Глава 49

Когда я вернулась в женские покои, за окнами уже светало. Бритта ещё не пришла, чтобы заняться своими делами, и мне никто не мешал побыть наедине с собой. Следовало хорошенько всё обдумать.

Мысли теснились в голове, а на душе было тоскливо и маетно. Причём я сама не могла бы с точностью ответить почему. Что такого сказал правитель, что это так меня расстроило? Да, утаил правду о причине того, зачем пожелал меня и забрал из родного дома. Но теперь-то мне всё известно!

Он рассказал о том, что я должна снять с него проклятие, именно тогда, когда я начала к нему привязываться. Вот и объяснение тому, что этот мужчина так сильно вожделел меня и оберегал, не позволив мне погибнуть по дороге в Лундсфальд. Разве могла я понравиться ему без этой необходимости, сама по себе?..

Даже предложение мне сделали лишь под давлением обстоятельств! И теперь я должна дать ответ. Чем скорее, тем лучше, ведь первые признаки того, что унесло жизнь его отца, уже проявились у Эрланда.

Сейчас я понимала, что мои полудетские мечты были преувеличенны и наивны, однако кое-что из них так и не изменилось. Я всё ещё твёрдо знала – если и выходить замуж, то по любви… Да и где гарантия, что свадьба избавит мужчину от проклятия, раз уж даже ночи, проведённые вместе, не помогли?..

Вспомнив недавние ласки, ощущение наполненности и биения чужого пульса во мне, собственные неудержимые стоны, я залилась краской. Всё тело наполнилось волнующим теплом от этих сладких, как варенье из лепестков роз, воспоминаний. Меня ведь и правда тянуло к нему… сильно. Когда я сказала, что хочу его, то не кривила душой. И после, едва мы разомкнули объятия, не пожалела о случившемся. Но этого недостаточно… Желание, притяжение двух тел – это ещё не любовь.

Иначе всё было бы слишком просто.

Вот только у меня даже выбора особого нет. Пока ещё правитель не угрожал мне и не принуждал к свадьбе, однако явно не собирался долго ждать моего ответа и в любой момент мог напомнить о том, что я плачу ему собой за безопасность княжества, за то, чтобы жизни младших детей моего отца ничего не угрожало. А если он умрёт от проклятия? Кто тогда станет править Лундсфальдом? Для того, кто придёт на его место, эта договорённость ничего не будет значить. Ив-Лин снова окажется под угрозой… Княжество с его плодородными землями и самоцветами – лакомый кусок для любого захватчика, отец стареет, а его наследник ещё слишком мал, чтобы занять место князя Ив-Лин.

Эрланд мог бы завоевать мою родину и забрать меня силой, что не составило бы для него затруднений, но он решил заключить договор. Благородство ему не чуждо, разве что проявляется оно у него своеобразно. А что до чувств, так они, судя по тому, что говорил сам Эрланд и рассказывала мне о его отце Бритта, уже начали исчезать. Осталось лишь телесное влечение, жажда, которую удовлетворяла близость со мной. Но не потому ли он начал испытывать её, что его тело знало: только я смогу его исцелить?

Я посмотрела на свои узкие ладони, такие привычные, такие слабые. Неужели в них действительно есть какая-то ещё не раскрытая сила? Сила, которая должна была проснуться уже после первой ночи с правителем Лундсфальда, но этого почему-то не произошло. А если колдун попросту ошибся? Может, род Эрланда Завоевателя проклял кто-то другой, и я не имею к этому ни малейшего отношения? Со стороны отца в моём роду точно не было владеющих колдовством. Что же до матери, то о ней я практически ничего не знала, кроме того, что Регвин Альбиар привёз её из дальних краёв, а я унаследовала её внешность, да ещё имя, которое она мне дала.

«Нужно поговорить с Ритауром», – приняла я решение.

* * *

– Почему меня это не удивляет? – проговорил колдун, когда правитель сообщил ему о реакции Аньяри на его рассказ о проклятии.

– Насмехаешься? – прищурился Эрланд. Чувствовал он себя на редкость отвратно. Почему-то, когда вспоминалось, как смотрела на него девушка, в нём оживало что-то, похожее на давно забытые угрызения совести.

– Что вы, повелитель, как я могу шутить такими вещами?! – вскричал Ритаур. – Однако… Позвольте мне сказать. Вы ведь имеете дело не с какой-нибудь простушкой, которой пообещай свадьбу да украшения, и та вся ваша. Госпожа – дочь князя, пусть и не наследница. И кровь рода её матери, в котором испокон веков рождались колдуньи, тоже говорит в ней. Ей и так пришлось переломить свою гордость, когда она сама пришла к вам.

С этим правитель не согласиться не мог. Аньяри действительно оказалась гордой. И неглупой. Как она быстро сделала выводы и поняла, что к решению о свадьбе его подтолкнули слова колдуна! Несмотря ни на что, княжна не собиралась ни на миг становиться покорной и кроткой. Даже танцуя перед ним и отдаваясь ему этой ночью, она не просто подчинялась его желаниям, а поступала так, как хотелось ей самой. Делала собственный выбор.

– Женитьба на ней – ваш единственный шанс, повелитель, – напомнил Ритаур. – К сожалению, я не могу обещать вам, что ваше проклятие непременно снимется после свадьбы. Но вы должны использовать эту последнюю возможность – и поскорее, пока не стало слишком поздно.