Глава 8

Тепло окутывало меня до самой макушки. Захотелось потянуться и отчего-то не вышло. В следующее мгновенье сон слетел с меня и крик застрял в горле. Завернутая в плед, я была связана. Связана.

— Нет. Это сон, — закрыла глаза, но слезы катились по щекам, открывая правду — я проснулась.

— Тамила? — позвал кто-то и я испуганно дернулась. — Не бойся. Скоро ты пойдешь домой.

— Правда? — с пронзительной надеждой спросила я.

— Котенок…

— Вери! — выкрикнула и повернулась на голос. — Меня связали? Зачем? Зачем?!

— Тшшш, — мужчина сел на край дивана и навис надо мной, заглядывая в глаза. — Что ты помнишь?

Хотелось возмутиться, но колкие слова застряли в горле. Я снова сорвалась в кошмар. Видимо сотрясение сделало его настоящим. А значит, все, что казалось бредом могло произойти в реальности.

— Я навредила? Тебе?

— Что ты помнишь? — повторил свой вопрос брат, и я поняла, что компромисс его не устроит.

— У меня сотрясение, — попытка улыбнуться провалилась.

— Кто я?

— Не тупи, Вер, — огрызаться было привычнее.

— Если ты мне не ответишь…

— Не надо мне угрожать, — процедила зло. — Отпусти или я заявлю в полицию.

— А я вызову психиатра.

На моем лице отразилось что-то неправильное. Совершенно точно. Потому как Вери помрачнел, чертыхнулся и стянул с меня уютный плед. Он снимал вязки. Растирала запястья я уже сама. Хотя, с чести моих пленителей, они не затекли.

— Тами…

— Я не стану обсуждать с тобой…

— А с кем станешь?

— Ты никогда не отступаешь, — качнув головой, я скривилась от боли. — Меня тошнит.

Этот довод всегда позволял прогнать любого, кто оказывался рядом. Железобетонный с другими, с братом он не сработал. Мужчина поднес к моему лицу металлический лоток, напомнивший о произошедшем в кабинете.

— Смол правда доктор?

— Да.

— Какая у него специализация? — что-то казалось неправильным.

— Док у нас многопрофильный…

— Официально я ветеринар, — пояснил Смол, садясь на стул в нескольких шагах от дивана. — Подтверждать специализацию по свое основной профессии я не стал. Но ко мне часто попадают… пациенты люди.

— Мне нужно уйти, — решительно отодвинув руку брата, я поднялась. — Не хочу иметь дело с чем-то незаконным.

— Мы не поговорили.

— И совершенно точно не стану обсуждать с кем-то из вас…

— Что? — Вери как терьер ухватился за мою оговорку. — Что ты скрываешь от меня, Тами?

— Отстань.

Он встал на моем пути и крестил руки на груди, всем видом показывая, что не отступит.

— Кто ты мне, чтобы лезть в душу? Где ты был, когда я нуждалась в помощи?

— Кто тебя обидел?

— Жизнь, — усмехнулась жестко, — мозгами обидела. Видимо, мои родители знали, что я родилась уродом, и надо от такого избавиться. Знаешь, я ведь даже винить их не могу в этом.

— Держи, — Смол протянул мне стакан, и я решила обижаться после. А сначала выпить воды. — Никто тебя не удерживает, котенок.

Обращение меня слегка коробило. Так меня называют чаще, чем хотелось бы. Только Софи произносила это прозвище настолько ласково, что я млела. Ну, и Вери, если быть откровенной, использовал его с особой теплотой. Может, мне это просто казалось.

— Не называй меня так, — проворчала, возвращая стакан. — Я тебе не питомец.

— Конечно, — доктор занял место брата и наклонился, разглядывая мои глаза. — Не двоится?

— Нет.

— Тошнит? Кружится голова?

Я послушно отвечала на вопросы, понимая, что пока мужчина не оценит мое состояние, мне не уйти. Осмотр не затянулся. Забыть о присутствии Вери не удавалось. Прямо кожей ощущала нарастающее недовольство.

— Стоило еще вчера обратиться к врачу, — не смолчал он.

— Вчера мне не было плохо.

— Но ты знаешь симптомы, — прозвучало обвинением.

Мне нечем было ответить, и я лишь пожала плечами. И тут же скривилась от неприятного ощущения… Вери среагировал мгновенно и держал мои волосы, пока вода покидала желудок. От отвращения к самой себе и стыда, я закрылась ладонями и отвернулась.

— Ну ты чего? — бережно вытерев подбородок, мужчина протянул мне рулон бумажных полотенец.

— Это так… так…

— Тами, тебя тошнило после выпускного, и я там был.

— Обязательно напоминать? — фыркнула обиженно.

Теплая ладонь гладила меня по волосам, и я не удержалась и позволила себе самую большую слабость — прижалась к сводному брату и всхлипнула в его мягкую футболку.

— Тебе нужна помощь, милая.

— Знаю.

— Ты ведь не станешь заставлять меня быть плохим? Не хочу тебя принуждать. Не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Это не то, чего я хочу.

— А чего ты хочешь? — я совсем обнаглела и забралась к нему на колени.

— Тами… — выдохнул он и стиснул меня в объятьях.

Мне показалось, что в его груди громыхает молот, но через мгновенье я услышала голос Смол:

— Если никто не возражает, я бы поставил пару уколов своей пациентке.

Прозвучало очень настороженно. Видимо от меня ждали сопротивления и истерик, но доктор смотрел на Вери, не на меня.

— Можно… — начала я.

— Сам сделаю, — перебил меня брат и ссадил меня на диван.

Отчего-то он избегал смотреть мне в глаза. И я решила опустить лицо, чтобы не смущать его пристальным вниманием. То, что он справится с инъекциями, не сомневалась и подложила под локоть подушку.

— Ложись на живот, — коротко приказал он.

— Что?

— И спусти штаны.

— Может лучше в руку…

— Не спорь, — рыкнул он и пререкаться расхотелось.

Вот прямо сразу. Вери редко пользовался этим своим приказным тоном, но действовал он на меня безотказно. Может в здоровом состоянии я и высказала ему, что думаю о его ультиматумах, но сейчас была слишком слаба.