Глава одиннадцатая

Он…

— Она очень зла на тебя, — говорит друг, как будто я этого еще не знаю.

— Да. И что? — я безразлично пожимаю плечами. — Что ты хочешь этим сказать? Я тоже разозлился, когда узнал, что она наговорила обо мне. Не дай ее невинным глазам одурачить тебя, она просто притворяется, играет на чувствах.

Взгляд Германа немного расширяется, и я понимаю, что он потрясен моими словами. Обычно я не веду себя так с людьми, но с появлением в моей жизни Леры, я словно сорвался.

— Как долго ты собираешься играть в эти игры? Каков твой конечный результат? Должен ли я ждать, чтобы пробраться к ней, чтобы трахнуть ее, пока ты не сломаешь ее?.

Моя челюсть сжимается.

— Во-первых, это не игра, во-вторых, конечный результат давно мне известен. Я не остановлюсь, пока она не признает, что солгала. Пока я не почувствую, что она испытала достаточно унижений и разочарования.

Герман кивает.

— А что, если этого тебе не будет достаточно? Ее страдания не изменит прошлого. Она кажется милой девушкой. Вика сказала, что ее отец находится в наркологии, может быть, произошло какое что плохое в его жизни, о чем мы не знаем. Я могу это выяснить — если ты этого хочешь.

Я чувствую, как моя рука сжимается все сильнее вокруг стакана. Температура поднимается.

Заставляя дышать себя ровно, я делаю глоток темной жидкости, позволяя ей обжечь мое горло и осесть глубоко в желудке. Вместо того чтобы охладить мой пыл, сделать меня безразличным, она поджигает еще сильнее, заставляет меня пылать внутри.

— Она кажется милой девушкой, потому что она хочет, чтобы ты в это поверил. Хорошие девушки не лгут. Они думают о последствиях и не разрушают семьи. Лера не милая. А что касается прошлого, это, может, и не изменит того, что произошло, но мне точно станет полегче.

Я снова подношу стакан к губам и проглатываю остатки ее содержимого.

Мои внутренности снова окутывает тепло, тупая боль в груди становится менее заметной.

— А что насчет ее отца? Ты хочешь, чтобы я…?

Слова Германа прерываются, когда гаснет свет и в комнате становится темно.

Начинается паника, люди спешат к двери, крики и топот ног по полу наполняют комнату.

Я не двигаюсь. Я позволяю всем желающим уйти.

— Какого черта? Почему вырубился свет? — спрашивает Гера, на его лице недоуменное выражение.

Я чувствую как кровяное давление повышается, мне не хватает воздуха. Я чувствую прилив адреналина. Стиснув зубы, я в ярости разбиваю стакан об пол.

Она бы не стала… не стала бы!?

Если только у нее нет желания жестко пообщаться со мной, один на один.

Хотя почему я сомневаюсь, так и есть, от нее стоило ожидать что-то подобное, особенно после того, как Вика опозорила ее. Но, тем не менее, это моя вечеринка и мой дом, и если она решила испортить мне вечер, то ей придется развлекать меня другими способами.

Надеюсь, она знает молитвы, потому что сейчас ей пригодятся все.

— Убедись, что все свалили отсюда. Я не хочу, чтобы кто-то заблудился. А мне пора пообщаться с одной дамой, — говорю я Герману, поглаживая подбородок.

Я пинаю ногой стекла от разбитой посуды и топаю в сторону гаража, по моему позвоночнику скользят слабые токи возбуждения.

Эта игра в кошки-мышки, заставляет мой член постоянно напрягаться. Я еще никогда не был так напряжен из-за девушки, не говоря уже о той, которую я ненавижу. Мое тело как будто не понимает меня. Она недостойна моего члена, какой бы приятной, красивой, соблазнительной она ни была.

Как я и предполагал, дверь оказывается закрытой. Ухватившись за ручку, я поворачиваю ее, замок прочно стоит на месте.

Вот чертова ведьма.

Гнев распространяется внутри меня как пожар, распространяющийся по лесу во время засухи, пожирает все, к чему прикасается.

Сделав шаг назад, я в последний раз смотрю на дверь. Я мог бы выбить ее, но у меня есть идея получше. Я отступаю по коридору до кухни и останавливаюсь, прислонившись к стене, решаю подождать, понаблюдать.

В доме становится тихо, так тихо, что мне кажется, что я слышу свои мысли.

Я облизываю губы, предвкушение нарастает.

Мой член уже давно стал твердым. Слова, которые я собираюсь произнести, вертятся на кончике языка.

В конце концов, она должна от туда выйти.

Минуты идут… Возможно, она думает, что в безопасности, что я ушел, но я ни за что на свете не позволю ей распоряжаться в моем доме.

Нет, сегодня Валерия Рудова заплатит, она отдаст мне кусочек своего сладкого тела.

Терпение не самая сильная моя сторона, но я буду ждать, зная, что в итоге ожидание будет того стоить. Через некоторое время до моих ушей доносится шум, звук отпираемого замка и поворота ручки. Коридор погружен в кромешную тьму, лунный свет, падающий из соседнего окна, позволяет заглянуть внутрь, но он не достигает стены, к которой я прислонился.

Я слышу ее крошечные шаги. Неуверенные, усталые.

Давай подходи ближе, а то уже заждался.

Я задерживаю дыхание, чтобы убедиться, что она не услышит меня прежде, чем увидит. Не хотелось бы испортить сюрприз. Она делает еще два шага, прежде чем появляется в поле моего зрения, ее глаза скользят по темноте, как будто она ищет в ней кого-то.

Жаль, что она не понимает, что за ней уже охотятся. Мои глаза блуждают по ней, высматривая добычу. Она делает еще один шаг, крошечный, неуверенный, и в этот момент я набрасываюсь на нее с громким криком, который вырывается из ее горла, хватаю ее за плечи и прижимаю к ближайшей стене.