Глава 7

Глава 7

— Пойдем ужинать, — слышу голос Морозова даже через закрытую дверь спальни.

Я уже переодета в домашнюю одежду. Даже успела принять горячий душ, потому что ноги все же успевают промерзнуть на озере. А болеть я не собираюсь.

Волосы немного влажные собираю в небрежный пучок и выхожу из комнаты.

Демьян встречает меня тяжелым взглядом, застыв по ту сторону обеденного стола. Ужин уже сервирован, блюда остывают, а я хочу поскорее расправиться с едой, чтобы вновь исчезнуть в спальне. Нет у меня желания общаться и пикетироваться с Морозовым именно сейчас.

Морозов удивляет меня тем, что придвигает для меня стул.

— Вина? — предлагает он.

Вижу в его руках бутылку красного вина. Перевожу взгляд на стакан, в котором уже плещется янтарная жидкость. Выходит, Морозов уже пьет кое-что покрепче вина.

— Да, давай, — решительно киваю я, зная, что от бокала вина мой организм только будет крепче спать ночью.

Пригубив терпкую жидкость, смотрю на брата. На самом деле, лучше бы он кричал, чем сидел вот так, отстраненно и с настолько серьезным выражением лица, что, кажется, воздух между нами леденеет.

— Я узнал про твоего … Леона, — роняет вдруг Морозов.

— Да? И что же ты узнал? — усмехаюсь я и ставлю бокал обратно на стол.

Так, можно уходить в спальню. Мой аппетит пропадает, будто его и не было.

— Его семья по уши в долгах. Бизнес отца схлопнулся. Им нужны деньги, — ровным тоном говорит Морозов.

— И что?

— А ничего, Талия! — чуть более резко говорит Морозов. — Думаешь, он случайно с тобой познакомился? Ненароком наткнулся на наследницу миллиардера? Ты настолько наивна?

— Хочешь сказать «тупая»? — прищуриваюсь я.

— Нет, я сказал именно то, что хотел, — вскидывает бровь Демьян и резко поднимается на ноги, не притронувшись к еде в тарелках. — Посуду не мой. Сам уберу.

Морозов размашистым шагом уходит из комнаты. Смотрю ему вслед. Есть в одиночестве не хочется, но голод оказывается сильнее меня. Потому я пробую все, что Демьян приготовил.

Странно, но его «спагетти по-Морозовски» кажутся сейчас очень даже вкусными.

Вопреки приказу, я убираю со стола, а когда прохожу мимо гостиной, вижу уже наряженную елку и Демьяна. Вернее, его затылок.

Брат сидит на диване спиной ко мне. В комнате почти нет света, но огоньков на елочной гирлянде хватает, чтобы мне стало ясно: Морозов намерен упиться в хлам. По крайней мере, за те три минуты, что я стою в дверях, голова брата запрокидывается в характерном движении уже пару раз.

— Демьян…, — заговариваю я.

— Лучше уйди, девочка, — предостерегает он, а я понимаю, что сейчас не стоит ему перечить.

И это его обращение «девочка» звучит странно для меня. Я уже привыкаю к тому, что он называет меня кошмаром.

Я не закрываю на замок дверь в спальню. Лежу в полной темноте и слушаю звуки тишины.

В какой-то момент засыпаю, но тут же сажусь в постели, потому что слышу, как бьется стекло, а после — до меня доносятся трехэтажные ругательства.

Меня сносит с постели, и я бегу на шум.

Свет не включаю, глаза уже привыкли к темноте.

На кухне вижу Демьяна. Он стоит перед холодильником, у его ног лежат осколки стекла.

— Чего тебе? — смотрит исподлобья на меня Морозов.

— Дема, — осторожно вздыхаю я и вижу, что парня шатает, — давай спать, а? Поздно же уже.

— Нормально, — фыркает он. — А спать я не хочу.

— Зато я хочу, — парирую я и приближаюсь к брату, вижу, как он тянется к новой бутылке, а я вовремя перехватываю ее и тяну на себя. — Тебе уже хватит. Правда, хватит.

— Не хватит! — возражает он, а я чувствую его руку на своем затылке. — И почему ты такая…

— Какая?

— Я же тебя просил свалить с глаз моих!

— Демьян, пойдем на диван.

— Там неудобно.

— Тогда в кровать, — предлагаю я прежде, чем успеваю подумать.

— Ты меня в свою кровать пустишь? — ворчит он, а я невольно вскидываю на Морозова взгляд.

Теряюсь в нем, потому что мне кажется, будто вижу в нем детскую, абсолютно иррациональную, на мой взгляд, надежду и радость. Нет, эти эмоции не настоящие, все дело в алкоголе.

— Пойдем. Я просто полежу рядом, — бормочет Демьян, а я не возражаю.

Вдвоем мы идем через весь дом. Странно, но по пути я чувствую, как ладонь сводного брата смещается с моего затылка на мои плечи. И когда мы входим в спальню, Морозов уже обнимает меня довольно крепко.

— Ты вкусно пахнешь, — слышу его бормотание, а следом и смех: — я потому и взял твой шампунь.

Я ощущаю, как его нос прижимается к моему виску. Как Демьян делает вдох. И я смущаюсь, чувствую себя странно, но мне не хочется спорить с ним сейчас.

Морозов первым падает на кровать. Рукой он успевает схватить меня за ладонь и потянуть на себя. Я валюсь следом. Давлю возмущенный вздох, когда Демьян крепко прижимает меня к себе так, что я фактически лежу на нем. Крепкие руки стискивают мою спину, а к чувствительному местечку на шее прижимается колючий подбородок.

— Дай мне себя обнять, Талия, — слышу его приглушенный шепот.

Замираю, стараюсь не шевелиться. Внутри меня сплетаются разные эмоции. И нежность, и трепет, и недоверие, и даже страх.

Морозов замолкает. Я слышу его размеренное дыхание. А руки, сковавшие меня стальным обручем, постепенно расслабляются.

Парень засыпает, а я приподнимаю голову.

Демьян глубоко и размеренно дышит. Я смотрю в его лицо, изучаю черты, рассматриваю словно впервые.

Я и прежде понимала, что мой сводный брат — привлекательный. Но сейчас, когда он спит, и его черты расслаблены, он мне кажется очень красивым.

Я тянусь рукой, веду пальцами по лбу, очерчиваю линию меж бровей, обрисовываю контур носа, уголок рта, подбородок.

Демьян поворачивает голову во сне. И теперь моя рука оказывается зажата между мужской щекой и подушкой. Я, конечно, могу выбраться и устроиться на ночь в гостиной, но продолжаю лежать здесь, в одной постели с Демьяном.

Каждую секунду я обещаю себе, что вот сейчас, вот-вот, я встану и уйду на диван. Но под размеренное дыхание Демьяна я проваливаюсь в сон. Мою ладонь приятно покалывает легкая отросшая щетина. А плечи согревает тяжелая и большая ладонь.

Мне ничего не снится, но я подскакиваю, точно ужаленная. Вернее, пытаюсь подняться с постели, но что-то меня крепко удерживает.

Не “что-то”, а “кто-то”.

Сонно озираясь по сторонам, понимаю, что уже утро.

Демьян спит, но уже на боку. Рукой он умудряется забраться под мою футболку, а коленом прижимает к матрасу. Я не могу пошевелиться, не получается спихнуть Морозова в сторону.

Он что-то бормочет неразборчиво мне на ухо, обдав запахом перегара. Мне не противно, нет. Просто физиологические потребности гонят меня в ванную комнату.

— Не убегай, — слышу его сонный шепот.

Поворачиваю голову, чтобы взглянуть в лицо парню. Он спит все также безмятежно и расслабленно.

Я снимаю его ладонь с моей груди. Слышу протестующее бормотание. И горячая ладонь возвращается на место. Лифчика на мне нет, потому каждое касание огнем разливается по моему телу.

Эти ощущения, как и сама ситуация, новые для меня, потому я совершенно не знаю, как реагировать. Влепить оплеуху? Угу, он ведь спит. Не драться же мне со спящим человеком?

Я вновь предпринимаю попытку выбраться из плена. Демьян тянет меня на себя, и теперь я оказываюсь прижатой к его телу со спины. Мы лежим на боку, Морозов — позади, но его руки оказываются на моем теле. Еще и ногой он оплетает мои бедра, и теперь мне точно не сбежать.

— Пусти! — требую я, не очень рассчитывая на успех.

В ответ чувствую лишь, как к шее прижимается мужской нос, а горячее дыхание гонит тысячи мурашек по моему телу.

Более того, нахальная ладонь начинает медленно водить по моей груди, мнет ее, не больно, скорее, наоборот.

Я начинаю краснеть, как рак, потому что в мою поясницу упирается свидетельство тому, что Демьян просыпается.

Я не оставляю попыток выскользнуть из цепких рук. А эти самые руки беспрестанно водят по моей груди, спускаясь к животу, и вновь возвращаются выше, касаются напрягшихся сосков, гладят, перекатывают меж пальцев.

Я честно собираюсь возмутиться, но Морозов окончательно наглеет, и его рука пробирается под резинку моих домашних брючек.

— Морозов! — шиплю я со стоном.

Я хватаю его за руку, впиваюсь в смуглую кожу ногтями, оставляя следы.

Слышу, как дыхание Демьяна сбивается, а движения его пальцев становятся все более настойчивыми, откровенными, бесстыжими.

Я не знаю, какие именно точки этот гадкий Морозов умудряется отыскать на моем теле, но меня точно парализует жаркими, пронизывающими спазмами. Я прогибаюсь, послушно подстраиваюсь под рельефы мужского тела. Пытаюсь хотя бы заглушить стон.

И совсем не могу справиться с ураганом, что все сильнее разрастается глубоко во мне.

Крепко зажмуриваюсь. До крови прикусываю губу. Мне кажется, что мое тело плавит дикое пламя, от которого нет спасения.

Мне хочется кричать на Демьяна, чтобы прекратил меня мучить, чтобы перестал… И чтобы продолжал делать то, от чего, я уверена, мне станет стыдно после.

Ловкие пальцы скользят глубже. Меня накрывает горячей волной, топит удовольствием. Я забываю обо всем. Тянусь к источнику моего персонального ада…

— Млять! — слышу я хриплый голос Демьяна.

Его рука внезапно замирает, когда я стою балансирую на краю пропасти. Мне хочется задушить Морозова собственными руками, прямо сейчас. И попросить, чтобы не останавливался.

Но он стремительно вскакивает с постели и смотрит на меня так, словно это мои пальцы только что хозяйничали в его штанах, а не наоборот!

— Это не сон! — выдыхает он, дышит сбивчиво.

Меня сносит с кровати. Мне стыдно от того, что случается со мной минуту назад. И я не знаю, как вообще себя вести.

— Черт, Талия, я думал, что сплю, — продолжает говорить Демьян.

Меня убивает то чувство вины, что плещется во взгляде Морозова. Выходит, он действительно считал, что спит. Более того, на моем месте в его сне была совсем другая девушка. Да?

— Проваливай! — резко приказываю я. — Не было ничего. Не волнуйся, я никому и ничего не скажу Считай, уже забыла!

Я тороплюсь спрятаться от Демьяна, закрыться от него в ванной комнате, потому практически бегу.

И когда уже толкаю дверь, чтобы оказаться наедине со своим позором и, что уж скрывать, первым оргазмом в моей жизни, Морозов оказывается рядом.

— А я все прекрасно помню! — шипит он.

— Эй! — возмущаюсь я, когда Морозов ловко припирает меня спиной к стене.

Теперь все иначе. Его руки тут же пробираются под мою одежду, ныряют, стискивают, сжимают, гладят.

— Отпусти меня! Живо! — требую я, но натыкаюсь на яростный горящий взгляд.

Новую порцию моего возмущения Морозов стирает своим ртом. Тот поцелуй, что случается в снегу, ошеломил меня.

Этот — заставляет плавиться мысли. Я хочу оттолкнуть парня от себя. И даже давлю ладонями на его плечи. Но, спустя секунду, уже впиваюсь пальцами в крепкие мышцы, зарываюсь в волосы на затылке, царапаю кожу.

Мое тело рассыпается на сотни осколков. Меня скручивает, прошивает каждую клеточку удовольствием.

И все вокруг, словно в тумане. Очень медленно яростные и жадные поцелуи Демьяна превращаются в неспешные и нежные. Я послушно отвечаю на них и стараюсь не думать о том, что мы поступаем неправильно. Так нельзя. Мы ведь сводные брат и сестра.

— Понравилось? — слышу хрипловатый шепот на ухо, а губы прихватывают чувствительную кожу на шее. — В следующий раз будет лучше.

Меня бросает в реальность. Я вздрагиваю всем телом. Отталкиваю Морозова от себя.

— Не будет следующего! Ясно?! — шиплю я. — Отвали от меня, или я отцу позвоню!

Я вижу, как Демьян меняется в лице. Зло щурится. Упирается руками в стену рядом с моей головой. Его взгляд швыряет в меня молнии. А крылья носа раздуваются так, словно парень жадно хватает мой запах.

— Звони. И что скажешь? — усмехается он. — Ты кончила от моих пальцев, Кошмар. Об этом не забудь поведать папочке.

Я краснею стремительно и ничего не могу с этим поделать. Морозов держит мой взгляд, пусть и не касается меня руками. Зато подносит палец к своим губам и слегка облизывает подушечку.

— Ты вкусная, девочка, — очень порочно и пошло шепчет он, а я хочу забыть и его голос, и его горящий огнем взгляд, но больше всего хочу забыть мою реакцию на этот жест. — В следующий раз ты кончишь от моего рта.

Морозов отталкивается рукой от стены и выходит из комнаты. Я дрогнувшими пальцами проворачиваю защелку в замке, остаюсь наедине со своими мыслями и чувствами.

Мне хочется злиться на Демьяна. Хочется ударить его. Хочется спросить, зачем он все это делает.

Встаю под душ и включая воду. Нет, не буду я ничего у Морозова спрашивать. Лучше придумаю, как отомстить, чтобы и он мучился.

***