Глава четвертая

Он…

Капли пота стекают по моему лицу, затуманивая зрение. Я бью по боксерской груше в зале до тех пор, пока мои костяшки не начинают молить, чтобы я остановился, а мышцы на руках трясутся от усталости.

Ярость в моем сознании притупляется, становится слабее и больше не жжет как пламя.

Эта лживая девка думает, что может вернуться в мою жизнь и разыграть меня как дурака. Таращит на меня глаза, как будто она ни в чем не виновата.

Трахни ее, звучит у меня в голове.

— Полегче друг, — восклицает Герман рядом со мной. — Выдохни, хватит месить бедную грушу, на тебя уже все смотрят.

Взглянув на него, я вижу искреннее беспокойство в его глазах, хотя его слова звучат немного наигранно. Я прекращаю наносить удары и кладу руки на мешок, прислоняясь к нему.

— Просто решил хорошенько потренироваться, — говорю я полуправду.

Герман не особо мне верит, он слишком хорошо знает мой взрывной характер и хотя стараюсь держать себя в руках, но когда рядом Лера, я готов вспыхнуть как спичка.

— Ну да.

Герман закатывает глаза и понимаю, что не было смысла лгать, я знаю, он понимает, что для меня это больше, чем просто упражнение. Когда меня что-то беспокоит, я прихожу в спортзал и выпускаю это наружу.

Это лучше, чем ввязываться в драки с другими парнями, как я делал это раньше. Отец задолбался платить ментам и адвокатам, вытягивая меня из передряг.

— Послушай, твой отец снова женился, возможно, тебе это не нравится, но это нормально, ты просто должен держаться. Еще несколько лет, и ты закончишь учебу, сколотишь свое дело и больше не будешь нуждаться ни в нем… ни в ней, — говорит мне Герман, протягивая бутылку воды. — Кстати, о твоей новой сводной сестре… она просто огонь, — продолжает он.

Я откручиваю крышку бутылки и начинаю пить, позволяя холодной жидкости охладить мое разгоряченное тело.

— Да, ты просто капитан очевидность, но я слишком зол на нее, чтобы трахать. Она определенно не заслуживает того удовольствия, которое доставит ей мой член. Я вижу что она сексуальна, но так же я знаю, что она лживая сука.

— Ты же не будешь против, если я к ней подкачу? — спрашивает Гера, и в этот момент меня захлестывает неприятная волна ревности.

Я ненавижу ее, ненавижу то, чувствую себя из-за нее, ту власть, которую она имеет надо мной.

Каким-то образом, и слава богу, мне удается скрыть ревность.

— Ты можешь трахать ее сколько угодно, но только не таскай ее с собой. Я не хочу, чтобы она тусовалась вместе с нами. Если ли конечно ты не хочешь, чтобы я ее убил.

Шучу конечно. Я могу много говорить, но я никогда не подниму на нее руку.

— Больно она мне нужна, ты же меня знаешь.

Он усмехается. Да, я знаю его. Он еще хуже, чем я. Быть козлом для девушек — это его конек… ну, и мой тоже. Разница между ним и мной в том, что я сразу признаюсь девушке, что секс — это все, что мне нужно. Я такой, как говорю, так и есть.

Герман же другой, ему наплевать. Он говорит девушкам все, что они хотят услышать, дает обещания, которые никогда не выполнит. Как только он получает то, что хочет, он бросает девушку быстрее, чем выбрасывает презерватив в мусорное ведро.

— Тогда действуй, она вся твоя.

При моих словах на его лице появляется зловещая ухмылка.

— Я заеду домой, хочу принять душ. Ты не забыл, что нас пригласили на вечеринку, — спрашиваю я, когда мы вместе выходим из спортзала.

— Конечно нет, просто подкатывай за мной, когда закончишь.

Я киваю, и мы расстаемся на парковке. Я сажусь в машину и завожу двигатель. Обычно после занятий в зале я расслаблен, слишком измотан тренировками, чтобы о чем-то беспокоиться.

Сегодня все иначе, сегодня я чувствую себя так же напряженно, как и тогда, когда входил в спортзал. Все благодаря ведьме, живущей в конце коридора.

Дорога домой проходит быстро, и к тому времени, как я паркую машину перед домом, я достаточно спокоен, чтобы не ударить первого встречного по лицу.

Я захожу в дом и поднимаюсь по лестнице, планируя сразу пойти в свою комнату и заскочить в душ, но вместо этого я дохожу до двери в ее комнату и останавливаюсь.

Блядское чувство вновь причинить ей боль не покидает меня. Что-то в ней есть, что-то, что тянет меня к ней. Я хочу увидеть ее снова, посмотреть, как она дрожит, когда я угрожаю ей.

Подойдя ближе к двери, я внимательно прислушиваюсь, не раздастся ли какой-нибудь шум. Когда я ничего не слышу, я берусь за ручку двери и кручу ее, не утруждая себя стуком. Нахмуриваюсь, когда понимаю, что дверь заперта.

Стучу. У нее нет ключа, а это означает, что закрыть можно только изнутри, поэтому я знаю, что она там.

Наверное, прячется, придумывая очередную ложь.

Нетерпение охватывает меня, и когда она не отвечает, я стучу снова. Она, должно быть, в ванной, возможно, а может быть, спит?

Мой член дергается в шортах при мысли о ее обнаженном теле за этой стеной. Я поворачиваюсь и начинаю уходить, но быстро вспоминаю, что от этих дверей есть ключи и я знаю где они.

С оскалом, что застыл на лице я иду вниз и укрываю дверцу подвесного шкафчика, что находится возле входной двери. А вот и заветный ключик.

С ключом в руке я возвращаюсь к ее двери и отпираю ее. Я кладу ключ на облицовку двери сверху, чтобы использовать его в будущем.

Переступив порог и войдя в комнату, я обнаруживаю, что она действительно пуста. В ней нет ни одного предмета, который бы свидетельствовал о том, что она принадлежит ей, никаких личных вещей, фотографий или каких-либо мелочей.

Единственное, что выдает ее присутствие в комнате, это ее уникальный запах, какой-то цветочный. Я не могу точно определить что это, он просто женский, и от него у меня перехватывает дыхание.

Я привык к девушкам, которые пользуются слишком сильными духами и покрывают лицо слоями косметики. Но Лера не делает ни того, ни другого, что делает ее в десятки раз привлекательнее для всех, у кого есть член и глаза. Гадина знает чем может завлечь любого даже не на одну ночь.

Теперь, когда я нахожусь в комнате, мои уши напрягаются и я слышу звук душа, который доносится через закрытую дверь ванной.

Какая жалость, что она закрыта. Я бы не отказалась подглядеть.

Подумав, что могу подождать, я плюхаюсь на кровать и складываю руки за головой, ожидая ее с огромным нетерпением. Я слежу за дверью ванной, предвкушая момент, когда она выйдет из нее… надеюсь, обнаженная.

Когда душ наконец выключается, у меня начинает пульсировать в висках от предвкушения образа, который мне предстоит увидеть.

Через мгновение дверь открывается, и Лера входит в комнату, обернув полотенце вокруг своего стройного тела. Ааа… сучка.

— Я разочарован, ведь я так надеялся, что ты будешь голой.

Глаза девушки мгновенно встречаются с моими, ее пухлые розовые губы издают громкий вскрик. Она прижимает полотенце к груди, словно оно способно спасти ее от меня.

Выглядит забавно, но почему же она до сих пор не поняла, что теперь ничто не может спасти. Мой взгляд путешествует по ее кремовым голым ногам, оценивая этот маленький обнаженный участок. А хотелось бы увидеть ее сиськи и задницу, но я возьму все, что смогу получить.

Я пришел сюда не для того, чтобы проведать ее… Я пришел сюда, чтобы держать ее начеку, напомнить ей, кто здесь хозяин.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — кричит она, ее грудь быстро поднимается и опускается, привлекая внимание к выпуклостям.

— Просто решил убедиться, что тебе НЕкомфортно, моя милая сводная сестра.

Ее губы кривятся, как будто она съела что-то кислое.

— Что ж, считай, что ты это сделал. А теперь убирайся из моей комнаты!

Я потираю челюсть.

— Твоего здесь ничего нет, запомни это раз и навсегда. И я думаю, что лучше посмотрю, как ты будешь одеваться.

Ее глаза цвета неба расширяются, в них мелькает страх.

Да. Я хочу видеть этот страх, эти слезы, душевную боль.

— Что с тобой не так? Почему ты это делаешь? Убирайся. Я ни за что на свете не разденусь на твоих глаза.

И снова, каким-то образом ей удается выглядеть серьезно удивленной моими действиями. Когда же она перестанет изображать из себя жертву? Ведет себя так, будто не знает, что произошло по ее вине, или так, что она не заслуживает моей ненависти.

Игнорирование того факта, что своими действиями она разбила мою семью, приводит меня к едва сдерживаемому приступу ярости.

Мелкая лживая сука.

— Скинь полотенце, — приказываю я, игнорируя ее вопрос.

— Нет! С тобой действительно что-то не так. У тебя психическое расстройство или что-то в этом роде? Возможно, ты не привык, что женщины говорят тебе "НЕТ", поэтому позволь мне объяснить тебе это. Убирайся. Убирайся из моей комнаты!

Костяшки ее пальцев побелели, когда она крепче ухватилась за полотенце. Нас разделяет один-единственный кусочек ткани, и будь я проклят, если позволю ей удержать его.

Сбросив ноги с кровати, я встаю. От моего резкого движения она делает шаг назад, натыкаясь на стену позади себя.

Беги, принцесса, беги так быстро, как только можешь!

Вальяжно идя по комнате, я сокращаю расстояние между нами, до тех пор, пока между нами остается несколько сантиметров. Мы стоим почти вплотную, она изо всех сил прижимается к стене, будто надеется, что она пройдет сквозь нее.

Я не позволю ей так просто уйти.

— Отпусти. Полотенце.

Я вычленяю каждое слово. Она настолько ниже меня, что мне приходится наклонить голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Ее глаза отказываются встречаться с моими, либо из-за неповиновения, либо из-за страха, но я думаю, что второе, судя по тому, как дрожит ее маленькое тело.

Ее взгляд метнулся к двери, и я подумал, что она собирается убежать. Прежде чем она успевает принять решение, я хватаю полотенце и вырываю его из ее рук, бросая его позади себя.

Я ухмыляюсь, забавляясь ее поведением. Ее глаза невероятно расширились из-за потери полотенца, а руки шарят по телу в попытке прикрыться.

— Не прячься, — рычу я ей в лицо, мои пальцы обхватывают ее запястья, прежде чем прижать их над ее головой к стене.

Ее грудь вздымается вверх и вниз, как будто она только что пробежала марафон.

— Не надо, — шепчет она, ее взволнованный голос не более чем ласка для моих ушей. Мои ноздри раздуваются, и я снова вдыхаю ее запах, чтобы проветрить голову, прежде чем сделать что-то глупое, например, поцеловать ее.

Ненавижу ее.

Я беру оба ее тонких запястья в одну руку, а другой начинаю прикасаться к ней. Она вздрагивает при первом прикосновении, как будто я могу использовать свои руки для чего-либо, кроме удовольствия, хотя ей не обязательно это знать.

Мои пальцы проводят по ее ключицам, ее кожа такая гладкая, ощущается как шелк, и на мгновение я представляю, что все прекрасно, что мы просто два обычных студента, которые делят интимный момент, но это не так, не совсем так.

Я думаю о страхе, о власти, о контроле, и я собираюсь все это продемонстрировать ей. Она извивается в моей хватке, и мое внимание переключается на ее пышные груди, ее светло-розовые соски тверды и просятся в мой рот.

Я прикусываю нижнюю губу, подавляя стон, когда мой взгляд проносится дальше по ее телу, а мои пальцы касаются ее грудины.

Ее тело слегка дрожит, мышцы ее живота пульсируют под моими касаниями.

Такая мягкая, такая охуенно совершенная. Мой член ноет, он хочет оказаться глубоко внутри нее.

Блядь. Ее киска шелковисто-гладкая и совершенно без волос. Интересно она девствиница?

Блядь нет, она враг. Враг. Я напоминаю себе об этом снова и снова, пока мой взгляд блуждает по гладкой плоти между ее бедер.

— Пожалуйста… не надо.

Ее голос доносится до моих ушей, и я сглатываю возбуждение, нарастающее внутри меня. Я могу получить ее, если захочу. Я могу брать ее бесконечно, но я не буду. Я не могу. Я хочу отомстить, но не хочу насиловать или причинять боль.

Глядя на нее, я замечаю, как дрожат ее губы. Ее страх реален, и это только делает мой член тверже.

— Я не хотел ничего больше, чем провести руками по твоей пизде, засунуть пальцы внутрь и посмотреть, такая ли она мокрая, как мне кажется…

Я делаю паузу, наклоняясь к ее лицу, большим пальцем рисуя крошечные круги прямо над ее бугорком.

— Только лишь, ведь мне не нравится трахать лживых сучек.

Ее щеки вспыхивают розовым румянцем, а губы приоткрываются.

— Мне все равно, что тебе нравится, я бы не стала трахатся с тобой, будь ты последним человеком на планете, так что, думаю, в одном мы солидарны.

Она кривит губы, прежде чем вырвать свои запястья из моей хватки, а после толкает меня в грудь. Ее слабая попытка сдвинуть меня с места вызывают усмешку, она смотрит на меня с яростью, которая может соперничать с моей… почти.

Проходит еще секунда, прежде чем она, начинается двигаться. Отскочив в сторону, чтобы обойти меня, она направляется к своему комоду.

Я поворачиваюсь и смотрю, как ее голая задница слегка покачивается при каждом шаге. Мой член такой твердый, что из-за него в моих шортах образовался внушительный шатер, выдавая мое желание, мою потребность. Она открывает первый ящик, ее руки дрожат, когда она достает из него футболку и быстро надевает ее через голову. Затем она натягивает лосины, мои глаза следуют за тканью вверх по ее ногам.

— Без нижнего белья? — поднимаю я бровь. — Не то чтобы я жалуюсь. Так мне будет даже проще, когда я приду за тобой посреди ночи.

Блять, зачем я это делаю? Угрожаю ей. Пугаю ее. Сдалась мне эта сучка?

Она сводит меня с ума.

— Пошел ты! Тронешь меня еще раз, и я отрежу тебе яйца, — кричит она, прежде чем выскочить за дверь.

Что же с нами не так? Это похоже на напряженную игру в перетягивание каната. Я должен просто оставить ее в покое, но не могу. Я стою в комнате достаточно долгое время, моя грудь быстро поднимается и опускается.

Я ненавижу ее, но я не настолько глуп, чтобы отрицать тот факт, что она меня привлекает. На долю секунды позволяю себе поинтересоваться куда она направилась, но очень быстро я останавливаю себя.

Мне плевать, что она делает и куда идет.

С железным стержнем между ног я иду в спальню, а затем в ванную комнату, где раздеваюсь донага, прежде чем войти в душевую кабину.

Поворачиваю ручку и вода начинает литься из душевой лейки, первые несколько секунд она ледяная, а капли бьют по моей коже, как град.

Но даже это не помогает моему болезненно твердому члену.

Не задумываясь, я обхватываю его рукой и пару раз поглаживаю.

Я так возбужден и готов к действию, что знаю: мне не понадобится много усилий, чтобы дойти до края. В моей голове проносятся образы обнаженного тела Леры, дрожащего под моим от возбуждения, мои мягкие поглаживания превращаются в резкие толчки.

Еще один образ ее умоляющих глаз и дрожащей нижней губы. Черт, я хочу вгрызться в эти губы, кусать и, ласкать. Образ ее губ будоражит мою фантазию.

Лера на коленях, ее губы приоткрыты, я медленно ввожу свой член ей в рот и глубоко в горло, до тех пор пока не срабатывает ее рвотный рефлекс.

Интересно, ее уже трахали, использовал ли кто-нибудь ее горло?

Я продолжаю неистово дрочить, думая о ней. Неправильность всего этого только усиливает мою похоть. Проходит совсем немного времени, и мои яйца начинает сводить, оргазм пронзает меня.

Запрокинув голову назад, я зажмуриваю глаза, когда струйки спермы вылетают на пол в душевой.

Даже если я не хочу признавать этого, она в какой-то степени контролирует меня. Я хочу быть причиной ее страха, ее ненависти и ее гнева.

Блядь.