Глава 12

Резервация почти опустела. В некоторых домах еще светился свет в окнах, но в основном улицы погрузились в темноту. Мари и Леран ушли сопровождать Варгану, оставив меня на попечение Алекса. Дом Аренго выглядел унылым и одиноким, темные окна и тишина усиливали эффект. Я весь день просидела дома, не знала чем себя занять. Ожидание не давало покоя. Пока в дверь не постучали. Звук произвел эффект взрыва и я вздрогнула, но поспешила открыть.

На крыльце стоял Алекс.

— Привет. Скучаешь?

Я улыбнулась и, пропустив парня внутрь, поинтересовалась о наших сборах, а он сообщил:

— Сейчас начнем. Завтра подъем в пять. Идти далеко, а я хочу успеть пройти весь путь за сутки.

— Так скоро? А я боялась, что завою от тоски на луну.

— Завыть можно и по другой причине.

— Спец в этом?

— Есть немного.

Разговор принял своеобразную форму, но не хотелось задумываться над не совсем понятным чужим юмором.

— Ясно. Лучше скажи, что брать с собой. В лесу холодно?

— Холодно в основном ночью, а днем сносно. Бери необходимое. Остальное есть в поселении.

Сборы заняли минут десять, и в результате передо мной на кровати лежал загруженный до самого верха рюкзак, позаимствованный у Мари. Я приподняла его в руке и нахмурилась. Все же ноша оказалась тяжеловатой.

— Не привыкла к походной жизни? — Алекс заулыбался.

— И чего смешного?

— Ты смешная.

— Замечательно. Я посмеюсь, когда твой рюкзак увижу.

— Я иду без вещей. Так что облегчу тебе задачу.

— Меня понесешь?

Я лукаво улыбнулась, ожидая ответной реакции, но не такой: меня обхватили за ноги, чуть выше колен, и приподняли вверх вместе с рюкзаком. От неожиданности я растерялась и крепче прижала вещи к груди, как будто самым важным было спасти от неминуемого падения именно их, а не себя.

— Мамочка.

— Испугалась? — в серых глазах играли бесенята, его это явно забавляло.

— Отпусти.

Он не стал спорить и опустил на пол, но ноги отказывались стоять ровно и руки нервно вздрагивали. Нет, я не испугалась какой-то там высоты в несколько десятков сантиметров, все намного проще — не ожидала столь непривычного поведения.

Алекс же отошел к стене и вновь надел маску холодного безразличия.

— Мой рюкзак перекочует на твои плечи?

— Да. Или против? Я хочу скорее разделаться со статусом сопровождающего.

Его слова кольнули, и не впервые. Или становлюсь слишком восприимчивой к чужому мнению, или только он вызывает во мне подобные эмоции? Всю жизнь идти против чужого мнения, улыбаться, когда о тебе говорят гадости или шепчутся за спиной, и сейчас так болезненно реагировать на каждое слово, взгляд или жест этого индейца — что со мной происходит? Нас ничего не связывало, даже друзьями не могли называться, скорее знакомыми, которых свело волею судьбы.

— Куда спешишь? Мари говорила, путь занимает пару дней.

— А как думаешь, куда могу спешить?

Я промолчала, хотя внутри и бушевала обида, но это его выбор. И как говорят у нас: «Насильно мил не будешь». Поступки, слова и то, как часто Алекс раздражался, находясь рядом со мной, ни о чем ином не говорили кроме как о презрении или ненависти. Хотела бы ошибаться, но пока все указывало на противоположное. Алекс проявлял недовольство, и это могло у любого отбить желание находиться несколько дней вблизи от него. А я уж точно о таком походе не мечтала, но иного выбора не предвиделось. Или я все еще надеялась растопить холод между нами?

— У тебя ужасающий характер. Тебе кто-нибудь говорил?

— Говорили. Взрываюсь с пол оборота.

— Волчья натура вырывается наружу?

— Волчья? Это намек?

Он так резко отреагировал на шутку, что мне стало слегка не по себе. Но ведь не я дала ему прозвище Пактесм. Еще мгновение, и хрупкое перемирие разлетелось бы на мелкие осколки. В такие моменты в голове что-то переключается, и делаешь то, о чем и не подумал бы раньше. Я отпустила рюкзак и подошла к Алексу, но он на мое приближение отреагировал, словно собрался защищаться: глаза потемнели, светлая радужка приобрела насыщенный темно-серый оттенок, а руки сжались в кулаки. И если бы инстинкт самосохранения сработал во мне как полагается, то бежала бы от него без оглядки, но я не отвела взгляда, не отшатнулась, а упрямо придвинулась ближе, не оставив ни себе, ни ему шанса на побег.

— Тебя так называют друзья. Когда услышала впервые, удивилась, а теперь думаю, что прозвище тебе подходит. Предан семье, друзьям. Говорят, ты один из лучших охотников в резервации. В тебе есть черты похожие на волчьи повадки, но ходишь, как кошка, — я улыбнулась, надеясь, что в мою искренность поверят. — Откуда взялось прозвище?

— Давно появилось. И ты права. Я похож на зверя. Слишком… И если не отступишься от своей идеи лезть в чужую жизнь, убедишься на собственном опыте.

Не вышло смягчить его гнев. Каждое слово Алекс произносил с еще большей злостью, чем раньше. Но я не привыкла сдаваться и резко изменила тактику, показав коготки:

— Я не лезу! Если бы все зависело от простого любопытства, то сразу бы отказалась!

Но он не отреагировал, как мне хотелось и, быстро сократив между нами остаток расстояния, заставил подвинуться.

— Бессмысленный разговор, — вышел в прихожую и произнес уже оттуда. — Ложись спать.

— Тоже идешь спать? — я выглянула из комнаты.

— Нет. Мне не привыкать к ранним подъемам.

— Давай кино посмотрим? Я не усну так рано, — остался последний шанс удержать его и дать понять, что меня так легко не испугать. — Ну, пожалуйста.

— Забыла о правилах нахождения в чужом доме?

— Алекс, мы взрослые люди. Или боишься за свою репутацию? — забавный получился вопрос.

И, кажется, я угадала. На его губах заиграла ухмылка:

— Ты рискуешь… Но думаю за один фильм не получу нагоняя. Что будем смотреть?

Лучшего ответа не стоило и ожидать. Последняя попытка спасти этот вечер шла почти к идеальному завершению. Я копалась среди кино-новинок и думала об угрюмом индейце, находящемся рядом со мной. Но идиллию прервал пронзительный вой, от которого по телу побежали мурашки. Я зависла над ноутбуком, боясь лишний раз вздохнуть. Что-то неестественное прозвучало в этом звуке. Окно зашторено, дверь заперта, но почему-то не успокаивает. Несколько секунд в полной тишине и наконец-таки я отмерла и посмотрела на Алекса, вернее туда, где он вроде как должен стоять, но увидела лишь тень, скользнувшую в прихожую. Он так быстро выскочил из комнаты, что едва успела опомниться и окликнуть его:

— Алекс, постой!

Он не вернулся обратно. Крикнул, чтобы не смела выходить за ним. В прихожей послышался скрип и громкий стук, когда дверь ударилась о косяк.

Страх усилился, но не за себя, а за Алекса. Он не возвращался, а я не привыкла сидеть сложа руки. Прокралась к двери, застыла возле нее и прислушалась. Снаружи раздавался свист разгулявшегося ветра. Сказать, что очень храбрая — себе же соврать. Я до жути трусила. А после той встречи с волком, сложно себя чувствовать уверенно даже в стенах дома. Но я переборола себя, приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Во дворе ни души. Деревья шатали ветками из стороны в сторону. Я всматривалась в темноту, напрасно пытаясь увидеть хоть что-то. Желтоватый свет от фонаря накрыл мерцающей паутиной ступени и дорожку, ведущую к калитке, но до дороги не дотягивался, и там все было погружено в темно-серый полумрак, разрываемый кое-где светом из окон. Внезапный порыв ветра вырвал дверь из рук и громко ударил ею о стену. Я вздрогнула и, поежившись, обхватила себя за плечи.

Я не знаю, сколько так простояла. Успела закоченеть. Надо было вернуться в комнату и что-нибудь накинуть на себя или закрыть дверь и не стоять, словно статуя свободы в ожидании чуда. И я бы так и поступила, если бы луна, показавшаяся из-за туч, не осветила улицу. По дороге шел Алекс, а его догоняла девушка. Она махнула рукой и что-то крикнула. Алекс остановился, и они заговорили, но ветер заглушал голоса. Было ясно лишь то, что они спорят или ругаются, пытаясь перекричать непогоду.

Мне стало любопытно, так любопытно, что позабыла и о холоде, и о возвращение в дом. И чтобы рассмотреть незнакомку поближе, пришлось подойти. Иногда интересней наблюдать незаметно, так можно узнать намного больше, чем спрашивая в лицо. Да, это мелко, но эффективно, жаль доски под ногами не согласились со мной и предательски заскрипели, а ветер не скрыл. Спорящие замолчали и обернулись в сторону дома. Прошло некоторое время, пока мы с незнакомкой смотрели друг на друга. Скудное освещение не позволило разглядеть внешность девушки во всех деталях, но на первый раз хватило и этого: высокая, стройная, одета в облегающие брюки, вязанную светлую кофту с огромным капюшоном, скрывающим лицо, и высокие ботинки со шнуровкой.

Припозднившаяся гостья повернулась к Алексу, улыбнулась и, что-то произнеся, сделала шаг к калитке, но он ей помешал, схватив за локоть и резко притянув к себе. Теперь ничего не оставалось, как поскорее ретироваться обратно в дом. Желание, наблюдать за личной жизнью Алекса, моментально отпало. Я дернула дверь, пытаясь ее закрыть за собой, но ветер мешал, а пока воевала с разбушевавшейся стихией, меня, как игрушку, втолкнули в дом. От неожиданности налетела на тумбочку с обувью и ударилась коленкой, а Алекс хлопнул дверью и, не дав опомниться, заорал на меня прямо с порога:

— Я же сказал сидеть в доме! Хоть иногда слушаешь то, что тебе говорят?! Или тебе наплевать на себя?!

— Не надо так кричать, — я потерла ушибленную коленку. — Ты пропал, вот я и заволновалась.

— И что хотела сделать? Бежать на поиски? Спасать? Что ты можешь? — он задал вопрос и тут же на него ответил: — Ничего!

— Ничего же не произошло.

— Тебе повезло.

Мне надоело, что отчитывают, как школьницу. И коленка ныла. Испортила свиданку, так сразу бы и сказал. Зачем орать. Но вслух я своего предположения не высказала. Молча развернулась и похромала в кухню.

Возможно, Алекс и был прав: выходить ночью на улицу в резервации небезопасно, но сейчас это меньше всего волновало. Тем более я не одна, как оказалось, любительница ночных вылазок. Что эта незнакомка забыла в резервации в столь позднее время? И на нее он тоже орет или только на меня? Налив стакан воды, я грохнула его на стол. Вода расплескалась и тонкой струйкой потекла на пол. В этот момент снова бахнула дверь, я успела подумать, что, наверное, Алексу самому надоело свое поведение, и он свалил, но ошиблась. Снова «Бах» и в кухне появился мой мучитель. А я уж хотела с облегчением вздохнуть. Как же, дождешься.

— Аврора, ты понимаешь, что вокруг дикая природа, лес, звери, и они чувствуют, когда люди уходят.

Началось. Я раздраженно кинула тряпку на лужу и посмотрела на Алекса, морально приготовившись к очередной словесной баталии.

— Понимаю. Но и ты должен понять: я человек и переживаю. Между прочим, я волновалась за тебя. Да, поступила опрометчиво. Но неужели надо постоянно орать?

— Нет.

— Замечательно. Тогда давай отложим очередную дозу разбирательств на потом.

— Как скажешь.

Мне послышалось или в его голосе неожиданно появились нотки усталости? Раньше не замечала за Алексом подобного. Он опустил голову и выглядел выдохшимся и немного потерянным. Ну почему он так переменчив? То хочется его прибить, то … Обнять? Надо гнать подобные мысли прочь. Но сложно ругаться, когда оппонент не поддерживает противоборство. Поэтому я еще раз взглянула на присмиревшего парня, протерла стол и тихо спросила:

— Расскажешь, кто эта таинственная гостья? Я ее не видела в Редсити.

— Знакомая.

— Красивая, — я слукавила, а заодно хотела увидеть реакцию на лесть по отношению к приходившей барышне.

— Да. Очень. Генетика сделала свое дело. У Катрин с братьями бабушка и мать из Индии.

— Индия? Вот как. Тогда она, как принцесса из восточных сказок.

Алекс как-то неуверенно пожал плечами и посмотрел вначале на меня, потом на мою руку, прижимающую влажную тряпку к столу. А потом приблизился и уперся ладонью в столешницу рядом с моей рукой. У меня аж горло на миг сдавило, когда увидела наши пальцы в такой опасной близости. Смуглые и сильные — его, тонкие и бледные — мои. Стоит всего на сантиметр подвинуть ближе, и я дотронусь до его кожи, а если обнаглеть, пробегу ноготками по костяшкам и шраму на указательном пальце. Но наглеть могу в своих фантазиях, а в реальности, я поспешно убрала руку и, даже не взглянув на Алекса, отвернулась к раковине и спросила:

— Зачем она так поздно приходила?

— Приехала в гости.

— К тебе?

— Нет. Но знакомы с детства, и многое…

Слушать о настоящих, бывших или будущих пассиях? Увольте!

— Можешь не объяснять, — аккуратно сложив тряпку на край раковины, я обернулась и, улыбаясь, добавила. — Ваша «дружба» бросается в глаза.

— Ты о чем?

— Ни о чем. Мысли вслух.

Чувство горечи и разочарования в сочетании с ревностью — поганый коктейль. Да, я ревновала к той, что знала его всю жизнь, но ему точно об этом не скажу. Можно было бы завершить наш «идеальный» вечер, и я приготовилась сказать: «Пока. Увидимся утром», — но Алекс в очередной раз преподнес сюрприз. Вместо того чтоб бросить меня в одиночестве, спросил, выбрала ли фильм.

— Я? Нет.

— Тогда, наверное, пойду.

— Тебя ждут? Иди.

— Кто меня может ждать? В резервации почти никого нет.

— А как же подруга?

— Не знаю. И мне неинтересно.

Внезапно все изменилось, и вместо хмурого неба над головой я увидела радугу. Кем бы эта девушка для Алекса не являлась, он остался со мной. Но я не показала, как рада его решению и, надев на себя ту самую маску безразличия, которую он так любил использовать, прошла в комнату. А когда засыпала, загадала: «Хочу, проснувшись утром, увидеть тебя рядом».