Глава 26

– Ой, мужчина, стоять, – стоило повернуть голову, как в поле зрения попался один из охранников. Не знаю почему, но раз в час кто-то из них заходил в дом, и кажется мне, что навещали они хозяйский холодильник.

Он удивленно посмотрел на меня. Даже бровью повел, что для этих амбалов не свойственно. Его глаза пробежались по мне и тут я поняла почему в них появился интерес. На мне был топ и не очень большие шорты в обтяжку, максимум на три пальца ниже попы.

Ну а что? Я замучалась драить этот дом и после обеда переоделась в более лёгкую одежду, чтобы кожа дышала. Да и в голову то и дело лезли мысли: прочла ли Таня сообщение, или оно уплыло в ленте мессенджера, если прочла, то, когда поможет, ведь дело не пустяковое? Варианта что не поможет не было в мыслях. Она всегда помогала, протягивала руку помощи. Мы очень породнились с ней за столько лет и расстояние нас не отдалило и на миллиметр.

И вот чтобы выпутаться из водоворота сознания решилась на изнурительный физический труд. Только кто же думал, что клининговая компания по факту лентяи? Уж точно не я. Весь дом я не инспектировала, только кухню, спальню, в которой живу и ванну заодно, ну и само собой гостиную. Вот в ней-то было труднее всего. А почему? Потому что вдоль одной стены был шкаф с книгами и сувенирами. Нет, в целом вещь нужная и хорошая, но не когда она странной формы. Полки были то прямыми, как и у стандартной мебели, где-то были диагональные рейки, а где-то в квадраты были вставлены круги. И все сложные элементы в самом верху. Ну за что мне такое наказание?

С трудом нашла в этом доме лестницу, точнее в домике для садовника и вволокла в гостиную. Хоть бы один из наглых мордоворотов помог. Выскажу я это Азизу. Ой как выскажу. Пожалеют. Как и этот, что нагло рассмотреть не забыл, хоть и бегло. Как пробка вылетит. Не готова я так рисковать. Мало ли что ему может в голову взбрести?

Внесла я эту махину в дом значит, приставила к стеллажу и поняла, без поддержки могу упасть. Лучше бы позвала садовника, он более приветливый старичок. Не вызывает страха и омерзения. Он как на дочку на меня смотрит. Но поздно уже метаться. Остановился. Глянула устало на часы. Время половина восьмого. Еще минимум полтора часа до прихода Аза, должна успеть закончить.

– Ты меня понимаешь? – кивнул. – А словами можешь отвечать?

– Могу, – пробасил амбал.

Вот так скажешь в сердцах, а он злобу затаит. Б-ррр. Лучше молчать в обществе охраны.

Стоп. Если у них такой слух, то вчера Азиз мог услышать, как я клала телефон на столешницу. И если он это услышал, тогда точно проверил активность приложений. А если он это сделал, тогда план коту под хвост. По любому все следы подчистили у Тиньшиной. В наше-то время и не такое мне кажется можно провернуть.

Нет. Отставить панику. Если бы он вычислил сообщение, вряд ли бы был таким спокойны утром. Или просто маску нацепил? Сложный волк, очень сложный. Даже в голове все чаще называю его диким зверем, а не человеком, потому что неизвестно кто рядом с тобой – свирепый хищник, или милый мужчина.

– Каролина, с вами все хорошо? У вас пульс подскочил и паникой отдаете, – ого, целые предложения прям. Умеет все же говорить.

Только сейчас мне не до его умственных способностей. Спокойно Каролина, спокойно. Проблемы надо решать по мере их поступления. Ты взрослая женщина, возьми себя в руки и лучше подумай, как выставишь виноватым мужчину. Всегда можно провернуть финт, тем более что он реально довел до такого шага.

– Да, все в порядке. Мне нужна ваша помощь, – строго и суха ответила парню в форме.

– Мне не положено находиться в доме, – я даже бровь изогнула от удивления.

Не положено ему, а что тогда собственно его туша тут делает? Либо поможет, либо покусаю.

– Да? А что же вы тут делаете? – стушевался от моего вопроса, голову даже немного опустил. Понимает, что отмазка тупая. – У вас два варианта, либо вы помогаете мне, и я ничего никому не говорю, либо лично расскажу Азизу, что вся охрана регулярно бывает в доме, – скрестив руки под грудью и притопывая ножкой старалась говорить, как можно серьезнее и выглядеть устрашающей.

– Вы не понимаете, вожак учует, что я был долго в доме. В любом случае не одобрит и головы полетят, – что-то раньше этот вопрос никого не заботил, а тут жареным запахло и сразу оправдания придумывает. Ну-ну. Не пройдет номер.

– Ну в моей силе объяснить, что вы просто помогли. Уверена, он простит такое. Потому что, если я расшибусь, упав с лестницы, вам влетит в разы больше, что не уберегли. Разве я не права? – откровенный шантаж никогда не любила использовать, но этот представитель сильной половины человечества бесит. Тем более это не совсем шантаж, на деле я просто скажу реальные факты.

– Хорошо, что нужно делать? – устало вздохнув, согласился, принимая поражение.

– Ничего сложного. Придержите стремянку, чтобы не поехала. Мне надо протереть пыль наверху, – и указала в сторону стеллажа.

Пять минут препираний закончились моей победой. Охранник встал у стремянки и придержал одной рукой. Попробовала пошатать, крепко держится. Мощная хватка у волка. Взяла рядом стоящее ведерко с моющим средством и полезла наверх.

Как и ожидалось, пыли было очень много. Толку тогда от дорогостоящей уборки, если все халтурят? Нет, ну оно-то и понятно, на поверхностях, что легко видно – чисто. Вот только я не Курт, со мной такой номер не пройдет. Я протирала пыль тщательно. В данном месте остался всего одно местечко, и будем переставляться. И стоило мне потянуться к дальнему цилиндру внутри квадрата, как в рации раздался голос другого охранника: «Альфа подходит к дому». Внутренне даже обрадовалась новости. Сейчас припашу его к труду домашнему. Но рано обрадовалась.

Похоже клоун в униформе отпустил стремянку, и я начала падать.

– Ааааа, – закричала и глаза от страха закрыла.

Как там падать надо правильно, чтобы не убиться? На руки? Нет, так перелом обеспечен, а я не оборотень, чтобы все за несколько часов зажило. Спиной? Да я так позвоночник угроблю. Как же? И тут поняла, что уже не падаю. Остолоп успел поймать меня, и держит на руках. Брррр, неуютно мне в его руках. Почему он смотрит на меня вместо того, чтобы поставить на землю? Что, прикидывает чем ему может это грозить, расскажу ли вожаку? Да поставил бы уже на место и шел восвояси, пока я реально все не рассказала.

– Да пусти ты меня уже, – завозилась в его руках, но он лишь крепче прижал к себе, не давая вырваться.

Что с ним происходи? Ни в какие рамки уже не лезет!

– Руки убрал от моей Луны, – гостиную пронзил злобный рык Альфы во всех смыслах.

Курт был и шире в плечах, и выше ростом. Да и на лицо самый красивый. Именно по-мужски красивый. Нет излишне пухлых губ или блудливых глаз. Все строго, сдержанно, от того так и манит.

Аз преодолел расстояние за долю секунды и вырвал меня у охранника. Тот бедный побелел то ли от страха, то ли еще от чего. Даже на колени упал. А ведь знойный мужчина не него только рычит и смотрит, наклонившись корпусом. Ну и я с боку мотаюсь, за талию перехваченная.

– Азиз, не рычи, я убиться могла, – жалко стало парня, да и в голове немного зашумело и пульсация в висках немного неприятная. – Из-за тебя, между прочим, – последнее даже крикнула. Помогло. Обратил внимание.

– Ты вообще молчи. Потом поговори… – и не договорил. – В каком смысле, чуть не убилась? И при чем тут я?

– Я полочки протирала, он мне стремянку придерживал. А потом, как услышал, что ты домой идешь, видимо испугался. Им же в дом нельзя, и пришлось блин упрашивать помочь, то им не положено, это нельзя. Зато клиниг заказывать никакой – это можно. Поставь меня на землю, – буркнула в его адрес раздраженно.

– Ты, вон из дома, – и посмотрел на паренька, а тот и рад бы быстрее сбежать, да ноги не держат. – А ты, – и посмотрел на меня.

Испугалась прямо, ага. Сто раз. Да я больше боялась с полом встретится с высоты выше моего роста, чем его гнева.

– Что? – грозно ответила, продолжая трепыхаться. Стоило двери захлопнуться, как оказалась стоящей на своих двоих.

– Кто тебя вообще туда лезть заставил, дуру малолетнюю? – и махнул в сторону стеллажа. – Раз в неделю специальная служба протирает везде пыль, моет все, чистит. Героиню строишь из себя, а потом кто-то виноват? Не надо стрелки переводить. Чем вы тут занимались? – и глазами так сверкнул, что злость моментально вспыхнула.

Это он злится и претензии выставляет? Ну все, не я первая затеяла скандал. И когда только успела стать такой психованной, сама не пойму. Попыталась со всего размаху залепить пощечину, но ничего не вышло. Мужская ладонь успела перехватить меня за запястье.

– Не смей этого делать, женщина, – пророкотал грозным голосом, но меня уже не остановить.

– Тогда не смей меня оскорблять, подобие мужчины, – зло выплюнула фразу в ответ.

– Передергиваешь, Кара. Не ты застала меня с другим, а я тебя. Так что лучше попридержи коней, – орет и машет в сторону улицы еще, чтобы красочнее было.

– Что? Я с ним спала что ли? Ты вообще с ума сошел, что ли? Да я тебе могу сто раз доказать свою невиновность. Вон, камеры проверь, – ткнула его в грудь пальцем. Придирается он ко мне. Ух-хххх, как это бесит.

– В моем доме нет камер, и ты это прекрасно наешь.

– Я? Откуда мне об этом знать? Я просто убирала. Причем закончить не успела. Ну же залезь, посмотри, как там все чисто. Служба приезжает специализированная. Ага. Ха-ха три раза, а не служба. Ну, чего стоишь, залезь, посмотри, я с той стороны не успела помыть еще.

– Допустим. Но какого…

– Допустим, да я тебя сейчас, – хотела второй рукой дотянуться до физиономии, но и ее перехватили. А когда пустила в ход ноги, притянули за талию и посадили на массивный стол из дерева, который служит для приема гостей.

– Да, допустим, тут я поверил на слово. Допустим, он спасал тебя. Но его не должно быть в доме хоть как ты проси. Посторонним мужчинам воспрещено входить к моей женщине. А теперь объясни, как у тебя совести хватило в таком виде перед другим мужиком появиться, а?!

Массивная фигура подалась вперед. Мне даже пришлось откинуться назад, опираясь на локти, чтобы увеличить расстояние между нами. От него исходили волны злости и раздражения, а мышцы так напряглись, что казалось рубашка лопнет по швам от перенапряжения. Вот сейчас мне реально страшно. Похоже лимит его терпения исчерпан, и что меня ждет – я уж точно не знаю.

– Что молчишь? Отвечай.

По бешенному взгляду было видно, чем дольше молчу, тем хуже делаю. Но все слова встали комом в горле от такого взгляда. Он словно пришпиливал меня к месту. С трудом удалось собрать последние крупицы смелости и достойно ответить в тон ему.

– Да я не перед ним. Мне жарко было. А потом случайно вышло. И это ты во всем виноват! – попыталась перевести стрелки, все больше и больше повышая голос.

– Вот только не надо с больной головы на здоровую. Я все сделал, чтобы моя пара не утруждала себя домашними делами, потому что ее задача радовать меня.

Вот тут в моей голове что-то перемкнуло. Да с каких пор я его женщина? У меня не то что штампа в паспорте нет, даже кольца помолвочного. А то что поселил в клетке еще ничего не значит. По факту мы так и остаемся чужими друг другу людьми.

– Я переваливаю? Да я не хочу жить в свинарнике – это раз. И два – это не я всю охрану запугала до такой степени, что парень чуть от страха в штаны не наложил, когда услышал, что ты домой идешь. И да, я так одета, потому что мне так удобно и не так жарко. А ты мне собственно кто? Никто. Так что не смей говорить, что я твоя женщина, потому что это не так! И не тебе решать, в чем мне и где ходить. Все понятно?

– Осмелела? Даже заговорила я смотрю? – и брови свои так поднял, словно удивился, что мышка пищать умеет и противостоять большому и сильному льву. Вот только я не мышка и коготочки у меня острые.

– А что ты хотел, чтобы я была безмолвной рабыней? Не выйдет. Не ту женщину выбрал. Я не позволю вытирать о себя ноги. Чем быстрее поймешь, тем быстрее отпустишь. Тебе же украшение нужно, а не живой человек. А я к такой роли не готова.

– Какая же ты кара. Самая худшая кара, которая могла со мной случиться, – процедил сквозь зубы.

Даже во взгляде что-то изменилось. Я словно задела в нем что-то очень важное. Какую-то ниточку, которая была спрятана от глаз, потому что самая хрупка и нежная. Чуть затронешь и порвется. Но почему больно может быть только ему, я что хуже?

Вот тут стало больно самой. Я отшатнулась от него, как можно ниже. В прошлый раз он говорил совершенно иначе и слова о каре звучали мягче, ласково, а тут. Он реально считает меня карой небесной. Зовет своей, поднимает к небесам и жестко кидает на землю, убивая надежду на что-то хорошее.

– Отпусти меня. Отпусти немедленно. Я хочу уйти, уйти из этого чертового дома, – резко стала бить его по плечам, с трудом удерживая равновесие, чтобы не упасть на стол спиной.

– Лин, я не то имел ввиду, – в глазах на против проскользнул испуг. Видимо понял, что натворил, и как глубоко ранил. Только поздно, я все услышала. У меня тоже есть ниточки, которые можно порвать одним словом или взглядом.

– Ничего не хочу слушать. Отпусти меня. Ничего у нас не получится. Ты сам все рушишь. Отпусти меня, – с отчаяньем стала трепыхаться под ним, но как сдвинуть сотню кило из гранита?

– Не надо, маленькая моя. Прости. Я, я глупец. Не отдаляйся от меня, – и перехватив руки, притянул к себе и смял губы в поцелуе.

Если бы можно было говорить поцелуями его бы был извиняющимся, умоляющим, просящим не разрушать то, что и так шатко стоит. Но разве есть смысла такое оставлять? На шатком фундаменте прочного дома не построить. А у нас все именно шатко и нет надежды, что когда-то это изменится.

Я упиралась в его плечи как могла, пытаясь отпихнуть, но чем сильнее отталкивала, тем сильнее меня прижимали к мускулистой груди, что была огненной, как лава. Не хочу ничего. Хочу домой, подальше от него, его мира. Не хочу быть с ним связана. Ни за что и никогда! Пыталась бить его по спине, ведь мы так тесно были прижаты к друг другу, что по-другому просто никак.

– Отпусти ее, иначе пожалеешь, вожак.