Глава вторая

Он…

— Я хочу твой член, — мурлычет Вика, ее большие карие глаза смотрят на меня снизу вверх. Она стоит передо мной на коленях, словно я ее господин, и, как ни странно, я им и являюсь.

Сбросив дурацкий галстук, который отец заставил меня надеть на свою еще более дурацкую свадьбу, я тянусь к ней, сжав ее подбородок своими пальцами.

Она достаточно красива, с пухлыми губами и большими, выразительными глазами. Но она никогда не станет для меня чем-то большим, чем просто доступный секс.

— И ты скоро получишь его в свой милый ротик.

Черт, я на грани, мне нужно избавиться от напряжения, ярость бушует во мне, и все из-за нее.

Моя мечта.

Мой кошмар.

Можно подумать, что шесть лет достаточно, чтобы забыть о боли, о предательстве, но, увидев ее снова, я только разжег едва остывшие угли ненависти в своем сердце. Стресса добавляет и то, что ее сука мать вышла замуж за моего отца. Это еще один нож в спину, еще одно ведро бензина, вылитое в мой пожар ненависти.

Расстегивая пуговицу на брюках, я смотрю, как глаза Вики наполняются возбуждением. Я собираюсь воспользоваться ее горлом, прежде чем выбросить ее, так как делаю это со всеми девушками, которые так и прыгают на мой член.

Трахать их весело. А вот слушать, как они хнычут и плачут после этого, не очень.

Спустив боксеры, я вытаскиваю свой уже твердый член. Я пару раз провожу по нему ладонью, чтобы разогреться. На кончике собирается капелька, и рык удовольствия вырывается из моей груди, когда теплый рот соприкасается с головкой. Она целует его, проводит розовым язычком по основанию головки, прежде чем взять в рот до основания.

Черт, она словно порнозвезда.

Когда она начинает сосать, я вспоминаю, почему я всегда обращаюсь к ней, когда мне нужен хороший минет. Потому что она сосет как пылесос, вот почему. Она издает рвотный звук, когда мой член проникает еще глубже в ее горло, этот звук посылает разряды удовольствия прямо мне в мозг.

На мгновение я забываю о своем отце, человеке, на которого я равнялся всю свою жизнь и об Анне, моей теперь уже мачехе.

Мои мысли останавливаются на Лере. Моя бывшая подруга и новая сводная сестра. Сегодня она выглядит великолепно, фигуристая, с завитыми волосами, похожая на ангела, хотя она совсем не такая. Она просто лгунья, обернутая в красивую упаковку.

И хотя я не хочу вставлять в нее свой член, мне интересно, позволила бы он воспользоваться своим ртом, как это делает сейчас Вика. Я представляю, как она стоит передо мной на коленях, смотрит на меня своими большими, голубыми глазами, как я наказываю ее своим членом, вытягивая правду прямо из ее маленького красивого ротика.

Мои глаза закрываются, и я вижу только ее.

Запустив пальцы в копну светлых волос Вики, я представляю Лерины каштановые. Я держу ее крепко и трахаю ее горло, слушая влажные звуки и тихое мычание.

Держу пари, она вся мокрая, просто ждет, когда мой член заставит ее кончить, интересно будет ли Лера такой? Будет ли она течь от меня?

Уверен, что да.

На мгновение я думаю вытащить свой член изо рта Вики и трахнуть ее киску, но не делаю этого. Достаточно того, что я думаю о своей лживой сучке сводной сестре, пока трахаю ее рот.

Сегодня все только для меня, а ей придется использовать какой-нибудь другой член, чтобы кончить.

Неистово двигая бедрами, я откидываю голову назад и позволяю эйфорическому наслаждению захватить меня. Пронзительные голубые глаза и кремово — белая кожа. Все, что я вижу, это Лера. С теплым ртом Вики, обхватившим мой член, и запретными мыслями, терзающими меня, я бурно кончаю ей прямо горло. Она издает еще один рвотный звук, а затем сглатывает.

Блядь, блядь, блядь.

Волны удовольствия захлестывают меня, и я делаю шаг назад, мой член падает с ее накрашенных губ. Мое сердце неистово бьется в груди, подтверждая, что оно все еще есть там. Как только наслаждение исчезает, я запихиваю член обратно в боксеры и натягиваю брюки.

Я еще даже не разговаривал с Лерой, но уже чувствую как глубоко она засела в моей голове. Хорошая новость в том, что я слишком сильно ее ненавижу, чтобы слушать, что она скажет. Плохая же новость, что моему члену нравится образ ее стоящей на коленях.

Я чувствую, как Вика смотрит на меня, прожигая мою плоть.

— А как же я?

Она явно дуется.

— А что ты? — переспрашиваю я, заправляя рубашку в брюки. — Иди, прыгни на член Германа. Уверен, он не откажет, вы хорошо проведете время.

Мой ответ, совсем не то, что она хотела услышать, она вскакивает с пола, вытирая рот тыльной стороной ладони, гнев кипит в ее чертах, но мне плевать.

— Почему ты такой придурок? — рычит она, разглаживая рукой переднюю часть своего розового платья.

Вику можно назвать принцессой. Ей нравятся блестящие вещи и люди, которых, как она знает, ее родители не хотели бы видеть с ней, и хотя я не такой уж и плохой, меня нельзя назвать благородным.

Ее отец был бы в ярости, если бы узнал, что она со мной.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Я ничего не могу с этим поделать, дорогая. А теперь иди, и убедись, что никто не видит, как ты уходишь.

Она закатывает глаза на мое требование, но делает, как я сказал, выбегая из комнаты, словно там пожар. Дверь открывается и закрывается с тихим щелчком, и я наконец-то остаюсь наедине со своими мыслями. Выдохнув, я провожу рукой по своим коричневым брюкам.

Вика красивая, вообще-то, все девушки, с которыми я трахался, красивые, но…

Валерия Рудова.

Я не могу выбросить ее из головы. Она дурманит голову, мысли и чувства. Она преследует меня уже много лет, память о ней глубоко вонзилась в мой разум.

Время должно было залечить раны, но оно лишь заставило их загноиться. Раны вскрылись, когда сегодня, я увидел ее. Боль от встречи с ней разозлила меня настолько, что мне пришлось уйти сразу после церемонии.

Мне захотелось причинить ей боль, уничтожить ее. А ведь было время, когда я был готов ради нее на все. Она смотрела на меня не так, как другие девочки, а как будто я был для нее божеством. Она хотела быть моим другом, или, по крайней мере, я так думал.

В то время я бы не тронул ее, я даже не подумал бы причинить ей боль, но сейчас… черные мысли поглощают меня. В моей голове всплывает воспоминание из детства, и меня тянет назад во времени.

— Витек сказал, что поцеловал Машку, — объявляю я, когда мы идем по улице к автобусной остановке.

Лера пожимает плечами, как будто ей все равно.

— Ну и что, какая разница, поцелуи — это отвратительно.

Это странно, но я всегда хотел сделать это с Лерой, больше чем с любой другой девушкой в школе. Она не стала бы смеяться надо мной, если бы я облажался или сделал что-то глупое.

Мы были друзьями, и она всегда была рядом со мной.

— Что бы ты сказала, если бы я захотел тебя поцеловать?

Ее голубые глаза расширились, и она остановилась на середине шага, прежде чем толкнуть меня в плечо. Ее маленькие кулачки были сжаты. Она была такой милой, когда злилась.

— Я бы сказала тебе уйти, потому что целоваться противно, я лучше пожую жвачку, которая приклеена под партой, чем поцелую тебя.

Ухмыльнувшись, я дернул ее за хвостик.

— Хорошо, я бы тоже не стал тебя целовать.

Я слабо улыбнулся при воспоминании. Это было до того, как она стала лгуньей, до того, как она разрушила мою семью.

Я не знал, что больнее: ее предательство, ложь или потеря ее как друга. Я забыл о своей эгоистичной боли, когда она вошла в загс с улыбкой на лице и вела себя так, будто ничего не сделала.

Как будто она не испортила мою жизнь. Но она еще как сделала, она разрушила мою семью и заставила нас жить в ночлежке со всякими маргиналами. Ее ложь уничтожила все. Она разрушила брак моих родителей. Она не заслужила быть здесь, наслаждаться праздником, закусками и пить вино.

Нет, она заслуживает лишь душевной боли, и я надеюсь, что она не собирается оставаться, потому что если она это сделает, я уничтожу ее. Я отправлю ее обратно в ту грязную нору, из которой она выползла, ей лучше дважды подумает, прежде чем снова пересечься со мной.

Сегодня вечером я сделаю ей одно предупреждение, единственный раз, когда я проявлю к ней хоть каплю милосердия. Может, ее мать и пробила себе путь в жизнь моего отца, но Лера ни за что на свете не найдет дорогу в мою.

Сводная сестра или нет, для меня она больше не существует.

Она умерла для меня в ту ночь, когда солгала обо мне своему отцу.

Через несколько минут я покидаю подсобное помещение клуба и пробираюсь обратно в банкетный зал, не удостоив никого из посетителей даже взглядом. Я уверен, что никто даже не заметил моего отсутствия. Они все слишком заняты заискиванием перед моим отцом. Да и он сам не обращает на меня внимания сегодня, более того, с тех пор как он начал встречаться с Анной, несколько месяцев назад, я стал менее интересен ему.

Я стараюсь не зацикливаться на этом. Я ведь уже не ребенок, который нуждается в отцовском внимании.

Я обвожу взглядом комнату, все так помпезно. Возле бара стоит скульптура лебедя, вырезанная изо льда, из клюва которого льется вино, и я не могу понять, зачем мой отец тратит деньги на всю эту ерунду.

Мои глаза сталкиваются с глазами Германа. Лучший друг и доверенное лицо, он прошел со мной через многое. Кроме Леры, он единственный, кто меня знает.

Через год после того как мы съехали от Лериных родителей в моей жизни появился он. Мы сразу не понравились друг другу, но у нас было общее презрение к жизни. Она была жестока, и мы одинаково ощущали на себе все ее тяготы.

Пересекая комнату, я останавливаюсь прямо перед ним.

— Ты что трахался? У тебя глаза всегда так блестят после этого.

— Я не собираюсь тебе рассказывать.

Одариваю его наглой улыбкой.

— Зачем рассказывать, когда по тебе все видно.

— Ты так хорошо меня знаешь?

Герман пожимает плечами.

— Пиво, будешь?

— Думал, ты никогда не спросишь.

Усмехаюсь я, взяв пиво из его протянутой руки. Поднеся бутылку к губам, я делаю большой глоток и оборачиваюсь, осматривая комнату. Холодное пиво охлаждает мои разгоряченные внутренности.

Я не могу прекратить искать ее. Она как магнит, который тянет меня и его притяжение слишком сильно.

— А она симпатичная… — подмечает Герман.

Симпатичная? Она просто великолепна.

— Не позволяй ее внешности обмануть тебя. Она также мастер манипуляций и враг, а то, что у нее есть такие сиськи, делает ее еще опаснее. Так что, лучше тебе туда не лезть.

Я вижу, что он обратил внимание на то как сильно я сжал бутылку пива.

— Неужели, мне кажется в тебе говорит собственник. Ты ревнуешь?

Его голос издевающийся, дразнящий и я смотрю на него в ответ.

Герман пытается раздуть из мухи слона, обычно мне нравятся его выходки, но сегодня не лучший вечер для подобных приколов. Я не стану ревновать, даже если друг переспит с Лерой, на самом деле, мне плевать, в кого он вставит свой член.

— Ревность — это не то, чем бы я назвал то, что я чувствую. Это больше похоже на жгучую ярость. Я хочу причинить ей боль, — бормочу я, возвращая свое внимание к нашим гостям.

В этот момент мой взгляд впивается в Леру. Она потрясающая, ее шелковистые каштановые волосы спадают мягкими локонами по спине, обрамляя нежное лицо. Ее кожа кремово-белая, без единого пятнышка. Она выглядит как настоящая принцесса, нежная, хрупкая. Ее полные губы окрашены в кроваво-красный цвет, но глаза выглядят невинно, что забавно, поскольку она совсем не такая.

— Может, тогда трахнешь ее? — неожиданно предлагает Гера, и мое лицо замирает.

— Трахнуть ее? — я поднимаю бровь. — А как это по-твоему должно помочь? Я хочу, чтобы она плакала, а не извивалась от удовольствия.

Герман пожимает плечами, отпивая пива.

— Тогда я не знаю, что тебе сказать. К тому же, кто знает, может, она просто пришла на свадьбу своей матери? Может, ее намерения не так плохи, как ты их себе представляешь.

Я всегда предпочитаю сомневаться. Герман понятия не имеет, о чем он говорит.

— Лучше, чтобы она была здесь только для этого, — говорю я.

Хотя это сомнительно. Я уверен, что слышал, как отец говорил с Анной о том, чтобы пригласить Леру пожить у нас. Если она умна, она не примет это предложение. Лучше бы ей уехать..

Как безумец, я пялюсь на нее, наблюдая, как она улыбается и разговаривает с гостями. Внутри меня сгущается тьма, гнев, который дремал очень долгое время, и он пробуждается, поднимается на поверхность, как лава из жерла вулкана, и когда я извергнусь, она будет первой, кого зацепит.

— Дамы и господа, пришло время для первого танца молодых. Пожалуйста, Александр и Анна, выйдите на танцпол и покажите нам, что вы умеете, — гремит в динамиках голос Артура, ивент менеджера, который проводит это мероприятие и по совместительству является другом Германа.

Толпа расступается, освобождая место для моего отца и его новой жены. Все затихают, когда начинает играть музыка, все взгляды устремлены на них, включая мой собственный. Они танцуют, мой отец держит ее крепко прижав к себе, наклоняется, чтобы, скорее всего, прошептать ей на ухо какие-то приятные слова.

Их улыбки ослепительны и наполнены любовью, такой любовью, что это прямо таки отвратительно. Я делаю еще один глоток пива, чтобы хоть как-то отвлечься от этого действа.

Я никак не могу заставить себя почувствовать хотя бы малую толику счастья по отношению к ним. Этого никогда не произойдет, как бы Анна ни старалась быть милой со мной. В моих глазах она всегда будет матерью врага.

Негодование бурлит у меня в венах, пока они продолжают танцевать. Этот брак одновременно благословение и кошмар.

Кошмар, потому что он сделал Леру моей сводной сестрой, и благословение, потому что вернул ее к себе, дав мне возможность отомстить.

В ту ночь, когда мы уехали, не взяв с собой ничего, кроме нескольких вещей, после того, как отец рассказал мне, что она сделала. Я поклялся расквитаться с ней, и, возможно, все было бы не так плохо, возможно, я смог бы все забыть, но потом мои родители развелись, и это еще глубже вогнало нож в мое сердце.

Взяв все свои чувства контроль, я все обдумал и возложил вину на Леру, зная, что если у меня когда-нибудь появится шанс увидеть ее снова, если она когда-нибудь снова покажется в этом городе, я отомщу. И мне повезло, ее заносчивая мать влюбилась в моего неприлично богатого отца.

Я стараюсь не думать о том, что Анна теперь замужем за моим отцом, нежится в его богатстве, в то время как моя мать после развода не получила ничего, ни копейки. Я перевожу ей несколько десятков тысяч каждый месяц со своей карты, чтобы она могла прожить.

Мне плевать на деньги, я бы дал ей больше, если бы мог.

Когда песня закончилась и их танец завершился, и, слава богу, меня не стошнило, голос Артура снова разносится по комнате, заставив меня закатить глаза. Хватит уже этих душещипательных речей и плоских шуток. Давайте просто напьемся и забудем, что этот кошмар вообще произошел.

— А теперь, по просьбе жениха и невесты, я хотел бы пригласить их детей на танцпол. Пускай же они присоединятся к своим родителям.

Блядь? Не может быть.

Нет. Блядь. Ни за что.

Мой взгляд переходит на отца, который смотрит на меня предупреждающе, он не хочет, чтобы я устроил сцену. Он сказал мне вести себя хорошо и принять Леру в семью, вероятно, чтобы угодить его новой жене. Но я никогда не приму ее обратно в свою жизнь. Никогда.

Лера бежит ко мне, встречая меня в центре, она судорожно сжимает руки, в ее глазах мелькает нервозность.

Мне нужно притвориться хорошим парнем, чтобы отец не лишил меня денег.

Начинается следующая песня, и я делаю хищный шаг по направлению ней.

Беги сука. Беги так быстро, как только можешь.

Я хватаю ее за талию, притягивая к груди, а затем предлагаю вторую руку, как настоящий джентльмен.

Лерочка тихо задыхается сквозь приоткрытые губы от моих прикосновений, и я получаю удовольствие от осознания того, что могу добиться от нее даже самой простой реакции.

Нерешительно, как будто она уже знает, что с ней произойдет, она кладет свою гораздо меньшую руку в мою, и меня словно пронзает электрический ток.

Как бы я ни старался, я не могу не замечать, какая мягкая и теплая ее рука внутри моей, тепло ее прикосновения просачивается глубоко в мои вены.

Приятная? Мягкая? Какого черта, когда я стал таким хлюпиком? Какого черта я думаю о ее руке, о том, какая она? Она ничто, ничто, просто аферистка.

Но такая хрупкая и приятная на ощупь.

— Привет, Кость… — шепчет она.

Привет? И это она говорит после всего этого времени. После того, что она сделала со мной… что она сделала с моей семьей?

Кровь в моих жилах закипает, но я сдерживаю свой гнев. Когда я не отвечаю ей, она продолжает говорить, как будто шесть лет назад ничего не произошло.

— Итак, я полагаю, мы будим учиться в одном вузе? — спрашивает она, глядя на меня сквозь густые ресницы. Вблизи она выглядит потрясающе, что только усиливает мою ненависть к ней.

— Не надо! — злобно цежу я сквозь стиснутые зубы. — Не притворяйся, что мы друзья.

Все ее тело напрягается от моих слов, а я лишь крепче сжимаю ее талию. На ее лице мелькает шок, и я снова озадачен тем, как невежественно она ведет себя в этой ситуации.

Это притворство. Простое и понятное.

Она может обмануть всех остальных, но меня ей не обмануть. Я не попаду в плен ее красоты.

Интересно, а как она представляла свое возвращение, наверное, она думала, что все обрадуются и забудут что она всех наебала?

Не в силах остановиться, я притягиваю ее ближе, так близко, что ее пышные груди касаются моей груди.

Я не могу остановить себя от того, чтобы посмотреть на них.

В последний раз, когда я видел ее, она была еще плоской, а теперь она выросла, ее тело наконец-то приобрело форму, бедра округлы, а груди вздымаются.

Ее сладкий аромат проникает в воздух, заполняя мои ноздри. Возможно, если бы я не ненавидел ее так сильно, я бы нашел это привлекательным, но вместо этого я говорю себе, что это отвратительно.

Не обращая внимания на то, как она прижимается ко мне, и на желание вдохнуть ее, я наклоняюсь, прижимаясь губами к ее уху.

— Этот твой невинный образ, он милый и все такое, но я вижу тебя насквозь. Я чувствую запах лживой суки.

— Что… что?

Ее тело дрожит в моих руках, а дыхание сбивается, как будто она боится.

— Это твое единственное предупреждение. Уходи, возвращайся туда, откуда пришла… и я пощажу тебя, только в этот раз.

Я облизываю губы, отстраняюсь, позволяя своим глазам опуститься на ее стройную шею. Я вижу, как пульс бьется под кожей, выдавая ее страх, и не могу сдержать зловещую улыбку, которая появляется на моих губах.

— Костя…

Я не должен жаждать ее боли, ее страха, как я делаю это сейчас. Я знаю, что это хреново, но она сама виновата.

Мое тело покалывает, сердце бешено стучит в груди. Ее страх — как наркотик, и я сделаю все возможное, чтобы получить еще одну дозу.

— Останься, и я заставлю тебя пожалеть. Так или иначе, ты вернешься обратно к своему папочке. Я заставлю тебя заплатить…

Песня заканчивается, и я отпускаю ее, как будто она ядовитая змея, которая может напасть в любую секунду. Развернувшись, я ухожу с танцпола и возвращаюсь к Герману, который улыбается, как конченый мудак. Я ненавижу ее, но я также хочу ее.

Я выхватываю у него свое пиво и выпиваю до дна. Я не хочу снова видеть ее лицо. Мне невыносимо видеть, как она изображает невинную маленькую девочку, когда я слишком хорошо знаю, что она лживая тварь.