Глава 12

Когда потеплело настолько, что можно было снять башмаки, почти полностью убитые бегом, а новых ещё не предвиделось как минимум до лета, я снял их, продолжив бегать босиком. Другого выбора не было, в школе без обуви ходить было нельзя, за это наказывали, ну а шиповки я надевал, только чтобы их разносить, поскольку берёг их до соревнований. Они были такого плохого качества, что я боялся, что просто разлезутся от тех нагрузок, которые я давал себе и обуви.

«Ну хотя бы потеплело, — радовался я, раздеваясь и начиная разминку».

Разогрев тело, я совершил лёгкую пробежку в пару километров вокруг стадиона, и это, не считая утренних двадцати со рванным темпом, и почувствовал себя готовым к забегам. Привязав гирю к санкам, я впрягся в них, и опустившись на низкий старт, вздохнув, выдохнул и стартовал. Я уже привык к чуть изменившейся длине ног и новым мышцам, так что чувствовал их силу и выжал бы из них максимум, если бы не бег босиком. Я хоть и убирал постоянно камни и ветки с дорожки, но всё равно приходилось чуть осторожничать, смотря себе под ноги. Это явно скрадывало секунды, но поделать с этим я ничего не мог.

Но даже с этим, голова у меня была занята другим. Бык и Губа, став помощниками Серого, берега потеряли окончательно. Даже те старшаки, с кем они раньше общались, начали презрительно о них отзываться, но правда за глаза, поскольку у тех появились деньги, они стали лучше одеваться и питаться, не говоря уже о том, что директор теперь покрывал и все их поступки. Я же, видя и слыша всё это стал думать, что зло в нашем интернате было похоже на Лернейскую гидру, отрубая одну голову, я получал на её месте две. Как с этим бороться я не представлял себе, ведь до самого Пня мне было никак не добраться. Он редко ночевал в интернате, хотя у него с Ирой были свои комнаты, всегда был там, где рядом есть свидетели, и в текущих условиях не было ни шанса достать его, не подставившись самому. А этого мне понятное дело совершенно было не нужно.

— Иван! — раздавшийся голос, отвлёк меня от забегов и размышлений.

Перестав делать подходы бёрпи, я повернулся в сторону голоса.

— Артём Викторович? — удивился я, увидев подходящего тренера вместе со своей дочкой.

— Привет, — пионерка поздоровалась со мной, хотя осенью даже не попрощалась после соревнований.

— Добрый день, какими судьбами? — пошутил я.

Тренер удивлённо разглядывал мои приспособления для тренировок, особенно санки и сбрую.

— Ты с этим тренируешься?

— Угу.

— Покажешь? — в нём явно заговорил профессиональный интерес.

— Зачем? — я пожал плечами, — этот тренировочный процесс не подойдёт вашим воспитанникам, он рассчитан только под меня.

Он немного расстроился моему ответу, но настаивать не стал.

— Ну как ты? Готов к соревнованиям?

— Да, надеюсь улучшить своё время.

— Тебе когда исполнится шестнадцать? — поинтересовался он.

— Вчера исполнилось.

— Ой, прости что без подарка, мы не знали.

— Ерунда, никто не знает, я не праздную и не говорю, чтобы не надоедали, — отмахнулся я.

— Как так можно? — Лиля открыла рот, — также нельзя!

— Здесь, можно всё, — я покачал головой, — так всё же, зачем вы пришли?

— Поговорить с твоим директором, я везу на областные соревнования трёх наших воспитанников, мог бы присмотреть за тобой, если он будет не против.

От такой новости я обрадовался, это для меня было бы лучшим вариантом.

— Я согласен!

— Тогда присмотри за Лилей, я схожу к нему, — попросил он и после моего кивка, направился к школе.

Ждать его было неизвестно сколько поэтому я вернулся к тренировке, подойдя к бетонному блоку. Через двадцать минут повторений, ноги стали уставать и привычно чиркнули по камню, сняв немного кожи.

— Ой, — раздалось рядом, и девочка бросилась ко мне, доставая платок, — давай я помогу, сейчас подорожник найду и привяжу его.

— Пописать на него не забудь, — с иронизировал я, наткнувшись на её изумлённый взгляд.

— Ты! Ты невыносим! — она вручила мне платок и повернувшись, гордо пошла в сторону школы.

— Б…ь, — выматерился я, поскольку мне поручили за ней присматривать, но и оставлять инвентарь было нельзя, поэтому я сначала собрал его, а затем пошёл за ней, хотя она уже скрылась по дорожке к школе. Ругаясь, что принесло же её на мою голову, я шёл так быстро как мог, отягощённый кучей железа с собой.

Громкий девичий крик раздался рядом, почти сразу затихнув, поэтому я бросив все железки, кроме одной гантели, со всей скоростью бросился к тому месту, откуда он раздался. Бык и Губа, удерживали Лилю за руки, со смешками задирали ей школьную форму, поэтому я не снижая темпа бега, ударил одному гантелей вбок, а второму, когда он повернулся ко мне, по руке.

— Немой ты ох…л, — бросив девушку, оба встали на ноги, — тебе же п…да теперь. Мы закопаем тебя.

— Вы совсем е…сь что ли? Это не наша девочка, она с тренером из другой школы пришла, — я помог Лили встать с земли, и спрятал её себе за спину.

Мой ответ их смутил, они переглянулись.

— Он сейчас у директора, так что представляете, что будет, когда он вернётся?

Оба старшака переглянулись.

— Мы ещё поговорим с тобой, позже, — Губа угрожающе сплюнул на землю и повернувшись, они пошли к интернату.

Когда парни ушли, я повернулся и увидел, как пионерка рыдает навзрыд, поправляя свою одежду.

— Я тебя дуру, предупреждал! — не стал я её успокаивать поскольку лучшим было бы, если бы она вообще сюда больше никогда не приходила, — держись подальше от меня и интерната.

— Ты…ты…, - она зарыдала и бросилась к воротам, так что пришлось её догнать, и силой увезти обратно на поле.

Когда вернулся её отец, он тут же понял, что случилось что-то нехорошее и сначала подумал на меня, но Лиля быстро ему всё рассказала.

— Кто это был Иван? — спросил меня он.

— Артём Викторович, я прошлый раз ещё говорил, держите вашу дочь подальше от этого места, — я покачал головой, — зачем вы взяли её с собой?

Он нахмурился.

— Иван, у нас правовое государство, и нет мест, куда бы ни мог пойти гражданин, тем более это просто школа!

— Артём Викторович, я вам ничего не скажу, хотите, выясняйте сами, мне ещё тут жить.

Поняв, что от меня ничего не добиться, он расстроенно покачал головой и увёл дочь к интернату, где как я понял, поссорился с директором, когда тот отказался проводить очные ставки, чтобы дочь посмотрела на всех воспитанников и виновные в нападении на неё были найдены. Не найдя понимание у директора, он пригрозил сейчас же пойти в милицию и написать заявление и судя по тому, что вечером приехал милицейский бобик, он это и сделал. Вот только это ничего не дало, милиция спустило всё на тормозах, ни Быка, ни Губу никто не наказал, хотя рожи их были избиты на следующий день, но это уже сделал сам директор за их тупую выходку.

К счастью, Артём Викторович оказался настолько порядочен, что отделил меня, от этих событий и вернулся через неделю, извинившись наедине, сказал, что не изменил своего решения помочь мне, поскольку я бросился защищать Лилю несмотря на последствия. На мой вопрос, что с его заявлением, он впервые неприлично выругался и ответил, что его заставили забрать его, позвонив из партийной ячейки, иначе пригрозили увольнением из школы. Поскольку дочь не получила травм, он не стал связываться и сделал что просили, но запретив ей общаться со мной и с любым интернатовским учеником. За что я был ему крайне признателен, сказав это вслух.

— Я не знаю, что за порядки царят у вас тут Иван, но если бы ты рассказал подробности, я написал во все газеты, да даже сходил бы в комитет!

— Артём Викторович, поверьте мне, в комитете всё знают, — я пожал плечами, — просто держите Лилю подальше от всего этого.

Он мне не поверил, но настаивать не стал, переключившись на программу соревнований и даты их проведения. Согласовав всё это со мной, он направился к директору, с которым смирив свою гордость решил помириться, только ради того, чтобы я попал на соревнования. Как мне он потом рассказал, радостный Пень оттого, что забрали заявление, да и ещё ему не нужно будет шевелить жопой, чтобы я поехал в Иркутск, тут же с ним во всём согласился. Так что мне оставалось на подготовку ещё две недели, после чего мы поедем на соревнования.

***

День, который я с таким нетерпением ждал, наконец настал. Ранним утром, когда весь интернат ещё спал, за мной заехал старый знакомый ПАЗ-652, в котором находились всего два тренера, трое ребят и водитель. С собой у меня был лишь один свёрток с формой и шиповками, так что я направился к воротам, когда сзади раздался громкий голос директора.

— Добряшов!

Сердце ёкнуло в груди, и я остановился, повернувшись. С директором рядом шла Ира, с вещмешком в руках.

— Я тут подумал, дочке неплохо будет проветриться, — он подошёл ко мне, — я тебе доверяю, так что договорись с Артёмом Викторовичем, чтобы и её взяли с вами, все расходы на гостиницу и еду для неё я оплачу.

Он достал из кармана упругую пачку двадцати пяти рублёвок и показал её мне.

— Может лучше вы поговорите? — мне крайне не хотелось этим заниматься.

— Добряшов, — его голос наполнился холодом, — ты хочешь на соревнования или нет?

Не ответив, я направился к автобусу и попросил Артёма Викторовича поговорить наедине. Где объяснил ему, что тупорылый директор отчего то решил, что мы едем в увеселительную прогулку и хочет с нами отправить свою дочь. Тренеру это точно не понравилось, но я попросил его не поднимать бучу, объяснив, что за Иру тот полностью заплатит из своего кармана, а за ней в Иркутске я сам лично присмотрю.

Артём Викторович не хотел соглашаться на этот шантаж, но я стал умолять его, поскольку иначе попросту никуда не поеду, а Ира послушная и не будет никому мешать.

— Только под твою ответственность, — с трудом согласился он, озвучив нужную в поездке сумму, для лишнего участника.

Спокойно увеличив её втрое, я передал ответ директору, который стал возмущаться, почему так дорого, пожав плечами, я предложил ему ещё раз самому вести переговоры. Он нахмурился, но всё же нехотя отсчитал мне деньги, велев передать их тренеру, сам он с ним явно совсем не жаждал общаться. Затем вручив мне молчащую Иру, он довольно улыбаясь отправился обратно.

Когда мы с ней пошли к автобусу, я не разжимая рта, сквозь зубы спросил.

— Ты что б…ть тут устроила?

— Я ни при чём, — также ответила она, — к нему приедут какие-то высокие гости из Москвы, я буду ему мешать, поэтому он решил от меня избавиться.

Я покосился на неё и похоже это была правда, девушка была абсолютно серьёзна.

— Знакомьтесь, это Ира, — когда мы поднялись в автобус, представил я сначала её, а затем ей всех тренеров и подростков. Последние все до единого едва не открыли челюсти и не закапали слюнями при виде девушки. Это у меня уже выработался иммунитет к её красоте, а для не подготовленного зрителя, одетая как заграничная куколка со своими светлыми волосами и голубыми глазищами, она многих сражала наповал, как это случилось и сейчас. В автобусе тут же произошло оживление и мальчишки наперебой предлагали ей сесть рядом с ними, но Ира повернулась ко мне и я, пожав плечами, выбрал нам место. Что мгновенно явилось поводом для ревности. Я едва не ударил себе по лицу, поскольку мои спортивные достижения они могли перенести, а соперничество за девушку, внимание которой им не светит, они уже вынести не смогли, злобно сверкая на меня глазами.

— Где-то я читал, что баба на корабле, это к беде, — со вздохом сообщил я Артёму Викторовичу, отдавая ему только ту сумму, которую запросил он, всё остальное оставляя себе.

Он остро посмотрел на меня, но приняв деньги ответил на другую тему.

— За себя не переживай, поскольку я подавал тебя от нашего ДЮСШ, то гостиница и суточные будут за наш счёт.

— Спасибо, — поблагодарил его я и вернулся на своё место. Ира сидящая у окна, незаметно подвинулась ближе и прикоснулась ко мне ногой. Я даже через школьные штаны почувствовал, какая она горячая. Волосы на теле встали дыбом и член зашевелился в штанах. Понимая, что со вставшим «другом» я не просижу всю дорогу, я также незаметно отодвинулся и строго на неё посмотрел. Она пожала плечами и снова стала смотреть в окно.