Глава 28

Следующие дни прошли неожиданно спокойно, даже уютно.

К собственному удивлению, я научилась наслаждаться своим необычным медовым месяцем. Оладьи по утрам, вишнёвое варенье, каша под серебряной крышкой, скворчащая глазунья и ледяной апельсиновый сок, птицы в саду, щебечущие над новой кормушкой…

А ещё новые платья, заказанные Кейраном для меня, мои собственные заказы местным мастерицам и книги из дворцовой библиотеки. Мы были фактически заперты в собственных покоях, но радоваться жизни это не мешало. Даже давешний бельчонок пару раз запрыгивал на подоконник, но, стащив орех, немедленно исчезал, взмахнув хвостом.

Солнечная погода в саду, казалось, длилась вечно, и я наслаждалась чтением на террасе, рассеянно хрустя яблоком. Кейран тоже расслаблялся с книгой, а порой, устроившись на диване, даже погружался в полуденный сон. Так, словно ничто его не беспокоило.

У нас практически не было визитёров. Я приняла герцогиню Лонтре и двух её фрейлин, но визит был коротким и официальным. В присутствии фрейлин мы не упоминали ни об обратном эликсире, ни о положении её величества, но я читала жалость в глазах герцогини, и, что уж там, мне не было это приятно.

Союзники Кейрана его не навещали, хотя нам позволены были гости. Впрочем, Кейран получил от них несколько писем. Коротких, с обтекаемыми формулировками, в которых не было ни слова о политике. Кейран читал их, и его глаза странно поблёскивали, но, когда я спрашивала Кейрана, что означает этакая загадочная улыбка на его губах, он лишь вновь улыбался. Честно, для подчинённого и смирного мужа он был совсем уж таинственен и независим!

Основные дворцовые новости я узнавала от Аннабель и мадам Форшмит. И новости оказались весьма интересными.

Раздражённые сиенцы в очередной раз повысили поборы в своих поместьях, фактически разоряя их. Я подозревала, что они боятся, что королева не вернётся на трон, и желают получить своё звонкой монетой, прежде чем их выгонят пинком под зад.

Однако так поступали отнюдь не все сиенцы. Некоторые оказались обычными придворными приспособленцами и, без колебаний оставив королеву, неплохо устроились при Гиллиане. Остальные заняли нейтралитет, внимательно выжидая и следя за балансом сил. Впрочем, я подозревала, что за балансом сил сейчас следили все. Сможет ли Гиллиан лавировать между сиенцами, придворными и Ассамблеей? Ополчатся ли на него сторонники королевы? И что будет делать сама Валери, фактически оказавшись взаперти?

Меж тем состояние Эдарда не менялось к лучшему. Аннабель прошептала, что ходят слухи, что оно даже ухудшается. В любом случае было похоже, что больной и слабый король на троне не удержится, разве что Валери будет терпеть его в качестве марионетки какое-то время. Если Валери победит, разумеется.

Что было не так уж и очевидно: пока ни о каких признаках беременности мы не слышали, за исключением классических слухов об утренней тошноте.

Впрочем, было ещё рано, слишком рано.

Время замерло, пока двор наблюдал и ждал. И мы с Кейраном, оставшись наедине с вынужденным бездельем, ждали тоже, время от времени перехватывая крохи новостей.

Больше всего меня интересовало, как справляется Гиллиан. Увы, именно об этом я знала очень мало. Один-единственный полуночный визит принца объяснил бы многое, но Гиллиан рисковал бы слишком многим, нарушив указ короля. Королева, чьи люди наверняка следили за принцем день и ночь, не упустила бы такого шанса.

Я тряхнула головой, вырываясь из раздумий. Солнце уже село за деревьями, и, чтобы продолжать читать, нужно было зажечь лампы. Но мне было приятно сидеть в сумерках. Можно было представить, что никакого дворца нет, а я вновь нахожусь в герцогском особняке и не имею никакого отношения к королевскому двору и его интригам.

Я зевнула. Хорошо было бы поехать домой. Скорее бы выяснилось, что Валери не беременна. Тогда Гиллиан займёт трон окончательно и…

А кстати, что «и»? Что будет, если власть вскружит Гиллиану голову и он превратится в Эдарда? А если будет наоборот? Если сиенцы, не обращая внимания на слабого короля, продолжат устраивать разгром в казне и распространять беззаконие в своих землях? Я нахмурилась. Не может быть, чтобы Кейран всего лишь хотел заменить одного брата другим! Нет, его планы простирались дальше. Но я так и не успела узнать…

Я не додумала эту мысль. Двери в гостиную резко распахнулись.

Обернувшись с террасы, я с изумлением увидела не кого иного, как герцога Брайского, ворвавшегося в наши покои в окружении своей свиты, среди которой я заметила графа Холли. Я подняла брови. Интересно, он сменил сторону или пытается выведать секреты Брайского?

– Кейран! – заорал Брайский во весь голос. Я аж вздрогнула. – Иди сюда, дрянь ты такая! Иди сюда, мерзавец!

Ничего себе! У меня отвисла челюсть. Если бы мой муж оставался прежним, после такого Брайский пробил бы головой потолок. А потом пол. А потом…. ну, в общем, могло и до дворцовой крыши дойти. Получился бы такой фейерверк из герцога всмятку.

…Хотя это я, пожалуй, переборщила. Получил бы по физиономии и вылетел в окно. Вот это больше похоже на правду.

Но в следующую секунду я вспомнила про обратный эликсир и то, что Кейран больше не может выкидывать своих обидчиков в окно. И похолодела.

– Кейран! – закричал Брайский снова. – Выходи, трус! Выходи и держи ответ за свои действия!

Выглядел Брайский, кстати, весьма неважно: воротничок сбился, глаза покраснели, веки отекли, голос охрип и срывался, и было похоже, что нечто довело его или до выпивки, или до белого каления, или до того и другого сразу. Что бы это могло быть?

– Выходи или я тебя заставлю!

– Зачем же так кричать? – послышался ленивый голос.

Кейран стоял у другого входа в гостиную, скрестив руки на груди.

– Я внимательнейшим образом тебя слушаю, – проронил он. – Чем обязан столь… громкому визиту?

Граф Холли откашлялся. Лицо его приняло знакомое угодливое выражение.

– Ваша светлость, – вкрадчиво произнёс он, обращаясь к Брайскому, – возможно, нам следует быть более дипломатичными. Герцогине, – он указал на меня, всё ещё сидящую в изумлении на террасе, – не очень-то понравится, если мы унизим её мужа при ней. Особенно если дело зайдёт, м-м-м, слишком далеко.

Он наклонился к герцогу и прошептал что-то. «Ассамблея», «голосование», – прочитала по губам я. Ага, Холли в своём репертуаре. И нашим, и вашим, значит. И Брайскому угодить, и мне намекнуть, что он вроде как немножко на моей стороне. Вот уж кто устроился так устроился.

– Довольно. – Брайский отодвинул Холли в сторону. – Я сам решу, как далеко мне зайти.

Он указал пальцем на Кейрана.

– Ты, – произнёс он сквозь зубы. – Это ты стоишь за решением Гиллиана. Он не сделал меня королевским советником из-за тебя! Это ты ему посоветовал!

– Я? – Кейран развёл руками. – Я всего лишь напомнил ему, что дядя, заключающий торговые контракты с сиенцами направо и налево, будет не слишком-то беспристрастен в роли королевского советника. И если противостояние с её величеством дойдёт до высшей точки, ещё неизвестно, останется ли упомянутый дядя на стороне Гиллиана или отбросит его в сторону, как ненужную фигуру, а сам переметнётся к королеве.

Брайский стиснул зубы.

– Я его опекун, – процедил он. – Я воспитывал мальчишку пятнадцать лет! Я поддержал его в Ассамблее против Валери! И сейчас, когда я обеспечил ему победу, ты очернил меня в его глазах, наговорил ему всякой дряни, и мальчишка неделю ходил с промытыми мозгами и отказывался со мной разговаривать! Мне еле-еле удалось убедить его, что я действую в его интересах!

– Но, несмотря на всё твоё красноречие, Гиллиан не назначил тебя королевским советником и не позволил тебе решать всё за него. – Кейран качнул головой. – Как интересно. С чего бы?

– Ты лучше меня знаешь с чего!

Я осторожно встала со своего стула и выскользнула из террасы в гостиную, но никто не обратил на меня внимания.

– Отвечай! – в голосе Брайского прозвучал приказ. – Это ты надоумил своих сторонников в Ассамблее потребовать себе места? Ты подсказал гильдиям выступить против меня? Эти мерзавцы грозят забастовкой, если не получат своё представительство, и они наотрез отказываются, чтобы Гиллиан передавал дела советнику – любому королевскому советнику! – его голос поднялся до крика. – Они требуют власти! Все они требуют себе часть власти: и Ассамблея, и гильдии, и чёртовы землевладельцы! Ты знаешь, чего от Гиллиана захотели сиенцы?! Знаешь?

– Чтобы Гиллиан бросил трон, ушёл босиком с котомкой и уступил место королеве? – не выдержала я. Это было как-то даже чересчур очевидно.

Брайский одарил меня таким взглядом, что прежняя Тиса пискнула бы и рухнула в обморок на месте.

– Я не о сторонниках Валери, – процедил он. – Я про так называемых нейтральных просиенцев и их приспешников. Они требуют, чтобы судебные разбирательства не зависели от воли аристократов и короля, а судьям подняли жалование, чтобы те не брали взяток! Они, видите ли, беспокоятся за своё имущество и требуют независимого суда, чтобы ни Валери, ни я не могли отобрать у них ни пяди земли, ни сундука!

– А ты планировал отобрать у них пядь земли и сундук? – поинтересовался Кейран нейтрально. – Или, может быть, побольше? Может быть, даже нацелился на кое-чьи лирские шахты, благо в королевском суде сидят твои давние собутыльники? Самое время, пока новый король слаб, а её величество никак не может решить, беременна она или нет.

Я слушала, заворожённо переводя голову с Кейрана на Брайского, и в моей голове начала складываться странная картина.

Получается, что гильдии, Ассамблея, союзники Кейрана и прочие, аристократы или нет, требуют себе полномочий и защиты, тем самым лишая короля такой желанной абсолютной власти. Если Ассамблея окончательно распояшется, король даже не сможет провести новый закон, не умаслив абсолютно всех. И это вроде бы плохо для Гиллиана, но одновременно король не сможет распоряжаться казной и землями королевства, как это делал Эдард.

И многое, если не всё, из этих перемен – на совести моего супруга. Я уставилась на Кейрана во все глаза. Зачем ему это?! Он же собирался сделать королевой меня!

– Хватит, – процедил Брайский. – С этой минуты никто – слышишь! – никто не будет обращать внимание на твоё кудахтанье. Я об этом позабочусь.

Брайский неприятно ухмыльнулся. Покрасневшие глаза блеснули под распухшими веками.

– Валери объявила всем, что ты слабый трус, но они не очень-то поверили, как я смотрю. – Он размашистым шагом подошёл к Кейрану. – Что ж, это их убедит.

Время остановилось. Я с открытым ртом смотрела, как Брайский размахивается, как отводит назад руку…

…И бьёт Кейрана прямо в челюсть.

Кейран отшатнулся, схватившись за лицо. Из разбитой губы потекла кровь.

– Видите? – презрительно бросил Брайский. – Видите?! Он даже не пытается защититься. Всё, что он может, – стоять и пытаться что-то там сказать, но это уже не имеет значения. Он уже не мужчина!

Придворные в свите Брайского переглядывались, и я с холодком заметила, что слова Брайского возымели действие. Даже в лице угодливого царедворца Холли мелькнуло презрение. Проклятье!

Нужно срочно было взять дело в свои руки. Но что могла я, слабая девушка? Вызвать Брайского на поединок? Подставить ему подножку? Как? Да он вот-вот обнаглеет настолько, что подойдёт ко мне и потискает при всех, и ему за это ничего не будет!

Кстати…

А если бы он так и поступил?

Мои глаза расширились. Мне в голову пришла идея.

– Кейран, – произнесла я, развернувшись к мужу. – Этот человек оскорбил и обидел меня. – Не глядя, я указала на Брайского. – Я хочу, чтобы вы ясно себе это представили. Представьте, что он дал в морду не вам. Представьте, что он дал в морду мне.

Среди свиты Брайского послышались смешки. Я почувствовала, как горит лицо. «Дал в морду»! Выразилась, как деревенская девчонка! Мне захотелось закрыть рукой лицо. А ещё лучше – вернуть время назад и запереть покои как следует, чтобы ни один Брайский…

Но я не успела додумать эту мысль. Кейран выпрямился, и что-то мелькнуло в его глазах. Странно, но мне показалось, что это было облегчение. Словно я только что освободила от возможности… притворяться? Но это было невозможно. Он же не притворялся, он действительно выпил обратный эликсир!

В следующий момент Кейран спокойным, неторопливым шагом подошёл к Брайскому и остановился напротив него.

– Я приношу свои извинения, – произнёс он.

Кто-то из свиты нервно рассмеялся. У меня отвисла челюсть. Что?!

Да, наверное, этого следовало ожидать. Но я была разочарована всё равно.

Брайский расхохотался:

– Да ты действительно ничтожество, а не мужчина! Может, мне повторить урок?

Кейран коротким оценивающим взглядом окинул Брайского, и моё сердце вдруг забилось быстрее. Это был взгляд полководца, а не труса.

– Представь, что ты ударил не меня, – произнёс он. – Представь, что ты ударил мою жену. Так будет гораздо понятнее.

В следующий миг жёсткий удар оттолкнул Брайского в мою сторону и сбил его с ног. Брайский охнул, но не успел встать: быстрым отточенным движением Кейран бросился на него, схватил в охапку, оттащил на террасу – я едва успела ахнуть – и вышвырнул в окно.

Никто из придворных даже не успел броситься на помощь.

Я потёрла глаза, глядя на ворочающегося в зарослях Брайского. Мне это не почудилось?

– Итак, я снова приношу свои извинения, дорогая. – Кейран повернулся ко мне. – Вам, разумеется, а не Брайскому.

– Надо же, – слабо выдавила я. – А я вот с первого раза не догадалась, что вы извиняетесь именно передо мной. Долго до меня доходит, понимаете ли. И за что же вы приносите, гм, извинения?

Мой муж поднял бровь:

– А это не очевидно? Кровь запачкала ковёр. Я знаю, вы не любите беспорядок.

– Я… э-э… смогу с этим жить, – нашлась я. – Пожалуй.

– Рад это слышать.

Кейран смерил взглядом поднимающегося за перилами Брайского.

– У меня очень хорошее воображение, – произнёс он негромко. – Ещё одна подобная выходка, и, боюсь, придётся чистить не только ковёр, но и шторы. Мы друг друга поняли?

Брайский выпрямился, глядя на него с ненавистью.

– Прекрасно поняли, – процедил он.

– Ну и хорошо.

Кейран взглянул на меня, и я уловила в его взгляде что-то наподобие просьбы. Словно он хотел сказать что-то, но его роль… Тьфу ты, какая роль? Обратный эликсир не давал ему сказать это!

Я тряхнула головой. Ладно, главное, я поняла, что мой муж хотел выразить.

– Убирайтесь, герцог, – проронила я. – Или «пошёл вон, Брайский», как вам понятнее. Через сад, не через мои покои. Больше вы эту дверь не переступите. И, поверьте, я способна выразиться и похлеще, если ещё раз увижу вас в своей гостиной без приглашения.

Брайский бросил на меня взгляд исподлобья. Я уже ждала следующего оскорбления, но он кинул взгляд на Кейрана, сощурился – и, махнув своей свите, исчез в саду.

Я уже ожидала, что его свита попрыгает за ним с перил террасы, но вместо этого придворные попятились к двери. Двое, я заметила, отвесили Кейрану глубокие поклоны.

Граф Холли задержался.

– Герцог, может быть, нам, м-м, встретиться на днях? – предложил он вкрадчиво. – Поговорить, обсудить разные вопросы… я бы с таким удовольствием заново изучил ваш изменившийся и обновлённый характер во всех подробностях…

Лицо Кейрана оставалось каменным, и я запоздало вспомнила, что послать Холли подальше он не может.

– Граф Холли, – ангельским голосом произнесла я. – Мне кажется, вам пора.

Холли бросил оценивающий взгляд на Кейрана и, казалось, хотел ещё что-то сказать, но в итоге, коротко поклонившись, вышел.

Мы остались вдвоём.

– Ф-фух, – после долгой паузы выдохнула я. – Что это было?

– Понятия не имею, – безмятежно отозвался мой муж. – Чаю?

Мы посмотрели друг на друга.

А потом одновременно расхохотались и долго, долго не могли остановиться.