Глава 8
Глава 8
У Демьяна в голове настоящий кавардак. Он чувствует себя ублюдком, маньяком, который домогается юных дев в темных переулках. Но присутствие Талии в его жизни превращает его именно в маньяка.
До этой минуты, до того, как он попробовал вкус ее удовольствия, было легче. А теперь он не может притормозить, да и не хочет. Он хочет сделать именно так, как грозится. В следующий раз он возьмет девочку ртом. А после…
— Твою ж мать! — рычит он, пытается привести дыхание в норму, но тщетно. Его рвет от желания вернуться и сделать все так, как он видит в своих снах.
А ведь Морозов реально считал, что спит. Не первый ведь раз его мучают настолько красочные картинки с Талией Кошмар в главной роли.
Демьян трясет головой, умывается в гостевой уборной, где пока нет душа. Что ж, придется вламываться к Талии в комнату. Но не сейчас. Сейчас Морозову нужно остыть.
К счастью, за ночь весь двор вновь засыпает снегом. А потому Демьян одевается и идет в сад, чтобы расчистить все сугробы. Физические упражнения — самое лучшее лекарство от бредовых идей.
Демьян ловко орудует лопатой, сгребает снег, расчищает дорожки. А в мыслях появляется хоть какое-то подобие порядка. Морозов не пытается делать выводы и анализировать свои поступки. Сейчас, в эту самую секунду, он принимает единственное решение, которое вообще способен принять.
Талия станет его девушкой. А дальше — он будет действовать по обстоятельствам.
— День добрый! — раздается за спиной Демьяна.
Он настолько погружается в мысли, что не замечает, как по ту сторону высокого кованного забора появляется гость.
У Морозова возникает стойкое желание огреть гостя лопатой. Демьян вовремя опускает черенок и смотрит на пацана.
— Я к Талии, можно ее на минутку? — слишком уж жизнерадостно продолжает Леон.
— Нет! — рявкает Демьян коротко и добавляет: — На хрен иди!
Однако парень то ли не услышал, то ли делает вид.
— Тогда номер телефона ее дайте, пожалуйста, — улыбается щенок, — мы вчера не успели обменяться.
— Если не успели, значит, не судьба, — рявкает Демьян, оставляет лопату в сугробе, подальше от греха, на случай, если все же не сдержится, и идет к воротам, — тебе русским языком говорят: «Отвали». Чего не понятно?
— Позовите Талию, — упрямо, уже перестав улыбаться, твердит засранец.
Морозов хмурится. Прикидывает, что он и без лопаты справится. Вломит пацану, глядишь, до того дойдет.
— Леон? Привет! — раздается звонкий и радостный голос из окна кухни.
Демьян оглядывается. Вот же… выдра!
— Форточку закрой, простынешь! — чеканит Морозов.
— Леон! Заходи! — кричит девчонка, будто не слышит и не понимает намеков. Еще и вырядилась в чертову майку, да без лифчика.
— Не стоит! — Демьян преграждает путь пацану, рассматривает его, склонив голову набок и ухмыляясь, — У нас там не прибрано. Чего хотел? Я передам. Слово в слово!
Под тяжелым взглядом Морозова соседский пацан не тушуется, наоборот, смотрит с вызовом. Демьяну не нравится ни сам пацан, ни его взгляд.
— Хотел пригласить Талию на ярмарку, — говорит незваный гость, — если вы не возражаете, конечно.
— Я? Я возражаю, — вскидывает бровь Демьян. — Приглашение передам. Всего хорошего.
— И вам, — кивает парень, а сам бросает долгие взгляды на окна дома.
Демьян понимает, если пацан задержится еще на пару минут, то Талия обязательно выскочит из дома. Потому довольно резко Морозов запирает калитку на щеколду, как только Леон оказывается за пределами частной территории.
Мужчина слышит, как распахивается входная дверь.
— В дом зайди! — рычит Демьян не самым вежливым тоном.
Зато срабатывает. Талия хлопает дверью, а Демьян замечает на лице девчонки крайне недовольное выражение. А ему плевать. Не хватало, чтобы девчонка простудилась.
После уборки снега, Морозов возвращается в дом. Тело приятно ноет от физической нагрузки, а в голове царит хоть какой-то, но порядок. Да и в целом, Демьян чувствует себя спокойным и уравновешенным.
Ровно до того момента, как он входит в гостиную и видит Талию, забравшуюся на стремянку.
— Какого лешего ты творишь? — роняет Морозов. — Ты… На кой черт, Талия?! Это же декоративная штукатурка! Ты вообще знаешь, сколько она мне обошлась?! Одна эта чертова стена влетела в копеечку!
— Правда? — без намека на сожаление улыбается девчонка, — А я думала, у тебя обоев не хватило, вот и наляпали цементом.
— Мастер приезжал прямиком из столицы, — сухо роняет Демьян и переводит взгляд на Талию, — но ты ведь в курсе, да? Ты специально?
— Да что ты?! Нет, конечно, — отмахивается девушка и продолжает методично разукрашивать свой рисунок.
И откуда у нее берутся краски? Где она их вообще откопала?
Морозов мысленно считает до ста, потом обратно. Пытается привести аргументы тому, что огромный ярко-красный нарисованный шар на стене куда круче того, что было. А мастера можно опять вызвать, но уже после праздников.
Демьян вздыхает. Стягивает свитер, собирается выйти из комнаты, чтобы сварить кофе и выпить пару таблеток. Вчерашняя спонтанная попойка не приносит ничего, кроме головной боли.
А когда Морозов уже перешагивает порог комнаты, взгляд задерживается на стройной фигурке. Талия словно провоцирует его, одевается в короткие шорты и майку.
— Для меня нарядилась? — улыбается Демьян и медленно приближается к стремянке, на верхней ступени которой красуется точеная девичья ножка.
Вот же чертовка! С огнем играет ведь!
Демьян замирает в полуметре от своего персонального Кошмара. Взглядом оглаживает острую коленку, стопу в красном теплом носке, скользит выше к местечку, где начинаются шорты.
— Для Леона вообще-то, — отвечает Талия, не глядя на него, — он пришел в гости, но ты его почему-то не пустил!
Девочка говорит с обидой в голосе, а Демьяна словно ушатом ледяной воды окатывает.
— Ты в этом собралась встречать какого-то левого пацана? — рявкает Морозов.
— А что такого? И он не левый пацан, а мой друг! — парирует Талия и смотрит на него сверху вниз. — А ты, Морозов, не имеешь права указывать мне, с кем мне общаться. Запомни это!
Демьяна хватает на полминуты, от силы. Он еще пытается привести доводы, почему ему нужно держать себя в руках. Но все они летят к чертовой матери, когда Талия дерзко роняет:
— Ты мне никто, Морозов! Даже не брат! Потому — не лезь в мою жизнь!
— Никто? — рычит он.
— Сам говорил, что мы сводные, а, значит, не родня! Ты не имеешь права приказывать мне, понял?
— Слушай меня внимательно, девочка, — он уже повышает голос настолько, что, кажется, звенят стекла в окнах, а сам в один шаг оказывается рядом с Талией и вскидывает руки. — Я буду решать, с кем ты общаешься!
— Ну конечно!
— Не вздумай встречаться с этим пацаном!
— Или что?
Демьян в пылу ссоры и собственной ярости не понимает, насколько близко Талия сейчас к нему. Он рычит в ее лицо, злится, бесится. И не может контролировать ту бурю эмоций, что снедает его изнутри.
— Или пожалеешь! — припечатывает он и не дает ответить.
Девчонка пытается оттолкнуть его от себя, давит на плечи. А руки Демьяна уже стискивают ее ягодицы.
Сейчас что-то происходит между ними. Что-то, чему Морозов не может найти объяснения. В голове колотится пульс. В груди тесно от злости на Кошмар и этого ее, Леона. А в памяти просыпается то самое воспоминание, когда Талия испытала оргазм от его пальцев.
— Не трогай меня, Морозов! — шипит она, ее взгляд испепеляет его, швыряет в него молнии.
Но это все маска. Демьян четко видит совсем другое. То, как ее губы призывно приоткрываются, манят его. Как ее хрупкое тело льнет к нему, как прогибается под натиском его.
Демьян осознает лишь одно: он сходит с ума. По ней. Из-за нее. Благодаря ей.
А девчонке будто и этого мало. Демьян видит, как ловкий язык легко скользит по нижней губе. И девичья грудь оказывается прижата к его грудной клетке так плотно, что в вырезе футболки виднеется кружево белья.
— Вот так тебя не трогать? — рычит он сквозь зубы и рывком вдавливает ее стройное тело в себя, чтобы она ощутила его возбуждение. — Вот так?
Он делает шаг к спинке дивана и усаживает Талию на нее. Не особо удобно, но у Демьяна нет ни времени, ни сил, чтобы обойти этот чертов диван. Талия пытается сдвинуть колени, но Морозов разводит их и вклинивается меж девичьих бедер. Член пульсирует, когда Кошмар ерзает в попытке улизнуть или отстраниться.
Демьян шипит. Талия замирает, вскидывает голову, смотрит в его глаза.
Еще половину удара сердца назад Морозов позволяет думать за него своим инстинктам и жажде по этой девчонке. А сейчас, когда она смотрит на него вот так, он замирает.
В ее взоре плещется обида на него, растерянность, неверие. Будто он подвел ее, не оправдал доверие, а ведь именно ему нужно присматривать за ней. И отчиму он это обещал.
А сам…
Демьяну крайне сложно разжать руки и унять взбесившийся пульс. Морозов отворачивается, делает рваный выдох, трясет головой. Мозги отказываются возвращаться на место.
Собрав волю в кулак, Демьян делает шаг назад. Талия тут же поправляет одежду и соскальзывает вниз, чтобы встать на пол ногами.
Она убегает из гостиной, а Демьян смотрит ей вслед. Уже делает шаг, точно она привязала его к себе. Тянется за ней. Но вовремя умудряется осадить себя.
***
— У тебя точно все в порядке? Ты какая-то странная, солнышко, — говорит тетя, а стараюсь улыбаться максимально искренне.
— Все в порядке. Честно! — говорю я.
Моя крестная мама, тетя Ева, участвует в программе «Врачи без границ», потому ее носит по всему миру. Нам не часто удается видится, но мы стабильно общаемся по телефону, либо по видеосвязи, если у крестной есть нормальная связь. Сейчас мне везет, и мы можем поболтать.
С другой стороны, я не хочу ни с кем обсуждать то, что происходит между мной и Демьяном в гостиной. Ведь я и сама не могу толком понять, что там вообще было.
Между нами что-то творится. Странно все, если честно. Порой мне хочется ударить Демьяна. А порой, как в тот раз… поцеловать.
Хорошо, что он останавливается и отпускает меня. Иначе, одному богу известно, чем бы закончилась наша последняя перепалка.
— Тебя что-то тревожит, Талия, — от проницательного взгляда тети мне не укрыться, потому я вздыхаю, а крестная продолжает: — дело в мальчике? Уверена, он замечательный, если понравился тебе. Да?
Мне нужна минута, чтобы подумать над ответом, а заодно и проанализировать мои ощущения. Но тщетно. В моей голове царит полнейший хаос.
Но я решаю честно ответить тетушке.
— Да, крестная, — киваю я.
— И кто он? — улыбается тетя Ева.
— Можно я пока оставлю это в тайне? — смущаюсь я, а крестная смеется.
— Хорошо, но ненадолго, — подмигивает мне она, а я вижу, как тетя оборачивается, будто кто-то зовет ее, — мне уже пора бежать. Но в следующий раз ты так просто от меня не отделаешься, солнышко! Устрою тебе допрос с пристрастием!
— Скучаю по тебе, — говорю я и шлю воздушный поцелуй.
Я действительно скучаю по тетушке. Ева — родная младшая сестра моей мамы, которую я помню лишь по фотографиям. Мне не хватает ее присутствия в моей жизни. Признаться, в детстве я часто думала о том, что было бы отлично, если бы Ева и папа вместе заботились обо мне. Но этого не случилось. Впрочем, они очень разные, чтобы могли бы понравиться друг другу настолько.
Теперь я понимаю это, но в детстве мне никто не запрещает мечтать. Наверное потому я и изводила всех прежних подруг отца, претендовавших на место моей мачехи.
С Елизаветой все иначе. Впрочем, и я уже не та обиженная маленькая девочка.
Мы прощаемся с Евой. Но прежде, чем прервать звонок, крестная говорит:
— Передавай Демьяну привет!
Имя Морозова заставляет меня смутиться. Но я киваю, улыбаюсь, обещаю передать приветы. А на деле даже боюсь выйти из спальни, потому что пока не знаю, как вести себя с Демьяном.
***
Я выхожу из комнаты, потому что дольше сидеть в одиночестве больше не могу. В голову лезут ненужные и странные мысли, но я отметаю их прочь. Скоро праздник, а я совсем не хочу грустить, хочу веселья, настроения, да и вообще, хочу, в конце концов, мандарины, и чтобы в доме пахло волшебством!
Демьяна в доме нет. Куда он исчезает, я не знаю. Ну да ладно. Я иду на кухню, смотрю, какие продукты есть, и начинаю готовить. Решаю испечь ягодный пирог, запечь рыбу, сделать салат. А если Демьян не появится к ужину — это исключительно его проблемы.
Я погружаюсь в приготовление ужина. Морозова все еще нет. Я ужинаю в одиночестве, включив новогоднюю комедию на большом телевизоре в гостиной. А после убираю за собой посуду.
Один фильм сменяется другим, а я бездумно смотрю на экран и толком не понимаю, что за картинки мелькают. В какой-то момент я попросту проваливаюсь в сон. А открываю глаза уже утром.
Странно, но я лежу в своей постели в спальне. Выходит, Демьян относит меня, спящую, в комнату. А я даже не заметила.
Привожу себя в порядок, выхожу к завтраку. Дом опять пуст. А мне становится грустно.
— Мог бы записку оставить! — сетую я, вздыхаю, рассматриваю идеально заправленный диван, будто никто и не спал на нем ночью.
Завтракаю в гордом одиночестве и решаю прогуляться. Тропинку, которая ведет к озеру, я уже знаю. Признаться, кроме дороги к озеру я больше ничего и не знаю в округе.
Зачем вообще я иду на каток? Встретить Леона? Он мне настолько понравился? Или теми слова я произношу, только бы позлить Демьяна?
На озере пусто. Никого нет. Я недолго стою на тропинке, любуюсь величественными соснами, высокими сугробами, искрящимся на солнце снегом.
Смело шагаю на лед. Тонкая корка хрустит под ногами. Я решаю быстренько пробежать до той части озера, на которой мы с Леоном катались на коньках.
Вдруг слышу звериной рычание. Испуганно вздрагиваю и оборачиваюсь. Прямо ко мне, со стороны озера, летит огромный мохнатый пес. Я не знаю, какой он породы, но его клыки заставляют испытать первобытный ужас.
Я пячусь назад. Животное приближается ко мне, скалясь и рыча еще громче.
Выставляю руки перед собой.
— Хороший песик, хороший, — говорю я дрожащим голосом. А когда псина оказывается близко, понимаю, что это вовсе не собака, а самый настоящий волк.
Я медленно, шаг за шагом, пячусь назад. Волк рычит и припадает лапами к земле, словно готовится к прыжку.
Еще один шаг назад. И я понимаю, что не успею убежать, даже если помчусь со всех ног.
Еще крохотный шаг назад, а руки я выставляю перед собой в тщетной попытке прикрыться от хищника.
Я вижу, как он отталкивается лапами и летит на меня. Делаю еще шаг … и вдруг слышу громкий треск, а в следующую минуту чувствую, как земля уходит из-под ног. Нет, не земля, а лед.
Он трескается. Я проваливаюсь под воду. Ледяная вода накрывает меня с головой. Я в бессилии пытаюсь зацепиться хоть за что-то. Хватаюсь руками за куски льда. Но моя одежда стремительно намокает и тащит меня на глубину. Я пытаюсь вынырнуть, но моих сил не хватает.
А рядом, как и я, за свою жизнь борется тот самый волк. Одно долгое мгновение мы смотрит друг другу в глаза. Животный, первобытный страх все еще клокочет во мне. Мне дико страшно. Я в таком ужасе, что, кажется, все мои конечности парализованы.
Или это от холода?
Мне удается зацепиться пальцами за большой обломок льдины. Но вынырнуть по-прежнему не выходит. И вдруг я чувствую, как на одежде смыкаются челюсти зверя.
Он тащит меня. Я пытаюсь сопротивляться. Но силы на исходе.
В голове мелькает вопрос: Как долго я проживу в ледяной воде?
В голове шумит, гудит, и кажется, что я не просто замерзла, я заледенела.
Я перестаю сопротивляться. Мои руки и ноги уже не слушаются меня. Я могу лишь чувствовать, как волк тянет меня из воды за собой.
Запах мокрой шерсти забивается в нос. Скорее всего, я уже умерла от переохлаждения. Или сошла с ума. Потому что мне кажется, что у волка на шее ошейник.
Заледеневшими губами я шепчу короткое «Спасибо». Только сейчас я понимаю, что благодаря животному я не прошла дальше. Окажись я там, на глубине, кто знает, смогла ли выбраться, если бы ушла под лед.
Меня колотит от холода. Я понимаю, что нужно избавиться от мокрой одежды. Нужно как-то согреться. Нужно вызвать «скорую». Позвонить Демьяну. Да что угодно сделать!
Но сил у меня нет. И я закрываю глаза. Но сквозь забытье я чувствую горячие, обжигающие руки. Мне кажется, что они принадлежат Морозову.
Нет, это все только кажется. Плод моей фантазии. И я окончательно проваливаюсь в темноту.
***