Глава 41

Кто-то негромко бубнил прямо над ухом, и я завозилась. Звуки тут же стихли, а потом я услышала ласковый голос брата.

— Тами, ты проснулась?

— Нет, — проворчала я и тут же похолодела.

Всё произошедшее накануне вспыхнуло в памяти, и я резко вскочила, отбрасывая плед. Сама я оказалась на спинке дивана, а потом и за ним. Позади была открытая дверь во внутренний двор. До нее было несколько метров. Как и до камина, у которого лежала кочерга.

— Тихо, милая, — Вери стоял чуть поодаль, выставив перед собой ладони. — Ты дома. Все хорошо. Я…

— Это ты?

Мне и самой было ясно, что прозвучало все до невозможности глупо.

— Что значит "я"? — он нахмурился.

— Она тоже считает, что у тебя морда страшная, — раздалось ото входа.

Я молниеносно рванула к порталу камина, на ходу хватая кочергу.

— Убью, — выдала я совершенно серьезно.

— Я б посмотрел, — с интересом уставился на меня Смол. — Тами, ты всегда спросонья такая злющая?

Уверенность в правильности моих действий рушилась. Я оглянулась, словно ища подтверждение в нереальности происходящего. Металл в руке был настоящим. Пол под ногами тот самый. Стоит шагнуть к лестнице, и он скрипнет. Я осторожно проделала эту манипуляцию и тишину комнаты прорезал тихий звук продавленной доски.

— Что со мной не так? — только по выражению лица Вери я поняла, что сказала это вслух.

— Тебе приснился кошмар, моя хорошая.

— Нет, — я снова стиснула кочергу, в которой уже не было необходимости. — Все было по-настоящему.

— И что же было? — вставил Смол осторожно.

Я открыла было рот, чтобы рассказать и поняла, что не смогу. Потому что произошедшее стало слишком для меня самой.

Вернув кочергу на подставку, я случайно посмотрела на свои пальцы и охнула. Под ногтями набилось что-то темное.

— Тами, все можно объяснить.

— Это кровь? — прошептала я.

Затем решительно пересекла комнату, чтобы ухватить футболку брата и потянуть ткань наверх. На его груди красовались отметины от когтей. Почти такие же как были у меня когда-то на коже.

— Что это? Как это… — я попятилась.

— Успокойся… — произнес Вери.

— Неправильное слово, — буркнул Смол.

А я развернулась и пошла прочь. Меня все еще потряхивало. Внутри все похолодело. Ступени под ногами почти не ощущались. Дверь в мою комнату оказалась распахнутой. Хотя я могла поклясться, что оставляла ее закрытой.

Все вещи оказались на своих местах. Стареньких потрепанный рюкзак из жесткой парусины лежал все там же — под кроватью. Я вынула его и вывернула содержимое прямо на пол. Ворох флешек, несколько потертых блокнотов, старый ежедневник с кучей записок и визиток, шкатулка, которая по закону подлости раскрылась. Содержимое высыпалось и одно из колец покатилось по доскам.

Мне не было дело до него. Не сейчас. Наконец из внутреннего кармана моего вечного спутника выпала баночка оранжевого цвета. Она так же проделала путь в сторону кольца и застыла у стопы здоровенного размера. Я вскинула голову, испуганная внезапным появлением в комнате брата. Как вышло, что я не заметила его прихода и допустила, что он наклонился и выхватил из моих судорожных пальцев баночку.

- Верни, — потребовала я, поднимаясь с колен.

— Что это, Тами? — мрачно спросил он.

— Это мое.

— Что это? — повторил он настойчиво.

— Мои лекарства.

Вери прочел название на этикетке и нахмурился. Я ненавидела его в этот момент. За это брезгливое выражение, которое появилось на его лице, за холодный блеск в его глазах, за то, что его губы сжались в тонкую нитку. Но больше всего я ненавидела себя за собственный стыд. Было невыносимо осознавать, что он видит мою ущербность.

— Пришло время поговорить, — безжизненно произнес брат и протянул ко мне руку.

Я отшатнулась, словно он попытался меня ударить. Вчерашний кошмар еще был свеж в памяти. Слишком отчетливо я помнила все произошедшее в том сне. И часть его оказалась настоящей. Кровь под моими ногтями подтверждала это.

Мне стоило пить эти таблетки. Надо было продолжать прием, несмотря на недомогание и побочные эффекты. Я ощущала тревожность, жажду, страдала бессонницей и иногда мои пальцы дрожали. Но при этом я не видела реалистичных кошмаров и не нападала на тех, кто пытался меня разбудить.

— Не хочу, — прошептала я, села на кровать и закрыла ладонями лицо.

— Куда важнее, чего ты хочешь, родная? — Вери опустился рядом со мной на матрац.

Он настойчиво обнял меня за плечи и прижался губами к виску. Замерев, я млела от тепла его тела. Если бы можно оставаться в одном мгновении всегда, я бы выбрала именно это. То, в котором горячее дыхание скользит по моим волосам, широкая ладонь гладит спину, а мир сконцентрировался только в нас двоих. Вот только чудес не бывает. Ровно так как не существует единорогов и драконом.

Потому я зажмурилась, потерлась скулой о его подбородок, покрытый щетиной, и еле слышно призналась:

— Со мной случилось скверное.

— Я с тобой. Чтобы не случилось, я с тобой.