Глава 40

Я сидела на диване, рассеянно перебирая ампулы с лекарством и пару шприцев в целлофановых упаковках. Можно было проигнорировать последние две инъекции, потому как ощущала я себя очень даже хорошо. И плевать на рекомендации доктора. Много он понимает.

Не хочу я больше этих уколов. Не стану больше трястись перед процедурой и ждать пока Вери коснется кожи теплыми пальцами, зашепчет что-то заботливое.

С этими мыслями положила все в бумажный пакет на столик. А потом, поднявшись, поплелась в свою комнату. Я уже была на середине лестницы, когда ступени за дверью скрипнули. Сердце замерло в груди. Ноги ослабли. Тени во всех углах комнаты сгустились и показались мрачнее.

На пороге кто-то стоял и не решался постучать или войти. Память услужливо подсказала, что за братом я так и не удосужилась закрыть замок.

"Беги. Прячься", — шептала трусливая часть моей сущности.

Стены зашептали

Но что-то заставило меня сойти вниз, вынуть из подставки кочергу и двинуться к двери. Та неожиданно распахнулась и в проеме показалась огромная сумеречная фигура.

— Горячая встреча, — вкрадчиво произнес мужчина, выходя на свет.

Оружие выпало из моих ослабевших пальцев, и я всхлипнула, обхватив себя за плечи.

— Ты чего это? — спросил Смол и осторожно прикрыл дверь. — Что случилось?

— Кажется, я все испортила, — произнесла я срывающимся голосом.

— Что именно? — мужчина неспешно обходил мебель, чтобы подойти ближе.

— Я испугалась и… обидела Вери.

— Страхом? — уточнил гость. — Разве можно этим напугать?

Что-то в его улыбке показалось мне неправильным. Может дело в том, как скривились его губы, как мелькнули тонкие зубы. Доктор бросил на стол беглый взгляд и вдруг спросил:

— Играешь в больничку?

— Кто ты? — я попятилась, неловко нащупывая стопой ступень.

В груди разгорался пожар. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме. Ладони взмокли. Пространство мерно заколыхалось, словно воздух стал горячим.

— Тамила…

— Не подходи, — я выставила перед собой руку.

Лицо мужчины, до того выражающее озабоченность вдруг потеряло даже намек на прежнюю эмоцию. Она сползла с него как как пузырящаяся под огнем краска. Передо мной стоял ублюдок в змеиной шкуре. Он усмехнулся, уже не скрывая иглоподобные клыки.

— Ты не забыла меня, вкусная девочка?

***

Я вцепилась в перила, чтобы не упасть. Кочерга лежала под ногами, но наклоняться за ней было некогда. Проскочила мысль о том, что никто не поверит, что мерзавец нашел меня и принял образ доктора. Меня опять посчитают безумной, начнут сомневаться, вызовут психиатра.

— Сама пойдешь со мной или выберешь другой путь? — мерзавец облизнулся тонким языком с раздвоенным кончиком и зажмурился, словно испытывая удовольствие от лакомства.

Невовремя в памяти всплили воспоминания, что змеи таким образом ощущают запахи. А от меня наверно несло ужасом и отчаянием. От этой мысли стало тошно. Будто я кусок пиццы на картонке, а он…

Развернувшись, я метнулась наверх по ступеням. И как бывает в мутном сне, ноги стали ватными. Каждый шаг давался с превеликим трудом. Будто я увязла в текучем песке. Однако, мой преследователь не ощущал таких трудностей. Не успела я проскочить даже середину пролета, как жесткие руки ухватили меня за плечо, разворачивая к себе. Я зажмурилась, чтобы не видеть это мерзкое ухмыляющееся лицо с раскрытыми круглыми глазами, широченным ртом без губ и плоским носом. Я ненавидела себя за трусость, за то, что не могу…

— Тамила! — раздался голос брата, рассекающий реальность на две части.

Отчаяние захлестнуло меня новой волной. Ублюдок теперь копировал голос Вери! Хотел, чтобы я посмотрела на него, вновь попала в оцепенение под змеиным взглядом.

— Ненавижу, — прохрипела я.

Собственный голос показался мне ломким и неестественно громким.

— Тами, котенок, открой глазки, — прозвучало прямо над ухом и теплые широкие ладони подхватили меня под лопатки.

В нос проник запах лосьона для бритья. Это было слишком даже для ублюдка. Отчего-то боль полоснула кончики пальцев. Я не была к ней готова и оттого взвизгнула, пытаясь оттолкнуть от себя врага. Ладони вмиг стали горячими и влажными. От неожиданности я распахнула глаза и увидела лицо брата. Оно было искажено странной эмоцией. Будто он испытывал боль вместо меня или вместе со мной.

— Убей меня на этот раз, — взмолилась я. — Иначе я сделаю, это сама…