захотел».

— Данил, уходи, пожалуйста. Не дай бог, моя мама или твой папа увидят нас в одной кровати.

— И что?

Он закидывает руки за голову и смотрит на меня сонными глазами. Видимо, из-за внезапного пробуждения его мозг слишком заторможен.

— Как это «и что»?

— Я тебе уже говорил: они женятся по расчету, — зевает, прикрыв ладонью рот. — Поэтому мне наплевать, что они скажут и подумают. Моему отцу просто нужна образцовая семья для предвыборной кампании. Хотя, по-моему, его рейтинг как отца-одиночки может быть намного выше, но он со мной не согласен.

Да, Данил мне уже об этом говорил, но… Мама действительно очень увлечена предстоящей свадьбой, она ходит по салонам в поисках платья своей мечты, мы выбирали торт…

— В любом случае я не хочу спать с тобой в одной кровати, — строго произношу.

— Я не уйду, пока ты не ответишь на все мои вопросы, Маша.

Я шумно выдыхаю и отворачиваюсь в сторону.

— Хорошо, — говорю, помедлив. — Если я отвечу на твои вопросы, ты оставишь меня в покое?

— Смотря что ты имеешь в виду под «оставить тебя в покое».

— Ты перестанешь следить, дома я или нет. Ты не будешь задавать вопросы, где и с кем я была. Ты прекратишь вваливаться в мою комнату и уж тем более не будешь спать со мной в одной кровати. И ты задашь мне все свои вопросы сейчас и потом больше не будешь требовать от меня никаких ответов.

Данил молчит, явно прикидывая, принимать ли предложенные мною условия.

— Хорошо, — соглашается. — Но я задам тебе любые вопросы, какие захочу, а ты честно на них ответишь. И больше я никогда не буду тебя беспокоить.

— Идет.

Я возвращаюсь на подушку и смотрю ровно в балдахин кровати. Данил лежит рядом и смотрит туда же.

— Как ты жила эти четыре года?

— Я тебе уже отвечала.

— Тогда ты просто перечислила набор фактов. Но мне интересно другое. Как ты жила?

Я набираю в грудь побольше воздуха, думая, что ответить на этот вопрос. Я не настроена сейчас лгать и говорить Данилу что-то, лишь бы отвязаться от него.

— Да обычно жила на самом деле, — тихо начинаю. — До папиной смерти все было так же. Училась в школе, большую часть времени проводила со школьными друзьями. Здесь, в поселке, у меня друзей больше не было. А чуть больше двух лет назад умер папа, и вот тогда все изменилось, — на этих словах глаза наполняются слезами. — Он погиб в автокатастрофе, произошло лобовое столкновение с грузовиком. Папа сразу погиб, а водитель грузовика выжил. Он был виноват в аварии, и его судили. Сидит сейчас в тюрьме, вот только папу это все равно не вернет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе его не хватает?

— Да, очень. После папиной смерти наши с мамой отношения испортились. Я сильно переживала папину смерть, а она нет. Через пару месяцев она уже легко могла смеяться какой-нибудь шутке. Мы отдалились. Сначала я не понимала, почему она так легко с этим справилась, а потом прочитала в интернете, что у людей может быть такая защитная реакция на трагедию и стресс.

— Какая такая? — не понимает.

— Отрицать, будто произошло что-то страшное. На самом деле я не знаю, что она чувствует. Может, она действительно уже давно не любила папу, поэтому легко пережила его гибель. А может, это была ее защитная реакция. Но так или иначе, когда я узнала о том, что она собирается замуж за твоего отца, я была в шоке.

В комнате воцаряется тишина, а я чувствуя как по щеке скатывается одинокая слезинка. Непроизвольно шмыгаю носом, что заставляет Данила оторваться от балдахина и повернуться ко мне.

— Ну ты чего? Не плачь, — нащупывает мою ладонь и сжимает ее. Я не выдергиваю руку. — Я очень хорошо помню твоего папу. Знаешь, на самом деле я часто смотрел на него и думал: почему мой отец не такой? Почему мой отец не любит меня так же, как тебя любит твой?

— Ты правда так думал? — удивляюсь.

— Да…

— Мне кажется, твой папа тебя очень любит.

— Не знаю… У моего отца какие-то свои представления о любви. Примерно, как у твоей мамы, — хмыкает.

— А можно я задам тебе вопрос? — осторожно спрашиваю.

— Конечно.

— Где твоя мама?

Данил молчит. Я не выдерживаю и слегка поворачиваю к нему голову. Он снова в задумчивости смотрит на балдахин.

— Она умерла на следующий день после того, как родила меня, — наконец-то говорит.

Чувствую, как ледяной ужас прокатывается по всему телу мощной волной. Мне становится ужасно стыдно за свой вопрос. Данил никогда не говорил о матери, даже когда мы дружили. Я думала, что его родители развелись.

— Прости, пожалуйста, за этот вопрос, — шепчу севшим голосом.

— Все в порядке. У нее были какие-то осложнения при родах. На самом деле она умерла всего через несколько часов после того, как родила меня, но так как стрелка уже перевалила за 12 ночи, то это получился другой день.

От признания Данила в горле встал ком. Пытаюсь его сглотнуть.

— Так, теперь у меня к тебе следующий вопрос, — Данил говорит это слишком бодро и задорно, видимо, чтобы прогнать траурное настроение, возникшее сейчас между нами.

— Давай.

— У тебя есть парень?

Не могу удержаться от смешка.

— Нет, у меня нет парня, — честно отвечаю.

— А был?

Чувствую, как он скосил на меня взгляд.

— Нет, не было. Я никогда ни с кем не встречалась.

— Почему? — удивляется.

— Не знаю… Никто не предлагал. Да и не нравился никто особо.

Снова замолчали. Я понимаю, что все это было лишь прелюдией к главным вопросам, которые Данил хочет задать.

— Почему ты перестала со мной общаться? — его тихий голос разрезает тишину.

Зажмуриваюсь. То ли от страха, то ли от стеснения. Данил, наверное, это видит, потому что сильнее сжимает мою ладонь.

— Поцелуй с Савелием был настолько омерзительным, что я побежала к себе чистить зубы, — признаюсь. — Я понимала, что мое бегство выглядит глупо, поэтому решила вернуться. Когда я вошла в дом, твои друзья смеялись надо мной, а ты сидел вместе с ними и даже не пытался защитить меня. А в какой-то момент засмеялся вместе с ними, — я на секунду замолкаю. — Тогда я почувствовала, что ты предал меня и нашу дружбу, потому что, если бы ты был моим настоящим другом, то ты бы заткнул им всем рты.

Данил шумно выпускает из легких воздух.

— И я по-прежнему считаю, что ты меня предал, — добавляю.

Отчего-то в груди начинает щемить, а на глаза снова наворачиваются слезы. Сейчас между нами такое же доверительное общение, как раньше, когда мы дружили, вот только все омрачает тот факт, что Данил меня все-таки предал.

А может, он и вовсе никогда не был моим настоящим другом.

Я аккуратно высвобождаю свою ладонь из его.

— Последний вопрос, — тихо говорит.

— Давай, — соглашаюсь.

— Почему ты согласилась тогда играть в бутылочку?

— Мне было интересно.

— Что интересно? — слегка повышает голос.

— Первый раз поцеловаться.

— И тебе было все равно, с кем это произойдет?

— Эм… — запинаюсь. — Я как-то об этом тогда не подумала.

— Понятно.

Мы лежим в тишине еще пару десятков секунд, а потом Данил поднимается с постели и направляется на выход.

— Не переживай, больше я не буду тебя беспокоить, — на этих словах он бесшумно исчезает за дверью.

И как только я остаюсь одна, сердце наполняется тоской и болью.