Глава третья

Она…

Что это было?!

Мое тело дрожит, пока я смотрю, как Костя удаляется от меня. Я уверена, что представляла себе наше первое общение совсем не так. Моя рука все еще теплая от его прикосновения, и мне кажется, он прожег дыру в моем платье в том месте, где касался моей талии.

Почему он так зол на меня?

Я весь день наблюдала за ним издалека. Боялась заговорить с ним после столь долгого времени, ведь мне хватило одного только взгляда, чтобы понять, мальчик, которого я знала с раннего детства, уже не мальчик, а мужчина.

Мрачный, задумчивый мужчина, который, очевидно, имел на меня виды. Его неожиданное предупреждение звучит у меня в голове. В его словах сквозило презрение, в его глазах была ненависть, но я не понимаю почему.

Я не могу отвести от него глаз и забыть, как он смотрел на меня во время нашего танца. Я думаю, этот образ навсегда запечатлелся в моей памяти. Он красив как грех, его волосы такого же русо-коричневого цвета, но подстрижены короче. У него мужественная острая челюсть и высокие скулы. А его голубые глаза кажутся темнее, а недобрый прищур, говорит о намереньях. Время пошло ему на пользу, ведь теперь, он выглядит так, словно сошел с обложки журнала.

Тряхнув головой, я прогоняю возникшие образы. Пытаюсь забыть, что я чувствовала, когда он прикасался ко мне. Те бабочки, которые были у меня в животе многие годы назад. Его внезапная ненависть ко мне сбила с толку. Это я должна злиться, а не он.

Я потеряла все, а он… он все получил. Так же, как дядя Саша и моя мать, он получил все, что хотел.

Раньше он был ребенком из малообеспеченной семьи, у кого ничего не было, но теперь роли поменялись, теперь я девушка у которой нет ничего…

Люди начинают возвращаться на танцпол, и я понимаю, что все еще стою в центре зала. Все продолжают праздновать, и я заставляю свои губы растянуться в улыбку, нервно проводя рукой по своему платью.

У меня кружится голова, я чувствую себя пьяной, и все это из-за одного простого танца.

Мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки и заставить себя начать двигаться, я сразу же нахожу выход из толпы и иду к столу, где сидели молодожены. Я оглядываюсь, пытаясь найти свою маму, но все, что я вижу, это сотни незнакомых мне лиц.

Все мои страхи начинают просачиваться в мой разум. В горле образуется комок. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.

Я слышала, как некоторые гости шептались обо мне, о том, что моя мать вышла замуж за деньги, а мой отец обычный алкоголик. Их слова ранят, не смотря на то, что они не говорили их лично мне.

Пытаясь успокоить боль в груди, я напоминаю себе, что я здесь для своего бедующего, для своей мечты, но слова Кости — это не то, от чего я могу просто отмахнуться. Быть может, он не имел в виду то, что сказал.

Может быть, он пошутил?

Хотя вряд ли.

Я снова обвожу взглядом комнату, молча ищу его, но его нигде не видно.

Все вокруг веселятся, пьют, танцуют и поют, а я стою в углу комнаты одна. Сейчас я понимаю, что это не то место, где я должна была появляться. Костя и мама уже доказали мне это. И все же мне больше некуда идти, некуда податься. И почему-то мне хочется, чтобы мое прошлое стало моим настоящим, где мы с Костей беззаботные дети.

Где мои родители все еще вместе, а я так и не узнала секрет, который разрушил наши семьи…

Шесть лет назад…

Беззаботно играя во дворе, я бегу за Костей. Он всегда оказывается быстрее, и, конечно же, доберется до гаража раньше меня. Трава щекочет мои босые ноги, и я едва не спотыкаюсь об разбросанные на дорожке инструменты. Я слишком занята и не замечаю, что происходит вокруг, все мое внимание приковано к бегущего впереди Косте. Он смотрит на меня через плечо, его глаза блестят в лунном свете, а его каштановые волосы выглядят так, будто их не мешало бы подстричь, как и говорит моя мама.

— Лера поднажми, черепахи быстрее бегают, — как всегда, подначивает он.

Мама говорит, что это потому, что я ему нравлюсь, но я не думаю, что это так, он мне не больше чем друг.

Вбежав в гараж, я вижу его возле лестницы, которая ведет в небольшой чердак, кладу руки на бедра и пытаюсь перевести дыхание.

— Просто не повезло родиться с длинноногими ногами, — запыхавшись выдаю я, но он не отвечает мне. Вместо этого он быстро бежит на верх, его тело исчезает из виду через несколько секунд.

Покачав головой, я начинаю аккуратно подниматься наверх по узким деревянным ступенькам. Просунув голову через квадратный вырез в потолке, я вижу Костика, сидящего у стены. Он смотрит в окно, выходящее во двор. Войдя в небольшое помещение, я занимаю место рядом с ним.

Как только я сажусь, парень обращает свое внимание на меня. Его глубокие голубые глаза напоминают мне бескрайнее небо. Когда он улыбается, у меня в животе появляется странное ощущение, но я не понимаю, почему оно возникает. Оно возникает часто, почти каждый раз, когда он дарит мне свою улыбку.

Мои глаза блуждают по нему. На нем поношенные джинсы и простая хлопковая футболка. Мой папа говорит, что у его родителей мало денег, из-за того что отца сократили на работе, и что он не может позволить себе новую одежду, поэтому я не должна дразнить его, но я думаю, что его одежда выглядит просто отлично.

Именно поэтому его семья живет у нас уже несколько недель, им не на что снять жилье. В любом случае, я не против, чтобы они жили с нами. У меня нет братьев и сестер, и мне нравится, что Костя здесь, с ним можно проводить время, особенно если у него хорошее настроение и он не ведет себя как придурок.

При свете луны, проникающем через окно, я могу хорошо видеть лицо Кости. Он потирает подбородок и сводит брови, это выражение я уже видела на его лице. Когда он так смотрит, он напряженно думает, копается в своей голове, пытаясь придумать что-то интересное.

— Правда или действие, — выдает он.

В эту игру мы играем достаточно часто. Но Костя говорит, что название можно сократить до просто «правда», потому что обычно я выбираю только это.

— Действие, — смело выкрикиваю в ответ.

Не знаю, почему я делаю это выбор. Наверное, это потому что я устала от того, что Костя постоянно дразнит меня.

Когда по его лицу расползается довольная ухмылка, я понимаю, что он придумал что-то, что считает достаточно интересным. Его глаза горят азартом, и я начинаю беспокоиться, что он придумал, что-то непосильное.

Я хочу изменить свое решение и выкрикнуть, правда, но прежде чем я успеваю это сделать, он начинает говорить.

— Я хочу предложить тебе… пробраться в спальню твоих родителей.

— В спальню моих родителей? У меня будет столько неприятностей, если мама меня поймает! — шепчу я.

Мой папа на работе, поэтому в комнате спит только мама. Но сейчас середина ночи, и я должна тоже спать, а вместо этого я здесь. У нас обоих будут большие проблемы, если наши родители узнают, что мы гуляем ночами.

— Я так и думал, что ты испугаешься, — разочаровано говорит он, озорно сверкнув глазами.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, а по щекам ползет жар от его слов.

— С чего ты взял? Я не боюсь, — высоко поднимаю голову, чтобы он видел, насколько я уверенна в себе. — Я не только войду туда, но и достану что-нибудь из маминой шкатулки.

— Это будет интересно, — он потирает руки. — Я жду тебя здесь.

— Тебе не придется ждать долго. Я вернусь очень скоро, — ухмыляюсь, уверенная в себе, но Костя лишь закатывает глаза, явно не веря в такой исход, что только усиливает мое желание доказать, как он не прав.

В моем животе все скручивается в узел, когда я иду через гараж, а после пробираюсь через двор к дому. Мой пульс учащается, когда я на цыпочках поднимаюсь по лестнице, пытаясь не наступать на скрипучие места.

Не знаю, почему я так нервничаю.

Я всегда могу сказать ей, что мне приснился плохой сон или что-то в этом роде, и она обязательно мне поверит. Сосредоточившись на своих мыслях, я все же наступаю на скрипучую половицу, звук отражается от стен и разносится по коридору.

Замерев, я задерживаю дыхание, мои уши закладывает, а сердце бешено стучит в груди.

Через секунду до моих ушей доносится шепот…

Говорят двое, но я могу разобрать только один голос — мамин.

Почему она шепчет? С кем она говорит? Мама Костика на сутках в больницы, а комната его отца находится внизу, его здесь быть не должно.

На мгновение я думаю о том, чтобы развернуться и пойти в свою кровать, забыв про Костю с его дурацкими испытаниями, но я не могу. Я хочу доказать, что он ошибается, ведь я не трусиха.

На цыпочках я приближаюсь к спальне родителей. Звуки становятся громче, мои глаза расширяются, когда я слышу, с кем разговаривает мама. Слова, которые я слышу, я никогда не смогу забыть.

— Это лучшая ночь в моей жизни, такого у меня не было никогда…

Вчера вечером, после свадьбы, когда я легла спать, слезы наполнили мои глаза, единственное чего я желала, это чтобы следующий день был лучше. Все мысли о Косте я вытесняла на задворки сознания, вместе с его злостью.

Мне нужно сосредоточиться на предстоящей учебе, чтобы изменить свою дерьмовую жизнь к лучшему. Все, что я могу сделать, это продолжать двигаться вперед, помня, что моя жизнь может быть хуже.

Проснувшись на утро, я надеялась, что смогу провести время с мамой до того, как они с Александром Геннадьевичем уедут в свадебное путешествие, но быстро поняла, что этого не произойдет. Вчера ее почти не видела и сегодня я не могу найти ее в этом огромном доме.

На самом деле, я не нахожу никого, кроме уборщицы.

Разочарование тяжелым грузом оседает в моей душе. Когда я уже наконец смирюсь с тем, что моя мама всегда отсутствовала и будет продолжать отсутствовать в моей жизни. Шесть лет назад я не просто потеряла все, я потеряла маму.

Зажмурив глаза, я прогоняю воспоминания, медленно вдыхаю через нос и выдыхаю ртом. Через несколько мгновений я чувствую себя спокойнее и открываю глаза.

По крайней мере, я еще не наткнулась на Костю, ведь я не знаю, что от него ждать после его вчерашних загадочных угроз.

Я совершенно не понимаю, что с ним делать. Я была слишком потрясена его словами, чтобы хоть что-то ему сказать. Я хотела ответить, но, наверное, от неожиданности не смогла, мои голосовые связки отказались работать.

Большую часть утра я сижу в своей комнате, тайком выхожу, чтобы позавтракать, а затем возвращаюсь обратно. Странно оставаться здесь, брать еду без спроса. Появляется ощущение, словно я ворую. Я не чувствую себя здесь как дома, я скорее гость, причем нежеланный. Когда я слышу голоса, разносящиеся по дому, я высовываю голову из двери своей спальни.

Я никого не вижу, но слышу мамино хихиканье и глубокий смех дяди Саши. Я спускаюсь по лестнице, радость от того что я увижу маму переполняет, возможно у меня будет шанс провести с ней немного времени. Когда я достигаю нижней ступеньки, меня снова постигает разочарование, потому что я понимаю, что мама надолго не задержится, так как они уже достают чемоданы из шкафа в прихожей.

— Привет, Лер, — приветствует меня мама. — Мы как раз собираемся в аэропорт.

— О, хорошо, — говорю я, стараясь скрыть обиду в голосе.

Разве я не должна была привыкнуть к тому, что она с легкостью оставляет меня одну?

Ну что же такая у меня мама, вечно пропадающая и не заботливая.

— Прости, что не успела, пообщается с тобой, нам нужно было сделать некоторые дела, — объясняет она, копаясь в своей сумке.

Когда она говорит, то даже не смотрит на меня, что действует мне на нервы. Я ее дочь, а не какая-нибудь посторонняя, она могла бы уделить мне хоть каплю своего внимания.

Дядя Саша открывает дверь и начинает выкатывать первый чемодан, в этот момент я замечаю, что кто-то мелькает на заднем плане, во дворе.

Костя.

Воздух вокруг меня становится электрически заряженным. Мелкие волоски на моих руках встают дыбом при его появлении. В детстве, я считала его отвратительным. То есть, я думала, что все мальчики такие. Но теперь, он вызывает во мне бурю новых для меня эмоций.

— Вот ты где. Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем мы уедем, — говорит Александр Геннадьевич, подпирая чемоданом дверь.

— В чем дело? Я занят, — огрызается Костя, его взгляд устремлен в экран телефона, на отца он даже не взглянул. Его мышцы напрягаются, он словно чувствует мой взгляд и поворачивает голову на меня.

Я должна отвернуться, это было бы разумно, безопасно, но я не делаю этого.

Я просто рассматриваю его, то что я вижу прекрасно. К тому же, он уже относится ко мне негативно, я думаю, что хуже от этого не будет. Рассматривая его внешний вид, я замечаю, что на нем простые джинсы, которые висят низко на бедрах, в сочетании с простой хлопковой футболкой и парой кроссовок.

Сейчас он больше похож на мальчика из прошлого и совсем не напоминает вчерашнего в костюме и галстуке.

Сглатывая, я представляю, какое тело он прячет под этой футболкой. Интересно у него есть шесть кубиков? Наверное его мышцы упругие, словно из камня. Блин, Лера, что за грязные фантазии.

Мысленно поругав себя, выхожу из транса, в который меня ввело его присутствие, и облизываю пересохшие губы. Надеюсь, у меня не текли слюни. Меньше всего я хочу, чтобы он знал, что привлекает меня.

Александр Геннадьевич игнорирует неуважительное поведение своего сына. Очевидно, он привык к этому.

— Произошли некоторые изменения… Я знаю, что говорил вам обоим, что мы можем снять вам жилье или вы можете жить в общежитии, но мы с Аней решили, что будет лучше, если вы поживете здесь… Покрасней мере, пока не привыкнете друг к другу.

— Ты, наверное, издеваешься надо мной, — прерывает Костя своего отца, его взгляд становится убийственным.

— До университета здесь всего двадцать минут езды, вы можете ездить вместе. Вам будет полезно пообщаться. Узнать друг друга получше, — добавляет Александр Геннадьевич.

Костя недовольно фыркает, его глаза закатываются так сильно, что я боюсь того, что они могут там застрять.

Моя мама нервно улыбается, ее взгляд перемещается по каждому из нас, как будто она пытается избежать конфронтации. Как это типично для нее. Всегда избегает острые моменты.

— Ладно, все обсудим позже, но сейчас я хочу, чтобы ты меня понял…

Дядя Саша пристально смотрит на Костю и пытается говорить авторитетным голосом.

— Я хочу, чтобы ты присмотрел за Лерой. Покажи ей что к чему, ведь у нее совсем не было времени осмотреться здесь. Помнишь, как вы раньше дружили?

Последнее он произносит с задором, но в этом нет ничего радостного.

Я застряла в доме с человеком, который ненавидит меня без видимых причин и имеет проблемы с самоконтролем, которые, скорее всего, замечаю только я.

Замечательно.

— Зачем за ней присматривать? Она большая девочка. И может о себе позаботиться, — отвечает Костя, разводя руки в стороны. — Лера ты и правда такая беспомощная? — выкрикивает он, обращаясь ко мне.

Решаю не отвечать и просто пропускаю мимо ушей его колкость в мой адрес. У этого парня явно какие-то проблемы с психикой, и я не хочу лишний раз провоцировать его.

У меня есть свои проблемы, и я думаю, что не стоит добавлять его в эту кучу.

Александр Геннадьевич разочарованно вздыхает.

— Береги ее, Кость. Я серьезно. Если ты ослушаешься меня, то последствия тебе не понравятся.

Предупреждение ясно, как белый день: не выполнит — отец его уничтожит. Каким образом, я не знаю, но мне любопытно. Костя не производит впечатление податливого и мягкотелого, он не из тех кто просто примет наказание и оставит все как есть, он взрослый.

Что может сделать его отец, чтобы навредить ему? Отберет у него карточку?

В комнате повисает тишина. Мне становится неуютно и хочется вернуться в свою спальню.

— О, я присмотрю за ней. Отдыхайте и не о чем не думайте, — наконец говорит он, его губы кривятся и на них появляется зловещая улыбка.

Меня пугает ненависть в его глазах. Моя кожа горит, а щеки пылают без разрешения. Это больше похоже на угрозу, чем на обещание оберегать меня. В этот самый момент, я обещаю себе не попадать в ситуацию, в которых, я буду нуждаться в нем.

Я не могу на него положиться, так же как и на свою мать.

Прежде чем кто-то успевает сказать что-то еще, он поворачивается и выходит из комнаты.

Напряжение окутывает меня. Я хочу спросить, куда он пошел, но это не мое дело, и я говорю себе, что мне все равно. Он может делать все, что хочет. В любом случае, так будет лучше. Может быть, если я не буду мешать ему, он не будет мешать мне. Нет конфликтов — нет проблем.

Надеюсь, мы сможем поладить, по крайней мере, до возвращения родителей.

— Когда я вернусь, мы обязательно пробежимся по магазинам и зайдем в спа.

Мамин легкий голосок доносится до моих ушей, и я меняю выражение лица, даря ей поддельную улыбку вместо разочарованного хмурого взгляда.

— Конечно, классная идея.

Так и есть, но три года назад это звучало бы лучше.

Боже, мне нужно поменьше вспоминать о разочарованиях в жизни и о прошлом. Сейчас ничего нельзя сделать, чтобы изменить то, что произошло.

Жизнь бывает жестокой, так что смирись с этим и двигайся дальше, мысленно повторяю я.

— Вот и отлично. Не скучайте тут без нас. Все мы убегаем, нужно успеть на самолет. Я уверена, что с Костей все будет хорошо. Он иногда бывает немного угрюмым, главное не позволяй ему обижать себя. Он привыкнет.

Мама обнимает меня и целует в щеку, прежде чем уйти.

Дядя Саша как-то криво улыбается мне и следует за мамой, в то время как она повторяет список необходимых вещей. Я же остаюсь стоять в прихожей, мои ноги словно прилипли к полу.

Одиночество. Снова и снова я одна.

Слезы щиплют глаза, и я пытаюсь проглотить эмоции, но они не желают униматься и продолжают неконтролируемо течь по щекам.

— Все настолько грустно?

Его глубокий голос звучит у меня за спиной за мгновение до того, как его запах ударяет мне в нос. Терпкая мята с корицей. Я оборачиваюсь, вытирая слезы с глаз.

Откуда он взялся?

— Что грустно? — хриплю я.

Его глубокие голубые глаза смотрят прямо в мои, а после он обводит мою фигуру придирчивым взглядом и покачивает головой в стороны от удовольствия или, может быть, любопытства. Он как будто пытается прочитать мою душу, пытается увидеть мои секреты.

Нет. Нет, я не покажу ему, насколько я слаба. Насколько мне пришлось переломить себя, чтобы принять предложение его отца.

Он подходит ближе, его твердая грудь прижимается к моей. Я ощущаю его твердое, сотканное из мускулов тело, он великолепен, и я хочу отвести взгляд, но не могу.

Я уверена, что он хочет запугать меня, и ему это с легкостью удается, поскольку он, сантиметров на тридцать выше и как минимум на столько же килограмм тяжелее. Но страх это не все что я чувствую, есть и другое чувство, оно пробивается сквозь дрожь и панику, это странное чувство распространяет тепло в моем животе.

Я вынуждена запрокинуть голову назад, чтобы сохранить с ним зрительный контакт. Глубоко дыша, я втягиваю ноздрями его пьянящий аромат.

Мало того, что он великолепен, так он еще и пахнет сногсшибательно.

— То, что ей на тебя наплевать. То, что здесь, тебе не рады. Почему бы тебе не посмотреть фактам в лицо, Лера, ты никому не нужна. Никому. Ты просто дешевая лгунья.

Он мог бы дать мне пощечину, и это было бы не так больно, как слышать, от него правду о которой я пытаюсь не думать. Сжав руки в кулаки, я говорю себе, что не стоит бить его, ведь в какой-то мере он прав, и он не знает, насколько дерьмовой стала моя жизнь после той ночи шесть лет назад.

Он наклоняется к моему лицу, его глаза переходят на мои губы, и на мгновение мне кажется, что он может поцеловать меня, и я вроде как хочу этого.

Я хочу укусить его губу, пустить ему кровь и заставить его почувствовать боль, которая отзывается в глубине моей груди каждый раз, когда я делаю вдох. Но эта мысль мгновенно исчезает при звуке его стального голоса.

— Если бы ты была умной, ты бы уехала еще до того как закрылась дверь за нашими родителями. Теперь их тут нет, некому тебя защитить… некому спасти от меня.

На этот раз это звучит не просто как угроза, это звучит как обещание.

— Кость, мне не страшно. У меня нет ни одной причины бояться тебя. И вообще, почему ты так злишься на меня? Это не моя вина, что наши родители поженились, а тебя сделали моей нянькой, — усмехаюсь я, от близости его тела у меня кружится голова.

Он запрокидывает голову назад, его смех заполняет пространство.

— Ты действительно думаешь, что это связано с тем, что наши родители поженились?

Мои брови сходятся вместе от замешательства. О чем вообще идет речь?

Я ничего ему не сделала, мы не виделись целых шесть лет. Должно быть, он не нормальный, напридумывал не пойми чего.

Когда я ничего не говорю, он начинает качать головой в неверии, его тело вибрирует от ярости, которая проникает внутрь меня и пробирает до костей.

— Врушка. Маленькая, глупая врушка. Вот кто ты. И знаешь что, тебе не удастся выкрутиться, ничто не спасет тебя от меня. Я видел правду, знаю ее из первых рук, и я отомщу тебе. Я буду разрушать твою налаживающеюся жизнь по кирпичику, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.

— Я… — слова застряли у меня в горле. — Я не понимаю.

Я быстро моргаю, его фигура все еще возвышается надо мной, заставляя меня чувствовать себя так, будто я какая-то букашка.

— Скоро поймешь. Если бы я был на твоем месте, я бы не расслаблялся. Никогда не знаешь, когда тебе воткнут нож в спину.

Окинув на последок холодным взглядом он отворачивается и направляется к выходу. От его слов мне становится не по себе, меня пронзает страх.