Глава 17

Эля – Что-то ты какой-то молчаливый, Змей-дуралей? Не реагирует на обзывательство. Сидит на моей постели, опираясь подбородком о сцепленные замком руки. – Из разговора с твоей матерью я почерпнул, что ты все-таки дочь отца, но мы с тобой не брат и сестра. Какой вердикт? – поднимает на меня серьезный взгляд. – И какой же? – Я ему не родной сын. Сажусь рядом и обнимаю его: – Мама же такого не говорила. – И не скажет. Наверняка батя держит инфу в секрете и ей велел молчать. Неприятненько. – А думаешь, мне приятно узнать, что твой отец – мой отец? – Я почти уверен, что это так. А я не родной – не только бастард, но и ублюдок, которого он по доброте душевной оставил себе. – Не говори так! А как же… внешность? Ведь вы с Камоевичем похожи? Почти на одно лицо. – Понятия не имею, как так получилось! – вскрикивает в отчаянии. Артем ложится на кровать и тянет меня за собой. – Мы вынуждены расплачиваться за ошибки родителей. Почему все так сложно? И главное никто не спешит просвещать нас, что вообще происходит. Никто не может сформулировать внятного объяснения, почему мы не можем быть вместе. Почему, Эля?? – Не сердись. Мама хотя бы перестала быть против нас. Уже что-то. – Это плюс. Но что делать с отцом, который нихера мне не отец? – Мы еще ничего толком не знаем, – рисую пальцем на его груди сердечки. – Мама же сказала, что расскажет позже. Давай дождемся? – А я не хочу ждать. Слушай, который час? – подрывается с кровати. – Мы должны были встретиться с Настей, чтобы я её при тебе послал. – Пофиг на твою Настю. Давай останемся здесь? Ляжем вместе спать? – Спать?? Та щазз. Ты мне кое-что должна вообще-то. – Ой, что? Если ты про секс, то даже не думай. Мы громкие, а за стенкой бабуля. Я ж потом со стыда умру. – Мы тихонечко, – лезет рукой мне под платьюшко. – Из-за бабули нас сорвали в самый ответственный момент, так что пусть теперь страдает. – Какой ты бесчеловечный. Расстегивает молнию до конца и распахивает платье спереди. – Змеевский, кажется у меня для тебя плохие новости, – говорю, прислушиваясь к себе. – Ну что еще такое? Я стану папой? – Не смешно. У нас секс только вчера был. – Угу, еще хочу, – томно дышит мне в шею и расстегивает лифчик. Как бы мне ему сказать, что…? Но говорить ничего не пришлось. Артем вставил в меня палец и, заподозрив неладное, вытащил его обратно. Палец был в крови. – Эля, блин!! *** Артем У неё пошли месячные в самый интересный момент. Облом мне в который раз уже за сегодня. Я зол на весь мир и хочу убивать. Дайте мне Элю, и без кровяного бифштекса в трусах! – Сделай тогда минет, – прошу, ни на что не надеясь. – Змеевский, ацтань. Мне нужно в ванную. Высвобождается из моих рук и упархивает, прихватив средства личной гигиены. Заебись чо. Лежу и втыкаю в потолок. Член рвется в бой, но попробуй ему объяснить, что на сегодня уже всё. Она просила остаться с ней ночевать. Ну, здравствуй, ночь любви, с ненужной эрекцией! Зная Эльку, она отправит меня в душ на самообслуживание, стерва такая. Хрен я дождусь от нее минета, тут и Вангой быть не надо. Почему из всех послушных баб я влюбился в гадючку Эльку? Вот непруха. Приходит моя краса из ванной, в милой хлопковой ночнухе с целомудренной длиной – до колена. – Злая ты, – говорю ей, раздеваясь. – Я рада, что ты остаешься, – виснет на мне. – Что я нужна даже с месячными. – Нужна, нужна, – подтверждаю ворчливо. С ней приятно просто спать и обниматься – это факт. Раздеваюсь до трусов, и ложимся в постель. Тушим свет и затихаем. Элька несмело тянется ко мне руками. Мм, так-так… Это уже интересно. Забрасываю руки за голову и закрываю глаза, чутко прислушиваясь к копошению под одеялом. Неужели совесть взыграла, и я что-то получу сегодня? Я весь в предвкушении. Отодвигает резинку боксеров и спускает их вниз. Приподнимаю задницу, помогая ей. Мой боец воспрянул духом и дернулся – тоже предвкушает ласку от любимых рук и губ. Пусть в темноте, пусть я почти ничего не вижу, зато чувства обострены – кончу быстро. Да едва её губы сомкнутся на моем члене – уже сфонтанирую! Состояние вот такое, на грани. Элька обхватывает ствол пальцами, и я замечаю, что очень громко дышу. Молчу, чтобы не спугнуть её и ничего не испортить. Стараюсь дышать тише и реже. Слышно, как в соседней комнате похрапывает бабуленция. Оксана Александровна уехала домой. Можно расслабиться. Элька робко скользит пальчиками по стволу, явно не зная, как с ним обращаться. – Сожми его крепче, – прошу шепотом. – Мне будет приятно. Сжимает, ловит темп, по моему дыханию определяя, что мне это нравится. Отдаюсь в её нежные руки и расслабляюсь. Мм, не секс, конечно, и до минета далеко. Но вполне себе приятно. – Можешь чуть быстрее, – советую ей. Элька дышит быстрее чем обычно, вошла во вкус, малышка. Думаю, что ей тоже кайфово играться с моей твердой штуковиной. Она лежит на боку, так что я могу погладить её попу. Задираю ночнуху и глажу бедро. Элька опускает голову и целует сначала мой живот, а потом дорожку волосков, ведущих к члену. Это так нежно и интимно, что я подхожу к пику и со стоном выстреливаю ей в руку. – О боже, что ты наделал? – шепчет. – Почему её так много? – Всё для тебя. – И что мне с ней делать? – Хочешь съешь, хочешь вытри салфетками. – Да иди ты! – выпрыгивает из постели и несется смывать сперму. Тихо ржу, чтобы не разбудить бабулян. Всё, мне хорошо. По крайней мере, взрываться как ядерный гриб не собираюсь. Даже поспать нормально получится. – Спасибо, – шепчу ей искренне, когда возвращается в постель с чистой рукой. – Ты как? – Нормально, только живот болит. – Иди сюда, – забираю её себе под «крылышко». – Ты меня не разлюбил? – спрашивает. – Из-за чего? Из-за менсов что ли? Представь себе, что я из тех парней, которые в курсе, что девушки кровоточат раз в месяц, а еще писяют и какают. – А еще пукают. Это ты знал? – Знал, но не упомянул, надеясь на лучшее. – Надеюсь, ты не будешь храпеть, – кладет мне руку на живот. – Только когда нос заложен, храплю на весь дом. – Надеюсь, сейчас он у тебя свободен. Шмыгаю носом, проверяя: – Свободен, да. – Змеевский, кажется ты мне в глаз соплей брызнул! – Ой, ну прости. Подумаешь… вырвалась на свободу. Мда уж, проверка на крепкую любовь начинается с проверки на брезгливость. – Хочешь, оближу твой глаз? – Спи. Вытерла уже. – Только кровью меня не залей в отместку. А то я в обморок прям с утра упаду, подумав, что меня зарезали. – Угомонись уже. У меня в отличие от тебя скудные биологические жидкости. – Это комплимент мне или роспись в собственной ущербности? – Растолковывай, как хочешь, – сладко зевает. – А теперь извини, я спать. – Спокойной ночи. Целую принцессу в макушку и смыкаю веки. Отец даже не позвонил мне ни разу после ссоры. Ему вообще на меня похрен. Как тут не будешь думать, что я приемный?