Глава 11

Прошло уже пять дней, как видела Курта в последний раз. Наш разговор так и не идет из головы. И в особенности его странное поведение. Мы друг другу никто, он сделал омерзительное предложение, которое попытался выставить как проверку, но меня все равно волнует тот разговор. Хоть сама формулировка «стать его» унизительна, навевает на нехорошие вещи, в ней не чувствовалось того подтекста, который я заметила изначально. Придя домой и прокручивая в голове все снова и снова, стала обращать внимание на мелкие детали. Его напряжение, стыдливость после того, как ляпнул ересь.

Может и правда проверял? Человек его статуса явно часто сталкивается с охотницами за состояние, да и публичность давит. Даже к нам он приезжал тогда, когда все закрывается. Вполне возможно, что действительно хотел просто разжиться швеей. А что, убил бы сразу кучу зайцев. Его пару раз еще спотыкнусь, и буду обшивать даже без примерок. Плюс сотрудники с униформой, тоже выгода. А жена и дети? Все эксклюзивно, качественно и не публично.

Но ведь кто сможет помешать ему завалиться ко мне ночью, пока слуги не видят и принудить? Никто. Да и днем тоже. За меня не станут заступаться даже если он начнет приставание при всех. Он же хозяин в доме. Даже если написать заявление – ни одна душа не станет давать показания в мою пользу. Так что все странно складывается.

И в итоге.

В итоге.

Что в итоге? Чем дольше я об этом думаю, тем сильнее запутываюсь. И понимаю, что тогда правильно ему ответила.

– Я… не знаю, что вам ответить. Само предложение весьма странно, и проверка ваша. Все неоднозначно и принять такое предложение, или же отказаться от него – не могу. Но я обещаю вам подумать над этим вопросом.

Несколько секунд он неотрывно смотрел на меня, а потом отвел взгляд в сторону, но я заметила там облегчение, с толикой грусти. Очень сложный мужчина, которого хочется разгадать и понять, но он не дается пока.

– Буду ждать вашего ответа. Сейчас мне действительно уже пора. Дела не ждут. Если что, на связи. Возникнет потребность даже просто поговорить, мой номер у вас есть. Вы слишком грустная.

– Вам показалось, господин Курт. Я просто устала.

Недовольно покачав головой, вышел из мастерской, забирая с собой все мое спокойствие. Даже, когда злилась на него во время «проверки», было легко. И казалось, начни я кричать и кидаться чем придется, не стал бы нападать в ответ. В голове то и дело всплывают возможные варианты нашей мини войны. Он бы уворачивался от моих снарядов, и не факт, что обошлось бы без булавко-втыкания. Во мне бы вскипал азарт, но была напускная злость и серьезность. В какой-то момент Азиз бы психанул и прижал к своему большому горячему телу и… Стоп, стоп. А вот что было бы за этим «и» лучше не думать. И нельзя. У каждого из нас есть своя личная жизнь и они никогда не будут пересекаться.

Надо отказаться от его предложения и точка.

Вот только как быть с тем, что стоило Курту покинуть мастерскую, как в душе помимо тоски, поселилось чувство вины. Во мне до сих пор живет одно сплошное противоречие. Уже столько дней прошло, а с каждым из них все усиливается. Похоже совесть решила вместо своего обычного режима, перейти в излишне активный. Другого объяснения нет.

Но почему именно в отношении этого хищника? Ведя я не его! Мое сердце уже давно занято другим. Он не поймет меня, потому что давно зовет к себе. За год переписки, уже третий раз зовет переехать в Наш дом. Только я не решаюсь. Мне страшно рискнуть стать счастливой. Да и плюс Тиньшина. У нас планы на другую страну. Жить в Альбионе ей совершенно не понравилось. Да и мне, если положить руку на сердце. Прохлада, сырость, частые туманы. А времена года весьма смазаны.

Нет. Уж лучше суровая Россия, или жаркий Стамбул, чем там. И как все же быть, не знаю. Но и расстаться не решаюсь, ведь он единственный с кем у меня хоть что-то складывается, и не важно, что все наше общение в режиме онлайн. Завтра или послезавтра придет Азиз, и точно снова будет спрашивать. Посмотрим, как будет все идти, потому что пока я не готова выбрать один из этих двух вариантов.

И сердце просит выбрать третий. Скорее вернуться к Тане, ибо терпеть подставы невозможно.

Как и предполагала, мне всучили еще двух женщин. Ладно бы этим все ограничилось. По привычке сделала эскиз, утвердила. И вот время первой примерки. Решив, раз мне не пакостили все это время, не будут и дальше, совершила большую глупость. Импортный шелк, что клиентка принесла с собой оказался безжалостно испорчен. Узнала об этом только тогда, когда эта мадам судорожно завопила из примерочной. На этот вопль сбежались абсолютно все, от уборщиц до других посетителей во главе с Багиром Тавировичем и Нэргиз, которая смотрела взглядом победительницы. Понятно. Эта ведьма решила не распыляться по мелочам. Начала сразу, с контрольного в голову.

– Багир, мне посоветовали вас, как лучших и я заплатила не малые деньги за заказ. И что в итоге? Все испорчено! Все! Такое даже не исправить, – на грани истерики с подступившими слезами кричала она.

Даже не скажешь, что женщина. Была бы простой девушкой, вела бы себя как положено – кротко. А она. Деньги позволяют в таких местах, как ателье забыть об этом понятии. Здесь каждая старается унизить, растоптать, лишь бы удовлетворить собственное самолюбие. Только эта женщина имела законное право на истерику. И бессмысленно оправдываться. Кто поверит в то, что это подстава чистой воды? Никто. Потому что я по сути, никто для них, и звать меня Никак.

– Что же это делается. Вы испортили такой материал. Представляете сколько он стоит? Его привезли на заказ! – в сердцах крикнула и начала рыдать. Без преувеличения, а я стояла и боялась привлечь внимание.

– А я тебе говорила, эта девка совсем страх потеряла. Совершенно обнаглела. Ее давно пора выгнать. Лентяйка, криворукая неумеха.

И вот тут начался кошмар. Клиентка перестала плакать и посмотрела на меня. Так страшно мне никогда не было. В ее глазах плескался коктейль из эмоций: презрение, омерзение, ненависть, желание растоптать и унизить. И вишенка на стеночке бокала – превосходство. Оно не гасло ни на секунду, ведь в ее власти уничтожить мою репутацию. В ее власти сделать так, что мне никогда не найти приличной работы в не то, что в городе, в стране в целом. Скандал с одной может перекрыть сотни успешных работ у других. Вот так в мгновение ока рушатся судьбы сильными мира сего.

– Ты. Как ты посмела испортить материал? – тыкает пальцем в меня с такой силой, что я немного отшатываюсь назад. – Ты знаешь, сколько он стоит?

– Я оплачу испорченный кусок. И все не так критично, – попыталась уладить ситуацию, раз начальство отмалчивается в сторонке, но режим уничтожения успешно активирован.

– Не критично? Тут столько мест спалено, что все платье выкинуть только остается. Такую как ты вообще нельзя пускать к выкройкам. Бездаршина, заграничная пигалица. Саботажница, провокаторша.

– Прекратите пожалуйста то, за что вам позже станет стыдно, – ярость внутри стала закипать все сильнее. В последнее время стала замечать за собой такие вспышки все чаще. – Можно сделать красивые нашивки, что придаст наряду большую изюминку. Подобный вариант был сразу озвучен, но вы его отвергли. Так платье будет выглядеть богаче.

– Так ты это специально? – женщина в долю секунды оказалась рядом и вцепилась в голову, слава богу в косынке, иначе вырвала бы все волосы. – Дрянь. Да кто ты такая, чтобы специально портить дорогу вещь, да я тебя…

Несмотря на большие габариты, она ловко таскала меня по помещению. Слезы от боли и обиды уже подступали к глазам, но держалась из последних сил. Почему люди стали такими жестокими? Вместо того, чтобы попытаться оттащить женщину от меня и попытаться успокоить, они смотрят со стороны и ухмыляются. И все потому, что одна стареющая тетка боится потерять мужа.

– Стоп, – раздался окрик мужчины. – Немедленно прекратите этот беспредел!

Похоже у хозяина проснулась совесть, и он все же решил завершить этот балаган. Стоит, щеки надул и не знает чью позицию занять. По глазам хитрющим вижу, что, если примет мою, ждать скорой беды. При чем не в мелких масштабах. Он и до этого позволял себе вольности в мою сторону, а что говорить про теперь? Пусть лучше выберет жену. Плевать мне на деньги, плевать на репутацию. Только бы это все закончилось благополучно для моей шкурки. Волосы у меня хоть и не темные, но это не повод в таком возрасте обзаводиться седыми. С этими потрясениями уверена, пара недель в таком ритме, и они обеспечены.

– Лале-ханым, не стоит так горячиться. Мы примем все меры. Заказ полностью за наш счет, – пытается выкрутиться этот угорь, обозначая, что жена проиграла со своей подставой и ждет ее за это расплата дома.

Вот еще один повод переехать из этой страны. В России можно не бояться идти против мужа в любом формате. Дома, на людях – простая перчинка в отношениях, не более. Здесь же – начало конца. Там женщина со своим делом не удивляет никого. Для них это практически норма. Я же не полезу в мужскую сферу? Нет.

– Да что мне ваше бесплатно? Кто ткань такую найдет? Вы понимаете, что это шелк. Чистейший шелк. Он стоит целое состояние. Кто мне вернет потерянные деньги? – плача рычит клиентка, продолжая играть спектакль.

Как ей не противно вестись на поводу у Нэргиз? Или же она такая же склочница, или они подруги. Другие варианты не приходят в голову. А те, что приходят, не очень утешительные.

– Нанесенный ущерб оплатит ателье. В нашей коллекции есть не менее достойные варианты шелка. Или же, как было предложено швеей, можно спасти и это изделие. Выбрать контрастную ткань и сделать нашивочную вставку, – и немного повел рукой в мою сторону, призывая продолжить.

Не стала мешкать, увидев разрешение на свои пять копеек, как сказала бы Тиньшина. Интересно, к месту ли я употребила эту фразу даже в мыслях. Надо будет уточнить. Потому что я до сих пор путаюсь в смысловых нагрузках. Если, вернее, когда переберусь к ней, нельзя допускать промашек. Хватит и акцента.

– Они сделают силуэт значительно стройнее, удлинят фигуру. А если пустить еще и боковую вставку через все изделие, – беру наряд, показывая, о чем говорю, а эта сложная женщина вырывает из моих рук ткань.

– Хочешь сказать, что я толстая и мне необходимы обманки? Ах ты… – и замахнулась, чтоб нанести удар, но передо мной возник начальник, чему я впервые была рада.

– Ну что вы, что вы. Девушка не это имела ввиду, – сказал Багир Тавирович без особого энтузиазма.

Вся ситуация его порядком утомила. Иногда я задаюсь вопросом- как он вообще смог выбиться на такой уровень? Или же просто потерял интерес, который был в начале. Но как это возможно – не представляю. Хотя. В начале каждый из нас ставит определённые планки, к которым стремится. И свои он похоже уже взял. А эти рутинные проблемы с клиентами утомили до такого.

– Я не это имела ввиду, простите, – напоследок попыталась оправдаться, так как такого выпада уж точно не ожидала. Ведь всем хочется быть стройнее, этот аргумент работает даже с тростинками. У них глаза загораются еще больше, кто-то даже сам просит их сделать.

Повернувшись ко мне, стрельнул он глазами в пошивочный цех, указывая, что сейчас не стоит оправдываться, лучше спрятаться с ее глаз долой. Мне дважды повторять не надо о таком. Через пол минуты меня уже не было в поле их зрения. Из далека доносились крики посетительницы, иногда вмешивалась жена, но разобрать что конкретно говорили – невозможно. Подслушивать не было смысла, и не люблю я это дело. Поэтому вернулась в цех. Другие швеи сидели и явно прислушивались к происходящему, и стоило мне появиться в дверях, резко закопошились. Одна даже упала со стула, настолько сильно растерялась появлению человека. Перешептывания были тихими, но по ухмылкам и колким взглядам явно обсуждали через сколько меня выгонят.

Я-то после того отсутствия не досчиталась части своих вещей. Да, да. Булавки, хороший метр, даже лекала стащили. Хорошо, что руку уже набила настолько, что пользуюсь ими редко. А так, туго бы пришлось. Булавки и метр все же пришлось купить. И увидев новое у них загорелись глаза. Уже видимо и это в головах делили. Только нет уж. В следующий раз я все равно заберу все свое с собой. Тем более зарплаты мне не видать. Ткань действительно была дорогой. Еще и должной могу остаться, если все откажутся от заказов. Или как вариант, узнают об этом инциденте и повторят трюк уже умышленно, чтоб получить бесплатно все. Тогда мне еще и в уплату долга бесплатно можно пахать несколько месяцев при условии, что больше не будет порчи.

Нет, ткань все равно жалко. Мыслями возвращаюсь к струящейся материи. Она не для нее. Как ни старайся, а излишки фигуры с четкими складками жутко подчёркивались шелком. Эта ткань для стройной молодой девушки, которая только начинает манить, соблазнять. Когда силуэт красиво подчеркнут и в тоже время за маской. Эх…

Вот сейчас я готова согласиться на работу Курта, но не буду звонить. Ведь это решение продиктовано эмоциями. Когда все разрешиться однозначно стану сожалеть.

За такими мыслями не заметила, как рядом материализовался хозяин и кинул платье передо мной. В глазах был триумф и ненависть. Какое из чувств адресованы мне – загадка. А если оба, то совсем беда.

– Переделывай. Сегодня не уйдёшь, пока не закончишь, – прыснул с гордостью.

– Как? – решила уточнить, потому что ни на одном из вариантов мы так и не остановились.

– Со вставками, – бросил в мою сторону так, словно ответ был очевиден.

У этой ненормальной черти что в голове, а я виновата. Роптать сейчас нет смысла, спрашивать, чем все разрешилось, тем более.

За работой не заметила, как все ушли. Теперь мне приятнее работать, ведь с изменениями абайя будет ей подходить и украшать. Стрелки часов показывают половину одиннадцатого. Желудок неприятно заурчал. Глаза уже нещадно болят от кропотливой работы. Отложив все, пошла в зону буфета. Электрический чайник тихо жужжал, оповещая о скором закипании, я же делала незатейливый бутерброд.

В голове мысли о том, что совсем скоро срок моего пребывания здесь закончится. Курт возвращается ни сегодня-завтра, а значит пора принять решение. Надо срочно посоветоваться с Таней, ведь за эти дни я так и не решилась на разговор. Она поможет мне во всем разобраться. Взгляд со стороны поможет.

– Что, что… – на меня навалилось мужское тело, и по противному запаху понятно, хозяин. – Отпустите меня.

Противные руки стали задирать юбку в пол. Зачем я ее только надела сегодня? Ведь не защитит. Только ему облегчит.

– И не надейся. Ты мне должна.

Похоже это конец.