Глава 17

Глава 17

— Никак!

В одну секунду меня словно покидают силы. Кричать я не могу. Как и сопротивляться. Как и не могу оттолкнуть рук Демьяна от себя. Я вообще ничего не могу сделать. Мое тело будто не слушается меня.

— Девочка моя…

Я слышу, как Демьян шепчет что-то очень ласковое и нежное. Я и не знала, что он способен на такое. Кричать и колоть сарказмом — это запросто. А вот быть настолько нежным со мной — такое случается едва ли не впервые.

— Зачем ты приехал!

Я выдыхаю, мне больно стоять настолько близко к Демьяну. Но и отстраниться от него не могу.

Наверное, я просто слабачка, потому что мои руки цепляются за пиджак Демьяна. Мои пальцы до бела сжимают ткань его одежды. Тянут ближе.

— Потому, что ты здесь, — говорит он.

Я сдаюсь. Закрываю глаза. Позволяю себя крепко обнимать.

— Я хочу быть там, где ты, девочка моя, — продолжает говорить Демьян, а я теряю себя, — хочу быть с тобой. Хочу видеть каждый день твою улыбку. Слышать твой голос, твой смех.

Я слышу, как сипит и ломается его голос.

— Посмотри на меня, Талия! — он просит, а я не смею отказать, и когда я поднимаю голову, Демьян продолжает: — Я очень сильно тебя люблю. Я не хотел, чтобы так вышло, малыш. Честно. Думал, у нас будет обычная семья, где сводные брат и сестра вполне мирно существуют. Но нет. Все совсем не так. И я рад, что оно не так, Талия.

— Почему ты раньше не рассказал про отца и ваш с ним договор? — всхлипываю я.

— Сначала это было неважно, мне нужны были деньги, а твой отец обещал помочь, — раскаивается Демьян, — а после все как-то закрутилось. Скажи, а ты? Ты хоть что-то чувствуешь ко мне? Ведь было у нас с тобой и хорошее?

— Морозов, ты все-таки жук! — вздыхаю я. Конечно же, я не собираюсь открывать все карты сразу. Пусть этот вредный мужчина немного помучается.

— Ну а что такого? — фыркает Демьян. — В плане интима у нас с тобой все на высшем уровне.

— Морозов, ты кроме секса о чем-то способен думать? — возмущаюсь я.

— Когда ты рядом? Разумеется, нет, — слышу его голос полный обещания и соблазна. И ведь он говорит вполне серьезно. И уже собираюсь оттолкнуть этого нахала от себя, но он продолжает: — Кошмарик мой, я признался тебе в любви, а ты мне про секс? Как-то нечестно, да?

— Нечестно брать деньги за секс со мной, Демьян! — прищуриваюсь я.

— Талия, да не так все было! Скажешь тоже! — я вижу, как теряет терпение Морозов. Кажется, мне удается его довести до нервного тика. Вон уже и глаз начинает дергаться.

— Для меня все это выглядит именно так! — ехидничаю я.

Мне все уже удается оттолкнуть парня. А после его слов во мне зарождается странная уверенность в собственных силах, мне начинает казаться, что такой шикарный молодой мужчина, как Демьян, вполне способен влюбиться в меня. Он ведь именно это и говорит мне. Уже дважды за последние полчаса.

— Секс за деньги, говоришь? — хмурится Морозов и смотрит на меня так, будто что-то задумал. — Я тебе про любовь, а ты мне про секс, Кошмар. Ну что ж, ты у меня просто еще наивная и неопытная. Не знаешь разницы, так?

— Морозов! Ты чего? — возмущаюсь я и озираюсь по сторонам, судорожно ищу пути отступления. — Не вздумай ничего такого! Ну не здесь же!

Демьян, как самый заправский маньяк, припирает меня к стене, нависает, сжимает руками.

— Да, тут ты права. Едем домой! — кивает Демьян.

— Не хочу! — возражаю я. — Никуда я не поеду.

— Поедешь, — припечатывает Морозов.

Я сопротивляюсь, пусть не в полную силу, но выражаю свое недовольство. Морозов плевать хотел на мои возражения. В мгновение ока я оказываюсь висящей на его плече. И этот пещерный, до жути упрямый и ревнивый мужчина уже несет меня через гостиную, холл, мимо Вахидовых в полном составе.

— Надо же, как у вас все стремительно меняется, — слышу смех Хайдара.

— Вечером все в силе? В семь мы у тебя? — словно ничего выдающегося не происходит, Демьян невозмутимо интересуется у друга. — О, твой чемодан, Кошмарик? Вот и славненько.

Я вздыхаю, потому что сопротивляться ни сил, ни желания, что уж скрывать, нет.

— Отпусти меня на пол! — командую я уже за входной дверью, но в ответ Морозов лишь шлепает меня по мягкому месту.

— Виси смирно, любимая, пока я не передумал и не занялся с тобой сексом прямо в машине! — цедит он строгим тоном, нарочито выделяя «секс».

— Демьян, ну, правда, хватит! — уже прошу я.

— Не мешай мне работать над нашими отношениями, Кошмар, — фыркает парень.

Мне остается лишь вздыхать и надеяться на то, что первого января мы никого из соседей Хайдара не встретим ни в лифте, ни на территории подземного паркинга, где стоит машина Демьяна.

Нам действительно везет. Жилой комплекс словно погружен в сон. И после новогодней ночи здесь нет ни души.

Морозов усаживает меня на переднее пассажирское кресло. Застегивает ремень безопасности, словно бы я сама не способна справиться с такой пустяшной задачей.

И замирает, глядя мне прямо в глаза.

— Я правда очень скучал, Талия, — говорит он, едва заметно улыбаясь, но как-то грустно, отчего мне хочется расплакаться. — И я правда тебя люблю, маленькая.

Я сглатываю ком, что встает поперек горла. Тяну руку к мужской щеке. Провожу кончиками пальцев по скуле, переносице, едва касаюсь темных кругов и кровоподтеков.

Но ответить не успеваю. Демьян уже закрывает дверь, убирает мои вещи в багажник и садится за руль.

Мы покидаем жилой комплекс, где расположена квартира Хайдара. Демьян молча выбирает нужный маршрут, а я даже не спрашиваю, куда именно мы едем. В моей голове царит хаос, и я не собираюсь наводить в ней порядок.

***

Я уже была и прежде в квартире Морозова, потому все здесь кажется мне привычным. Наверное, я даже чувствую себя, как дома. Что уж скрывать, а я рада, что Демьян привозит меня именно сюда.

Он вносит мои вещи, закрывает двери на замки и опирается спиной о стену.

Я знаю, что сейчас Морозов смотрит на меня. Но я не поворачиваюсь к нему лицом, пусть и чувствую, что нам очень нужно поговорить обо всем, обсудить, решить многое.

Слышу, как парень вздыхает и подходит ко мне ближе. Его ладони ложатся на мои плечи. Мне хорошо и тепло от этого прикосновения. И я, качнувшись назад, упираюсь лопатками в широкую мужскую грудь.

— У нас все странно начиналось, Талия, — задумчиво заговаривает Демьян, а его щека касается моего виска, скулы, трется о щеку, — но ведь главное, что сейчас ты здесь, со мной. Да?

— Ты говорил правду тогда? Не врал мне? — спрашиваю я негромко и поворачиваюсь к Демьяну.

Мне очень нужно посмотреть в его глаза. Понять. Убедиться. Поверить.

Слова — значат многое. Но я хочу верить и чувствам.

Демьян молчит. А я тону в его мягком взоре. Меня накрывает волной его ласки и нежности. Хотя, это ведь Морозов! Он совсем не мягкий и пушистый. Он дико вредный. И такой же упрямый.

Обычно.

Но не сейчас. Сейчас он совсем другой.

— Я. Тебя. Люблю, — говорит он отрывисто, жадно целуя меня между словами. А я накрываю его ладони своими пальцами.

Да, я верю ему. Хочу верить. Ведь я и сама чувствую щемящую нежность к этому сильному парню. К моему любимому человеку.

Наверное, Демьян читает мои мысли. Потому что он подхватывает меня, приподняв над полом.

Во мне зарождается такое чувство, будто я — вернулась домой. Здесь меня всегда будут ждать, ценить, уважать. И как бы сильно мы ни ругались, а мне хорошо и спокойно в крепких руках любимого.

Крепко обнимаю его за шею, ерошу волосы, путаю в них пальцы.

— Мне плохо без тебя, девочка, — слышу его голос, улыбаюсь, потому что в его словах сквозит недовольство.

— И я виновата в этом? — смеюсь я уже громче.

— Ну а кто? Заморочила мне голову. С ума свела, и в кусты, — ворчит Демьян, — а у меня эмоциональный срыв, моральная травма. Мне, между прочим, теперь необходимо лечение и постельный режим.

— Кто бы сомневался, — усмехаюсь я и нарочито снисходительно вздыхаю: — Так и быть, пациент Морозов, займусь я вашим лечением.

— Боюсь, это неизлечимо, — уже серьезно шепчет Демьян и совсем без перехода добавляет: — Ты открыла мой подарок?

Я знаю, о чем он говорит. Но … нет, не открывала. Именно потому, что знаю: в коробочке лежат не серьги.

Или, что гораздо хуже… И я ошибаюсь?

Словом, мне было страшно открыть подарок Демьяна.

— Нет, не открыла, — отвечаю я.

— Да, все верно, — кивает Морозов, — я сглупил. Нужно было сделать иначе. Я все исправлю, малышка.

Я верю Демьяну. Тянусь к нему. Отвечаю на его поцелуи. Не противлюсь, когда он осторожно стягивает одежду с моих плеч.

Сейчас мне немного непривычно. Прежде наша близость была похожа на ураган. Он сносил меня с ног, выбивал из реальности, безжалостно и неумолимо. Теперь же неспешные касания и поцелуи медленно доводят меня до исступления, до того момента, когда нет сил терпеть удовольствие. Но и отстраниться от любимого нет сил.

Каждая ласка — признание. Каждый поцелуй — откровение.

Мне хочется плакать, заставить Демьяна поторопиться. Двигаться быстрее. Сжимать крепче.

Но он убивает меня своей нежностью. Будто ставит перед собой именно эту цель.

— Дёма! — требую я, когда тело звенит от удовольствия, но Морозов словно дразнит меня, не позволяет мне перешагнуть черту. — Когда-нибудь я тебя убью!

Моя угроза тонет в приглушенном хриплом смехе. Демьян избавляется от последней преграды — своего белья. К тому времени я уже обнажена. Кожу холодит шелк простыни. Но все тело горит в огне.

— В любое время, малышка, — обещает он голосом искусителя.

Я тяну его крупное тело на себя. Цепляюсь руками за плечи, давлю пятками в спину.

Но Морозов будто испытывает мою выдержку. Отстраняется. Смотрит на меня, удерживая вес тела на локтях.

— Ты выйдешь за меня, Талия Кошмар? — слышу его вкрадчивый голос.

Я чувствую твердую плоть. Она касается меня там, дразнит, ласкает мучительно нежно, на грани.

— Что? Сейчас? — едва ли не кричу я и пытаюсь вскинуть бедра, чтобы Демьян уже перестал меня мучить.

Но нет, Морозов, гадкий тип! И упрямый извращенец!

— Не прямо сейчас, ты права, — посмеивается Демьян, — но сейчас мне хватит и стандартного «да».

— Морозов! — рычу я, а руки чешутся грохнуть моего мучителя.

— Выйдешь? Выходи, Талия, тебе понравится. Обещаю, — соблазняет он меня, а всем телом подается вперед.

Из груди вырывается стон, громкий, требовательный. Я шире развожу бедра. Демьян вновь замирает, продвинувшись на жалкие миллиметры. А мне хочется ощутить его глубже, всего, целиком, в себе.

— Не так быстро, вредина моя, — сипло смеется он, но дыхание у него сбивается, позволив понять, что он не настолько равнодушен, как хочет показать.

— Господи, Морозов! — шиплю я вперемешку со стоном.

— Да? Просто скажи «да», — подсказывает Демьян, подхватывает ртом мочку моего уха, тянет зубами, выпускает ее, скользит ниже, по шее, в груди.

— Демьян! — хочется ругаться на него, однако я жадно впиваюсь в его губы, глушу стон.

— Одно слово, маленькая, — шепчет он, — пока что мне этого хватит.

Я вижу, что Демьян настроен решительно. С него станется, взять и уйти в другую комнату. Вот же, гад! Довел меня до кипения и шантажирует!

— Хорошо! Хорошо! Да! — едва ли не кричу я и задыхаюсь от того, как резко, одним толчком, Демьян заполняет меня собой.

— Ух ты ж… черт! — слышу его прерывистый, сбивчивый, сиплый шепот. — Прости…

Я чувствую, как Демьян резко и быстро двигается. Настолько стремительно, что мой мир начинает кружиться.

Удовольствие накатывает волнами. Руками я цепляюсь за плечи, шею, жадно дышу ароматом моего мужчины.

Его тяжесть накрывает меня, придавливает к постели. Но я уже улетаю вместе с ним. Туда, где есть место лишь для нас двоих.

— Я тебя люблю…, — слетает с губ.

Я не сразу понимаю, что эту фразу произношу именно я. Мне кажется, что Демьян ее не расслышал. Нет, он смотрит на меня так, словно на моем лице вдруг появился третий глаз, или что еще похуже.

Парень прижимается лбом к моему лбу. Выдыхает. А вот мне становится совершенно нечем дышать.

— Ты меня раздавил, — жалуюсь я.

— Я тебя люблю! Люблю! Люблю! — говорит он и невероятно сильно стискивает меня своими медвежьими объятиями.

Не успеваю пискнуть. Морозов перекатывается на спину и утягивает меня за собой. Я не могу перестать улыбаться. Он прижимается лицом к моей шее. Что-то бормочет туда, неразборчивое, милое, нежное.

А я, вздохнув, расслабляюсь в его руках. Сил нет, чтобы говорить или двигаться.

Но одна мысль заставляет меня встрепенуться и ударить Демьяна кулаком в плечо.

— Чего?

— Того! Морозов! Ну ты опять, да? Нарочно же! Только не говори, что у тебя здесь нет презервативов! — начинаю ругаться я.

— Откуда им взяться, — улыбается парень, — я не приучен приводить кого попало в дом, где планирую строить семью.

— Вот же болтун! — качаю головой, — Ты квартиру эту купил задолго до того, как у нас все началось.

— Так и есть. Считай, что я увидел будущее, — вальяжно развалившись на подушках, говорит Демьян. — И наше с тобой будущее, Кошмарик, мне очень нравится. Кстати, возьмешь мою фамилию.

— Талия Кошмар звучит на порядок лучше, чем Талия Морозова! — отказываюсь я.

— Спорное заявление, — возражает Демьян.

***