Глава 50

Квартирка наверху была маленькой, но очень светлой. Этому способствовало огромное окно, состоящее из множества цветных стеклышек. Они собрались в удивительный узор, который можно было рассматривать часами.

— Что видишь? — хитро поинтересовалась хозяйка, ставя на плиту чугунный чайник. — Какой рисунок сложился для тебя?

— А все видят разное? — удивилась я.

— Конечно, — подтвердила женщина и подошла к резной раме, напоминающей обрамление картины. — Я вижу девушку, — она обвела только ей ведомую линию поверх переливающихся под солцем стекляшек, — которая заглядывает в приоткрытую дверь. Любопытную и глупую, несмотря на… — она запнулась и снова улыбнулась.

Только я знала, что означает это выражение. Я часто пользовалась похожим приемом.

— Не надо, — я покачала головой.

— Что?

— Привторяться, что вам не грустно. Я не стану ощушать себя неловко, если вы не будете казаться веселой.

— Мне звонила приятельница из мэрии и сказала, что к ней зашла фея, но она ошиблась. Ты нечто другое, верно?

— Огонь, — перебила я Диану.

— Что?

— Я вижу огонь, — обведя изображение ладонью, указала в угол, — он взметнулся из этого горшка. Вот угольки, — я указала на темно синие кусочки слюды, — а вот искры…

— Тут много цветов, а ты видишь только пламя?

— Оно перливается всеми оттенками того, что сжигает. На земле слой пепла, а в облаках его отражение, — я всмотрелась в несколько стеклышек под самым потолком, — и тень дракона. Вон крылышко виднеется.

— Ох, милая, — женщина бережно обняла меня и я зачем-то позволила ей.

— В этом городе я только и делаю, что обнимаюсь.

— Потому что тут много своих, верно? — хозяйка квартирки, легонько щелкнула меня по носу, а потом подняла подбородок пальцем. — Ты ведь внучка Софи? Так?

— Да, — я отступила.

Может мне и не были противны объятья, но я еще не решила, приятны ли они. Еще не решила, хочу ли чужих прикосновений, пусть даже таких безобидных.

Диана сделала вид, что не заметила моей реакции. А может на самом деле не догадалась, что со мной стоит держать дистанцию.

Мы уселись за круглый столик, застеленный льняной темно синей скатертью. Она свисала до самого пола острыми углами, покрытыми вышитыми белыми звездами. В центре каждой виднелись крохотные блестяшки. Я даже погладила одну из них пальцем, убеждаясь, что это не нить люрекса, а крохотный кусочек перламутра.

— Иногда я люблю рукодельничать, — пояснила Диана. — Чтобы не озорничать.

— Вроде вы достаточно взрослая для озорства, — я втянула носом аромат свежего, только что заваеренного чая.

— А до какого возраста можно наслаждаться жизнью? — поинтересовалась женщина, разливая напиток по изящным чашечкам.

Запах трав стал еще ощутимее. Выделился тонкий вишневый дух, намек на смородину и лимонную корочку.

— Узнала? — хмыкнула Диана. — Этот чай мне всегда собирала Софи. Стоило мне закручиниться, как я заливала его почти кипятком, укутывала в старую шаль и ставила на подоконник.

— Зачем на подоконник? — удивилась я.

— Чтобы напитался солнышком через редкое вязание, — охотно пояснила она. — Сквозь цветные стеклышки оно разбрасывает по всей комнате лучики. Мне нравятся зеленые, — она указала на можжевеловую подставку рядом с оконной рамой, — в это место я часто ставлю чай для заварки.

— Бабушка тоже определила одно место для настаивания трав. И если я сдвигала чайник, то она возмущалась.

— Она ведь никогда тебя не обижала, верно? — с легким беспокойством уточнила новая знакомая.

— Никогда, — подтвердила я. — Она могла отобрать у меня печенье, чтобы не испортила аппетит перед ужином или не купить блокнот с единорогом, а потом подсунуть мне его под подушку и с невозмутимм видом уверять, что это не ее рук дело.

— Ты ведь не держишь на нее обид?

Я отвернулась к окну, пытаясь скрыть заблестевшие глаза.

— Мне стыдно, что я не поняла вовремя, что она больна. Что не проводила ее как положено в последний путь, — я гулко сглотнула. — А теперь у меня не будет шанса сказать, как я благодарна ей за все, как сильно любила…

— У любви нет прошлого времени, если она настоящая, — ласково улыбнулась Диана. — И мне никак не понять, почему Софи не рассказала тебе всего сама. Однажды я сама спрошу ее об этом.

— Вы верите в лучший мир?

— Я знаю, девочка, что такие как мы уходят в другой мир, который не лучше и не хуже — он просто другой.

Спорить о религиозных убеждениях я не стала. Каждый сам выбирает в кого и во что верить.

В этот момент движение привлекло мое внимание. Я повернулась к окну и обомлела. Солнце по другую сторону витража выглянуло из-за облаков и стеклышки высветились, сложившись в новую картину. В мерцающих языках многоцветного пламени появилась тень хрупкой женщины, взмахнувшей рукой. Я поднялась на ноги, но силуэт исчез.

— Мне… я не очень хорошо себя чувствую, — хрипло призналась я. — Нужно было выпить лекарства.

— Ты не больна, Тами. Просто ты просыпаешься после долгого сна. Пришло время…