Глава 48

– Ты выйдешь за меня замуж, Аньяри?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я почти решила, что он мне попросту почудился. Не мог же Эрланд всерьёз… Или мог?

Я заскользила взглядом по широким плечам, литым мышцам, твёрдой груди… Весь он выглядел воплощением силы и мужской красоты. Рядом с ним моё собственное тело казалось ещё более тонким и хрупким, чем само по себе. Кажется, теперь я понимала Ильму. Этот человек действительно притягивал к себе, порождал желание прикоснуться к нему, заглянуть в манящую синеву его глаз, ощутить тепло крепких рук, которые умеют быть такими нежными…

Возможно, какой-нибудь другой женщине этого было бы достаточно. Но мне хочется большего. Узнать, что у него на душе, в мыслях. Выяснить правду о проклятии, о котором правитель Лундсфальда упорно молчит, не желая мне рассказывать. Неужели всё действительно так, как сказала Бритта, и вся эта мощь, всё великолепие его тела станет бесполезным? Неужели он утратит желания и чувства, а затем и разум? Лишится всего, что делает его самим собой…

От этой мысли похолодело в груди. Даже по коже пробежали мурашки. Я поёжилась и натянула на себя край покрывала.

– Так что ты скажешь? – поторопили меня с ответом.

– Почему? – спросила я.

– Что почему?

– У вашего предложения должна быть какая-то причина. Вот и пытаюсь в ней разобраться… Моё приданое вам не нужно, иначе не отказывались бы от самоцветов и остального, что предлагал отец. Что ещё? Сама я? Едва ли… Ведь я и так в полной вашей власти.

– А ты изменилась, Аньяри… – проговорил мужчина, как-то странно взглянув на меня.

– Учителя хорошие были, – ответила я. – Если бы вы хотели взять меня в жёны, то попросили бы у отца моей руки ещё тогда… До того, как увезли меня из княжества.

– Я не собирался жениться в ближайшее время. – Эрланд как-то устало выдохнул и поднялся с кровати, ничуть не стесняясь своей наготы. – Ни на тебе, ни на ком-либо ещё.

– Что же заставило вас передумать?

Правитель стремительно вернулся и наклонился надо мной, опираясь ладонями о кровать, но не касаясь меня. Его глаза, не отрываясь, пытливо смотрели на меня, на губах не было и тени улыбки. Мне захотелось коснуться влажной от пота пряди волос, падающей на его высокий лоб, и я сжала руку в кулак, комкая гладкую ткань покрывала.

– Ты уверена, что хочешь это узнать, Аньяри?

От этого взгляда вдруг стало не по себе. В самом ли деле мне нужна эта правда? Смогу ли я её вынести?

И всё же я, проведя языком по пересохшим губам, ответила утвердительно. Мне нужна правда. Я смогу.

– Тогда слушай.

Эрланд снова забрался на постель, притянул меня к себе, обнимая, и начал говорить.

Часть его рассказа была мне известна со слов Бритты. Сейчас он со своей стороны поведал о том, что случилось с его отцом. Тот не скрывал от него правду о лежащем на них обоих проклятии с того времени, как его признаки начали проявляться всё сильнее, ломая и перекраивая когда-то несгибаемого правителя Лундсфальда.

– И… что же дальше? Вы не пытались узнать, с чего всё началось? Неужели проклятие необратимо? – спросила я, кусая губы.

– Как оказалось, у меня есть одна возможность спастись от него. И у отца была. Вот только он не успел ею воспользоваться.

Услышать то, что последовало за этими словами, я никак не ожидала. Когда Эрланд продолжил, я невольно рванулась вперёд, поднимаясь и выскальзывая из его рук. Меня била дрожь, а слова мужчины продолжали звучать в ушах даже после того, как он их договорил. Проклятие на род правителя наложила женщина из моих предков? И чтобы снять его, нужно…

– Взять меня в постель?.. – выдохнула я, обнимая себя за плечи.

– Это не помогло.

– В первый раз. А сегодня? – обернулась я. Эрланд, не отрываясь, смотрел на меня.

– Боюсь, и сейчас тоже. Прислушайся к себе… Чувствуешь что-нибудь?

– Кроме потрясения? – усмехнулась я. – Нет… Глупости какие-то… Нет у меня никакого дара! Ваш колдун посмеялся над вами!

– Твой дар просто ещё не проснулся. Ритаур так говорит. И у меня нет причин ему не верить.

– Но свадьба… Неужели вы считаете, что это поможет? Ведь условие уже выполнено, и… – запнулась я. – Вы ведь на самом деле хотели вовсе не меня… Всё дело только в проклятии?

– Аньяри!

– Вас ничуточки не волновали мои чувства и переживания, потому что вы рассматривали меня только как средство для вашего излечения. В самом деле – никому ведь не интересно, что испытывает трава, когда её срывают, чтобы сделать отвар… Или курица, из которой готовят бульон для больного. Но я человек. У меня тоже есть гордость и право знать, для чего я вам нужна.

– Аньяри! – прорычал он.

– Почему вы не рассказали мне раньше?!

– Я правитель. Думаешь, мне легко признаваться в своей слабости? Скажи я тебе об этом ещё в Ив-Лин, ты могла бы раскрыть мою тайну своему отцу.

– Но те, кто служат в замке, ведь знали правду?

– Мои люди верны мне и не без оснований. Они знают, что всегда, что бы ни случилось, я на их стороне. Что я не буду купаться в роскоши, пока они голодают, и стоять в стороне, если им что-то грозит.

– Да вы просто совершенный повелитель! – выкрикнула я. – Куда уж до вас такой букашке, как я? Только на то и годна, чтобы стать для вас лекарством. А что вы собирались делать со мной после того, как проклятие было бы снято? Если сами же сказали, что не намерены отпускать меня обратно в княжество!

– Никто не может знать, как ты изменишься и чего захочешь от жизни, когда проснётся твой дар. В том числе и ты сама. Но я бы щедро вознаградил тебя, и ты могла бы остаться со мной…

– Идею со свадьбой вам тоже подал колдун или она ваша? Потому что просто взять меня в постель оказалось недостаточно? Решили сделать это снова, но теперь по закону?

– Аньяри, ты…

– Я дам вам ответ позже, – глухо проговорила я. В груди будто что-то оборвалось. Даже во рту загорчило, но глаза оставались сухими.

Ни за что не позволю себе слабость заплакать при нём!