Глава 30

Пусть на моём стадионе все старательно отводили взгляды от синяка, расплывшегося под глазом, но вот в школе КГБ, куда я заехал попрощаться, меня тут же обступили инструкторы.

— Ванюша? — спросил один из них, — за дело или за любовь?

Я задумался.

— Думаю просто показать, что он сильнее меня.

— Это как-то неправильно, — он пододвинул стул и подсел ко мне, — поделись со стариками, может что подскажем умного.

— Я занимаюсь английским со своей учительницей, — кратко обрисовал я ситуацию, встречи с боксёром, — так что я даже не понял, как он ударил и как я упал.

— Говоришь действующий чемпион Москвы по боксу? — он посмотрел в сторону своего коллеги, — товарищ Эчеберрияменди, это из твоих вроде? Можешь поспрашивать?

Тот кивнул головой, ответив:

— Узнаем. Если Ваня говорит правду и нападение не было ничем спровоцировано, то как-то да, не по-людски это.

— Ладно, с этим решим, как будет больше информации, — согласился он, и тут же обратился ко мне, — а тебя Ваня, осенью, как вернёшься поучим руками, ногами махать, всё же инструктор школы КГБ должен за себя постоять.

— Спасибо товарищ Этксеберрия, — обрадовался я, — а из пистолета дадите пострелять?

Он хмыкнул и задумался.

— Ну теперь вроде как запретов на это нет, если ты инструктор, так что приходи осенью, будет для тебя дополнительный стимул нам помогать.

— А пока, — один из них достал две коротких деревянных палочки и протянул одну из них мне, — возьми, покажу тебе несколько основных упражнений, будешь на досуге кисть тренировать, если постараешься к осени продолжим занятия.

— Что это? — удивился я, беря лёгкую ребристую палочку сантиметров пятнадцать.

— Явара — японский кастет, — хмыкнул он.

— Как-то слишком несерьёзно выглядит, — я удивлённо на неё посмотрел.

Резкий выпад и моя рука разжимается, роняя деревяшку, а сам я едва не визжу от боли, поскольку меня в сгиб локтя ткнули чем-то твёрдым. Боль была такая, что я кулак не мог сжать, даже слёзы выступили на глазах.

— А теперь? — он показал мне, что было зажато у него в кулаке.

— А теперь видно, что я недооценил её, — сквозь слёзы ответил я, — больно то как!

— Вот так и большинство, — хмыкнул он. Они все носили балаклавы, их лиц я не знал, но по голосам конечно давно научился отличать их между собой.

— Спасибо, тогда покажите конечно, потренируюсь.

Он тут же продемонстрировал хваты и как я могу развить кисть и запястье чтобы самому не травмировать руку, затем мы попрощались, и я поехал к себе, крутя в руке подаренную деревянную палочку и изумляясь как сильно у меня была обездвижена рука.

«Хотя погоди, — в памяти всплыли воспоминания нечто подобного. Один мой знакомый занимался серьёзно боевыми единоборствами и у него тоже было нечто подобное, только я точно помнил, что это был стержень из прочного пластика с шестью кольцевыми прорезами, чтобы удобно было держать в руке и кольцо для ключей. Он ещё демонстрировал мне, как с помощью него может разбить даже кирпич».

«Точно, как будет время, сделаю себе такой же брелок для ключей, — решил я, — для удобства».

***

— О, Амин привет, — обрадовался я, увидев хоть одно знакомое лицо среди кучи спортсменов собравшихся со всей огромной страны на летней спартакиаде народов СССР 1967 года по лёгкой атлетике, а по-простому на чемпионате СССР по легкоатлетическим дисциплинам.

— Ваня, привет, — казахский атлет тоже улыбнулся, протягивая руку, — как нога? Слышал ты восстановился?

— Вроде да, но соревнования покажут, — я пожал плечами, — а где остальные? Эдвин? Николай?

— Николай вроде травмирован, а Эдвин теперь перешёл на бег с барьерами, — хмыкнул он, — из-за тебя. Сказал, что завоюет лучше медали там, где тебя не будет.

Мы оба улыбнулись.

— Ладно, прости, тренер зовёт, — извинился он, я и тепло с ним попрощался.

Отойдя от него, я вернулся к своему тренеру и массажисту, рассказав новости, который услышал от Амина.

— Да, тоже что-то такое слышал, — покивал Кузнецов, — ещё говорят в этом году поскольку чемпионат принимает Москва, атлетов приехало очень много, скорее всего соревнования растянутся на четыре-пять дней.

— Но 100 и 200 метров надеюсь пройдут в первые дни?

— Да, быстро отстреляемся Ванюш.

— Ну и отлично.

Тёплый летний день 28 июля, был приятен всем. Я, полностью готовый и рвущийся в бой, подставлял лицо солнышку и лёгкому ветерку, которые ласкали меня, пока ждали жеребьёвку и распределение спортсменов по забегам. Мне выпало бежать в третьем.

Поскольку центральный стадион имени В. И. Ленина позволял, то бегали сразу по восемь человек, чем сильно сокращали время ожидания остальным участникам, так что насладиться тёплым деньком толком не удалось, уже скоро назвали мою фамилию.

Сергей Ильич, тихо шепнул мне.

— С богом Ванюш.

И я вышел на дорожку стадиона. Почти сразу раздались приветственные крики, но вяло, без особого ажиотажа.

«Похоже нужно разогреть зрителей, — понял я по апатии стадиона и поменял свои первоначальные планы, просто занять первое место в забеге».

— Третий квалификационный забег на 100 метров, мужчины, — пробубнил диктор, а судьи пригласили нас на старт.

Привычное апатичное с виду состояние накатило на меня, и я приготовился выдать всё, на что способен, чтобы взбодрить вялых зрителей, а то что это за такое невнимание к рекордсмену мира? Непорядок.

Выстрел!

Отсутствие парашюта за спиной или даже утяжелённых санок, было уже даже как-то не привычно, поэтому я даже запнулся на старте, пропуская вперёд трёх человек, но, когда тело поняло, что его ничего не сдерживает, я рванул так, что уже на двадцати метрах обогнал всех и рванул в одиночестве к финишу. Разрыв между нами был такой колоссальный, что когда я финишировал, то стал слышать, как недовольно гудят трибуны.

— В забеге на 100 метров победил Иван Добряшов представляющий СКА Москвы, со временем — 9.9, повторив свой мировой рекорд и установив рекорд СССР, — даже диктор проснулся, в его голосе слышалось изумление. Стадион до этого вяло молчавший, услышав о новом рекорде СССР, а также повторении мирового, сначала молчал, а затем взорвался приветственными криками, под которые, я кланяясь во все стороны и благодаря зрителей, уходил под трибуны, попав в руки изумлённого тренера.

— Ваня, ты опять за своё? Чудишь? Это же квалификация, ты счас все силы потратишь!

— Так надо Сергей Ильич, — похлопал я ему по плечу, — не переживайте, остальные квалификации будут обычными.

— Ну смотри, — он покачал головой в недоумении.

Я сразу направился к массажисту, который стал снимать напряжение с мышц. Почти сразу в раздевалку заглянула моя старая знакомая по чемпионату Европы.

— Зоя Евсеевна! Здравствуйте! — покачал я рукой, поскольку лежал на животе, а надо мной возвышалось тело массажиста.

— Добрый день Иван, — она подошла ближе, — смотрю ты полностью восстановился?

— Спасибо Зоя Евсеевна, вроде начал понемногу восстанавливать прежнюю форму, — скромно сказал я.

— Смотри там тебе конкуренцию привезли с Белоруссии, лучшее время 10.1, будешь так носиться на квалификациях, точно проиграешь.

— О, а кто?

— Владислав Сапея, — ответила она, — очень перспективный спринтер.

— Спасибо за предупреждение, буду бегать ещё быстрее, — улыбнулся я, на что она покачала головой и ушла.

С белорусом мне удалось встретиться в полуфинале, и он действительно бежал быстро, единственный, кто составил мне конкуренцию со временем 10.4, став вторым в этом забеге, он же с Амином прошёл в полуфинал, а затем в финал. Наша тройка настолько примелькалась, что каждый наш выход на стадион зрители сопровождали аплодисментами, и если остальные спортсмены вяло на это реагировали, то я наоборот, часто подходил к трибунам, много улыбался, здоровался, хлопал особо активным секторам, в общем делал всё, чтобы работать со стадионом. За это на меня постоянно ворчал тренер, говоря, что я перегибаю палку и начинаю клоуничить, но я знал, что делаю.

В финале 100 метров я при выходе на поле впервые обратил внимание, как волнуется Владислав Сапея, он часто смотрел на меня, на Амина, облизывал губы, поэтому я не выдержал и подошёл к нему.

— Не переживай ты так, расслабься, — улыбнулся я ему, — а то перенапряжёшь мышцы и потеряешь секунды. Давай, сделай пять глубоких вдохов и выдохов.

Он на меня странно посмотрел, но тем не менее последовал моему совету, и я увидел, как дрожь его утихает.

— Ну вот, давай, я жду от тебя хорошего соперничества, — подбодрил его я и вернулся на свою дорожку.

Выстрел!

В этот раз никаких осечек не произошло, я упруго и мощно стартовал и полетел вперёд, первым пересеча финишную черту.

— Чемпионом СССР в беге на сто метров второй год подряд, становится Иван Добряшов со временем — 9.9, - провозгласил диктор.

— Второе место со временем 10.5, занял Владислав Сапея, — продолжил вещать он.

— Третье место со временем 10.6, занял Амин Туяков, — закончил он объявление победителей.

Затем было награждение, мне прикололи на футболку золотую медаль, и мы пошли в раздевалку, поскольку сегодня ещё была квалификация на 200 метров, а полуфиналы и финалы были уже завтра.

— Поздравляю Иван, — тут уже были одни мои старые знакомые: мой тренер, Петрова, Щитов, товарищ Белый. Последние были особо счастливы, поскольку как я понял СКА Москвы в этом году, опять выглядело не очень в других дисциплинах и мои яркие выступления скрашивали эти неудачи.

— Спасибо товарищи, — я поклонился, махнув рукой до пола, — спасибо вам, за хлеб, за соль.

— Ваня! — мгновение доброжелательности ко мне ушло и все тут же разозлились.

— Давай, 200 метров, не подкачай, — шепнул мне на ухо комитетчик перед уходом, — я видел, что и Анна Константиновна пришла посмотреть на тебя. Ой, то есть я хотел сказать, что конечно же на соревнования.

При этих словах, он с самым похабным видом, подмигнул мне.

— Товарищ Белый, как вам не стыдно! — тут же попытался усовестить его я, на что он лишь рассмеялся и вышел из раздевалки.

Не то, чтобы эта новость была для меня безразлична, но на душе стало приятно. Поэтому на дорожку я выходил с осознанием того, что одна пара глаз на стадионе, смотрит за мной с особым вниманием.

— В квалификационном забеге на 200 метров победил Иван Добряшов представляющий СКА Москвы, со временем — 20.2, повторив текущий мировой рекорд и установив рекорд СССР, — диктор при оглашении меня всегда просыпался, в голосе явно чувствовалась определённая бодрость.

Трибуны просто взревели от такого, а я сам, находящийся в шоке от времени, поскольку просто старался бежать лучше своего обычного темпа, улыбался, разводил руками, чем ещё больше веселил зрителей, подбадривающих меня. Все спортсмены давно ушли под трибуны, я же, оставался до последнего, пока не вышла следующая восьмёрка.

— Горбатого, могила исправит, — при виде меня Сергей Ильич лишь безнадёжно махнул рукой, зато я ощутил на себе разные взгляды других спортсменов, ждущих забеги в раздевалке. Много было откровенно злых и неприятных, владельцев которых я постарался запомнить.

Ну и конечно же, был сначала массаж, потом холодный душ и обновлённый я, встреченный тренером, отправился на выход стадиона.

— Иван! — раздался знакомый женский голос, и я радостно повернувшись, увидел Аню, в компании с каким-то незнакомым мужиком с фотоаппаратом. Радость от встречи слегка уменьшилась.

— Анна Константиновна, — через силу улыбнулся я и попросив Сергея Ильича подождать меня, подошёл к ней, — добрый день.

— Иван, прости что отвлекаю, — снова на меня глянули две ледяные сосульки, — но я сопровождаю известного американского спортивного журналиста Ричарда Бэнка, который приехал на чемпионат СССР только из-за тебя, посмотреть, какое время ты покажешь. Узнав, что мы знакомы, он умолял тебя ему представить.

— Анна Константиновна, а почему вы говорите на русском? — перешёл я на английский, протягивая руку ошеломлённому журналисту, — добрый день мистер Бэнк, рад с вами познакомиться. Простите, но у меня нет доступа к прессе из США, чтобы оценить ваш талант, я не читал ваших статей.

— Иван, откуда такой прекрасный английский, — изумился он, тряся мою руку, — я редко встречаю советских спортсменов с таким уровнем.

— Всё благодаря вашей прекрасной спутнице, — широко улыбнулся я, — она является моим учителем английского, так мы с ней и познакомились.

— Это просто невероятно, — он закивал, — но простите, можно пару слов, прежде чем вы уйдёте?

«Дадут мне по шапке, но я болтать лишнего вроде не собираюсь, — задумался я на мгновение».

— Да, конечно, я всегда рад поговорить о спорте.

— Вы сегодня показали отличное время Иван, в обоих дисциплинах, — он достал фотоаппарат из чехла, и пару раз меня сфотографировал, поскольку вокруг нас, услышав английскую речь, мгновенно оказалось кольцо отчуждения. Советские граждане, в том числе журналисты, сдриснули от нас, как от зачумлённых, — у нас многие не верят вашим результатам.

— Ну вы видите, я обычный человек, из плоти и крови, — рассмеялся я, не переставая улыбаться, — поэтому весьма спокойно отношусь к своим рекордам, поскольку уверен в мире есть много сильных атлетов, которые не только превзойдут меня, но и улучшат это время.

— Отлично, — он ещё раз меня сфотографировал, — на какое время рассчитываете завтра, в финальных забегах на 200 метров?

— Я не знаю, — развёл я руками, — многое зависит от ветра, настроения, но так я физически готов, поскольку восстановился после полученной травмы на чемпионате Европы.

Тут я на секунду глянул на молчавшую Анну Константиновну, окатившую меня в ответ гневным взглядом.

— И последний вопрос Иван, — он умоляюще на меня посмотрел.

— Хорошо.

— Я и другие мои коллеги, хотели бы увидеть вас на Кубке Европы который пройдёт этой осенью в Киеве, вы будете в нём участвовать?

— Ричард, я не знаю, честно, это в руках моих тренеров, — развёл я руками, — как спортсмен, я бы хотел конечно соревноваться с сильнейшими людьми планеты, так что надеюсь, что когда-то смогу посоревноваться и с вашими спринтерами.

— Отличные слова, сделаю их заголовком своей статьи, — обрадовался он, протягивая мне руку, — спасибо Иван за уделённое время, рад был с вами познакомиться. Спасибо Анна Константиновна, за эту встречу.

Девушка улыбнулась ему едва ли на сантиметр.

— Спасибо вам Ричард, взаимно рад был знакомству, — попрощался я, отходя от него.

Едва мы сели в машину, как на меня словно кобра зашипел Кузнецов.

— Ваня! Ты с дуба рухнул? О чём ты там с американцем калякал?!

— Просто о спорте Сергей Ильич, ничего другого, я же не идиот.

— Ваня, я в этом очень сильно сомневаюсь! — он покачал головой, — вот увидишь, не успеем доехать до базы, как влетит и тебе и мне, что не уследил.

Ну и естественно он оказался прав, поскольку нас уже на КПП поджидала машина с товарищем Белым. Так что я пересел с одной машины в другую.

— Иван, мы как-то этот момент с тобой не обсуждали, — он сурово посмотрел на меня, — но ты не можешь подходить к любому иностранцу и заговаривать с ним. Особенно когда рядом никого нет из ответственных за тебя.

Я не стал сдавать ему Аню, что это она меня выдернула из толпы, это было бы некрасиво, поэтому сказал:

— Прежде чем обсуждать это, достаньте нам ту газету, в какой он даст обо мне статью, тогда мы и вернёмся к этому разговору.

Он на минуту задумался, но нехотя кивнул.

— По тонкому льду ходишь Иван.

— Товарищ Белый, мы ради этого год потратили на мои занятия, так что лучше начинать вот так, спонтанно. Чем это будет явно и нарочито, привлекая ненужное внимание. Достаньте газету, и поговорим.

— Свободен, — недовольно ответил он, и я вышел из машины, успокоив взволнованного Сергея Ильича, ругавшего меня всякими словами, за эту выходку.