Глава 16

Эля – Мама, почему выключила телефон?! Да, она называет бабулю мамой, а не тётей. – Ой ну шо мне пятнадцать лет? Бабулин кавалер встаёт со скамейки и протягивает маме руку: – Геннадий Аркадьевич, – представляется вежливо. – Оксана, – отводит она глаза. – Знаю, Вы – дочь этой прекрасной женщины, – широко улыбается. – А я её внучка, – весело машу дедку рукой. – Геннадий Аркадьевич, сожалею, – говорит мама, не ответив на приветливую улыбку, – но Вашей даме пора домой, принимать лекарства. – Без проблем, – отвечает дедок и поворачивается к бабуле, – Аннушка, завтра увидимся? Аннушка… Это так мило! – Я тебе позвоню, Гена, – отвечает она и царственно протягивает ему руку. Дедуля прикладывается губами к ручке и улыбается так, будто ему дали попробовать шоколадный торт. Загружаемся в машину, и Геннадий Аркадьевич провожает нас глазами. – Обязательно было меня позорить? – холодно спрашивает бабушка у мамы. – Я позиционирую себя, как сильная и независимая женщина, а тут целая машина церберов подкатывает, – бросает недовольный взгляд на нас с Артемом. – Я уже не в том возрасте, чтобы меня гнали домой в 9 вечера. Ой, кажется, мы подставили бабусю. Из-за волнения я не подумала, что ей может не понравиться наше вторжение в её личную жизнь. – У тебя режим, мама. – Ага, строгий и пожизненный. – Ты не берешь трубку с обеда, я волновалась. – И поэтому примчалась сюда и всё испортила? – А как ты мне портила свидания?? Забыла уже? – Что я там портила? – хмыкает ба. – Ну вылила разок в кусты помойное ведро, откуда я знала, что ты там с женихом сидишь? Слушая их перепалку, мы со Змеем едва сдерживаем смех. Просто держимся из последних сил. Я даже рот накрыла ладонью на всякий случай. – И больше я того парня не видела, – цедит в ответ мама. – Вот и хорошо, он потом всё равно в тюрягу сел. – Значит, ты специально его отвадила, да? – мама возмущенно раскрывает рот. – Вот таким вот мерзким способом? – Не мерзким, а действенным. А что, ты мечтала ему передачки носить?? Мама фыркает и набрасывается на нас с Артемом: – А вы чего смеетесь? А нам ржачно. Потому что бабуля плохого не пожелает. – Простите, – маскируя кашлем смех, выдает Змей. Хорошо, что подъехали в этот момент к дому. Выбираемся из машины, и мама велит: – Артем, заходи в квартиру. Нужно поговорить. – Воспитывать будет, – добавляет бабушка. – Сегодня всем достанется на орехи. Конечно, нам больше не смешно. Ничего хорошего от этого разговора ждать не приходится. Мама и бабушка ждут лифт, а мы поднимаемся по лестнице. Между вторым и третьим этажом Змей прижимает меня к стенке и набрасывается с поцелуем. Его ладонь на моем горле, колено давит мне между ног… И мои ноги сводит судорогой от того, как он горяч. – Ты оставила меня ни с чем, – шепчет в бешенстве. – Обломала опять, гадючка. – И теперь ты решил взять своё прям тут? – фыркаю в ответ. – С удовольствием, но не успею. Мама цербер появится раньше, чем я насажу тебя на член. Отпускает меня, и я рвано дышу. Сам он гад! Действует на меня так, что я про всё забываю. Заходим в квартиру, рассаживаемся на диване. Мы с Артемом садимся близко друг к другу, давая понять, что мы вместе и ничего отрицать не будем. – Значит, уже ничего не поделать? – спрашивает мама, разглядывая нас. – Любят они друг друга, ты что, не видишь? – встревает бабс. – Значит, любите, – кивает. – Вы тоже считаете, что я недостоин Эли? – вскидывает голову Артем и сверлит маму неприязненным взглядом. – Нет, Артем, я так не считаю. Ты достойный парень, но… Альберт Камоевич против ваших отношений. – Почему? Он говорит, что против, потому что Эля достойна лучшего. – Но я люблю Артема! – вырывается у меня. – Мне не надо никого лучше. Меня устраивает он. – Вы не можете быть вместе. – Почему? – спрашиваем с Артемом в один голос. У меня уже в голове звучит страшная фраза: «Потому что Эля – дочь Альберта Камоевича». И мне физически становится плохо. Но мама отвечает иное: – Я не могу вам пока сказать. Ключевое слово: пока. Вы обязательно всё скоро узнаете. Но… сейчас, пожалуйста. Повремените немного со своей любовью. – Чой эт им временить? – возмущается бабс. – Любовь не терпит отлагательств. – Понимаю. Но вы можете хотя бы не светиться перед отцом? Чтобы он не знал. Если ничего поделать нельзя, я не буду вам мешать. Только, пожалуйста, прячьтесь. – Зачем нам прятаться? Мы не хотим, – заявляю упрямо. – Эля – дочь моего отца? – в лоб спрашивает Змей. – Артем! – возмущается мама. – Мы имеем право знать. Мы брат и сестра? – Нет, – отвечает она. – Вы не брат и сестра. – Ой, бедные, – хватается за сердце бабуля. – Думают, что они кровные. – А что нам еще думать? Вокруг сплошные тайны и недомолвки, – развожу руками. – Скандалы, интриги, расследования, – добавляет бабуля телевизионную фразу. – Артем, прошу тебя, будь благоразумен. Не лезь на рожон к отцу. Сделай вид, что ты отступился от Эли, и он отступится от своего решения, чтобы ты пошел в армию. Это для твоего же блага! Артем упрямо сжимает губы, и я расслабляю его легким массажем. Меня лично успокоил мамин ответ. Не будет же она врать в лицо! Да и закрыть глаза на роман дочери с кровным родственником ни один нормальный человек не сможет. Значит, надо выдыхать. – Артем, я не хочу, чтобы ты уезжал, – сжимаю его ледяные пальцы. – Сделай, как говорит мама. Всё равно мы планировали скрываться от родителей. – Ага, и очень быстро глупо попались, – добавляет мама со смешком, явно имея в виду мою записку. – Хорошо, – наконец отвечает Артем. – А что дальше? Сколько нам придется держать отношения в тайне? – Я пока не знаю, – разводит руками. – Мам, расскажи нам всё, – прошу жалобно, умирая от интереса. – Эль, не могу пока. Прости. Дайте мне немного времени, прошу вас. И да, при Альберте я буду делать вид, что осуждаю вашу любовь. Так надо, не спрашивайте почему. – Ох и намутила ты, Оксанка, делов, – качает головой бабулян. – Жить спокойно не даешь молодым. Всё никак не угомонишься. – Мам, помолчи пока, ладно? – нервно отвечает она. – Замолчу, когда в гроб ляжу. – Бабуль, тебе еще жить да жить до ста лет. – Вот поэтому молчания от меня не ждите, – поднимает указательный палец вверх. – Буду высказывать любую мысль, какая придет в голову. И не надо меня затыкать. И к Генке не лезьте. У меня всё, – закрывает глаза и делает вид, что спит. – А ты телефон больше не выключай. Я пол-вечера больницы обзванивала. Можно было хотя бы предупредить, где ты есть? Бабуля даже ухом не ведет в ответ. Мама вздыхает и собирается домой. То есть в дом своего мужа. – Если никто не против, то мы с Артемом пойдем в мою комнату, – говорю, вставая с дивана. Всё еще не верю, что неприятный разговор состоялся, и итоги получились совершенно непредсказуемые. – Только громко не стоните, я спать сейчас буду, – отвечает бабс, приоткрыв один глаз. – Мама! Бабушка! – упрекаем её хором за прямолинейность. – А што, развлекайтесь, пока детей нет. – С таким подходом они их прямо сейчас заделают, – хмыкает мама. – А давайте мы не будем обсуждать нашу с Артемом личную жизнь? – взрываюсь я. – Обсуждайте своих мужчин. Хватаю Артема за руку и веду свою спальню. На одного союзника в нашей жизни стало больше. Не то чтобы союзника, но хотя бы не противника.