Глава 32

Эля Утром проспали. Наше ночное рандеву подзатянулось. Мы занимались таким неистовым сексом, что у меня снова начало мазать. – Блин, Артем, – досадно морщусь, обнаружив на его бедре кровь. К счастью, у меня есть ежедневки в сумочке. Не придется посылать его в магазин. – Шо, опять? – Всё ты виноват. Нельзя же столько трахаться. Мы как животные, как кролики, ей-богу! – А мне нравится быть кроликом. – А мне нет! Прячусь от него в душе, чтобы не приставал опять. Делаю свои дела, выхожу. Спускаюсь вниз и вижу Альберта Камоевича с бутылкой в руке. Выглядит ужасно: волосы всклокочены, галстук набекрень, отросшая щетина. На одной руке сбиты костяшки пальцев, прямо как у Артема! Два драчуна. – Доброе утро, – говорю тихо. Камоевич стопроцентно пьян, наверняка пил всю ночь. – Бать, давай в кровать отведу? – предлагает Артем. Отец обводит его мутным взглядом: – А, это ты. А где моя дочь? – Эля не твоя дочь, – осторожно говорит Артем. – Что б ты понимал! Этот… друг который, трусливая задница, у него даже не хватило смелости признаться, – презрительно сплевывает на пол. Смотреть, конечно, неприятно на него сейчас. Алкаш алкашом. И всё из-за мамы, и частично из-за меня. – Ты ходил выяснять отношения с Байбаковым? – Ходил, – кивает, – рыло ему начистил, – смотрит невидящим взглядом на свои руки. – А он так и не признался. Нет у меня больше дочери, вот так… Камоевич утыкается лицом в ладони, и мне становится его жаль. Что бы он там ни натворил, какие акции ни забрал, наказывать вот так – ребенком? Жестоко. Неужели мой отец, этот Байбаков такой трус, что даже не смог признаться в отцовстве? Когда я разговаривала с ним в клубе, он показался мне таким смелым и решительным человеком, в руках которого сосредоточена власть. И он боится Камоевича? Это странно. Если только… Мы все не перепутали. Мама не отрицала про Байбакова, но и не подтверждала. Это значит… – Альберт Камоевич, я буду Вашей дочерью, – говорю твердо. – Мы с Артемом скоро поженимся. Я даже буду называть Вас папой, если хотите, – добавляю, смущенно улыбаясь. Нет, я не воспылала к нему любовью в одночасье. С чего бы? Просто жаль его, да и он мой будущий свекор. Придется любить, хочешь-не хочешь. Папа любимого человека. – Спасибо, – Камоевич поднимает на меня красные глаза. – Только Вы не расстраивайтесь, ладно? – кладу руку ему на плечо. – Па, – Артем мягко высвобождает бутылку из его рук, – пойдем наверх. Эль, сообрази что-нибудь на завтрак. Иду на кухню и проверяю холодос. Еды – тьма. Нужно только разогреть. Домработница наготовила, а в этом доме никто, похоже, не ест. Тут же драма на драме: то у нас со Змеем, то у мамы с Камоевичем. Никому нет дела до еды. – Уложил, – отчитывается Артем, хватая бутерброд, который я сделала для себя. Не возмущаюсь, молча беру хлеб и делаю себе другой. – Больно видеть, как он страдает, – говорю я. – И неприятно осознавать, что из-за меня. – Не из-за тебя, а из-за Оксаны Александровны. Вот кто источник всех бед, – говорит шутливо. – Она любила моего настоящего отца. Мне важно защитить её, ведь она моя роднулечка. Не позволю её оскорблять и унижать. – И я так понял, – говорит Артем, – что это НЕ Бабай старший? Блин, таким дураком себя чувствую, что потащил тебя вчера к Максу, – шлепает ладонью себе по лбу. – Прости, ладно? Я правда идиот. – Да ладно, проехали. Просто, прежде чем навязывать мне чьё-то общение, спрашивай, ладно? Хочу я этого или не хочу. – Понял-принял. – А что касаемо отца, то я не желаю его знать. Мне не нужен посторонний человек. Мне хватает нашей семьи. И да, я искренне хочу, чтобы мама и Камоевич помирились. Смотрим на часы одновременно и летим к машине. Всё, первую пару точно пропущу. Забила я на учебу в последнее время, со мной такого ещё не бывало. Всю дорогу Змей теребит мою руку, рассматривает колечко, которое подарил. Радуется человек. Для него это всё тоже ново. Подъезжаем к подъезду и видим… Нет, не паука. А бабулю, которая оседлывает свой велик. Наблюдаем за ней большими глазами, челюсти отвисли в пол. Несмотря на возраст, ей удается сесть и поехать. Довольно-таки бодро. – А ей точно 80 лет? – Змей нарушает тишину риторическим вопросом. – По-моему, она как Бенджамин Баттон, обратно молодеет. – Шок. – Наверное, хочет произвести впечатление на Геннадия, – хихикаю. – Ладно, побежала я переодеваться, а то в институт сегодня не попаду. – Вечером увидимся, – впечатывается в мои губы. Захожу в квартиру и бросаю на полку ключи. Мама занимается йогой у себя в комнате. Некоторое время стою, опершись на косяк, и наблюдаю за ней. – На завтрак салат из авокадо, – заметив меня, говорит мама. – Я приготовила. Ну, или жареные котлеты, приготовила бабуля, – кривится. Мама у нас поборник здоровой пищи. – Спасибо, я у Змеевских поела. Хочется сесть рядом с ней и выпытать имя своего отца. Но, я сказала Змею, что данная информация меня не интересует. Вот и буду придерживаться этой позиции. Иду к себе переодеваться, удивляясь тому, как закрутилась моя жизнь. Я не ночую дома, мама молчит по этому поводу, бабулян собирается замуж, а моя родительница наоборот – разводиться. – Одолжишь мне машину? – спрашиваю, заглянув к маме. – Мда, пора тебе свою покупать. – У тебя есть деньги? Вспоминаю, что она брала у Камоевича деньги в качестве алиментов на меня, песец, стыдно-то как. Зато ей нормально. – Найдем, – подмигивает. – Вытрусим из какого-нибудь мужика, сказав ему, что я его дочь? – Перестань, – притворно хмурится. – Так нужно было. За Камоевича не переживай, у него бабла целые амбары. – Он там в расстроенных чувствах сидит, Байбакова ночью избил… – Это плохо. Андрей тут ни при чем. – Зачем ты тогда с ним встречалась? – Андрей – хороший юрист. Он меня консультировал по работе. Дружеская встреча, не более. – Тогда почему не отрицала, что это он – твой возлюбленный?! – Потому что не хочу говорить имя настоящего. Разве не ясно? – психует. – Этот человек недостоин общения с тобой. Да кто он такой?? Чем больше она от меня скрывает, тем сильнее я хочу узнать правду. А что буду делать с этой правдой, еще не придумала. – Ладно, я на учебу. Так что с машиной? – Бери, – отмахивается. – Отлично. Хватаю ключи и выхожу из подъезда. Бабуля стоит, опершись на велик, и пытается отдышаться. – Все нормально, бабуль? – притормаживаю возле неё. – Ага, быстрый, зараза. – Будь осторожна. – И ты тоже, – напутствует. – К незнакомым дядькам в машину не садись. – Я и не собиралась, – смеюсь. – У меня своя есть машина, – снимаю Мазду с сигнализации. Бабуля машет мне рукой и снова оседлывает велик. Нет, она точно молодеет. Еду по городу и успокаиваю скачущие мысли. Байбаков в качестве отца меня не интересовал в принципе. А вот неизвестный мужик с властным голосом наводит смуту в моей душе. Я хочу увидеть его лицо, но не хочу с ним разговаривать. Но как узнать, кто он такой? Сколько мужиков у нас в городе, как искать? Методом исключения? Хватит, на Байбакове уже обожглись. Даже к его сыну поперлись, напугали беднягу до икоты. Глупый Змей! Я ведь неспроста внутренне чувствовала, что эти люди не имеют ко мне никакого отношения. Чувствовала, что и Артем мне не родня. Но любовь спутала все карты и пугала до коликов. А вдруг родной? И пусть наша инициатива привела к разводу родителей, я ни о чем не жалею. Мы спокойны, и это главное. Вообще нет мыслей по поводу того, кем может быть мой отец. И бабуля не знает. Или знает, но молчит как партизанка? Вечером поднажму на неё и вытрясу всё, что она хранит в закромах своей памяти.