Глава 1

Ночь, переполненная чужой яростью, страхом и сладковатым ароматом крови, навсегда врезалась в мою память. И эти воспоминания не сотрет время. Погибшего парня никто не опознал, а шайка Катрин сбежала, не удосужившись подумать о погибшем товарище. И мне не известно, каким образом скрыли преступление. Может, закопали где-нибудь неподалеку от дома, может, оттащили дальше и бросили, все равно его смерть, как не крути, будет похожа на несчастный случай — нападение зверя. Я не рискнула задавать вопросы и старалась об этом не думать. Кошмары не мучили, мертвецы не мерещились, а излишнее любопытство до добра не доводит. Проверено на опыте.

Прошло три дня с нашего возвращения в резервацию, и сегодня я уеду. На дворе последние числа октября: холодного, ветреного, но солнечного. Я сижу на качелях, медленно раскачиваю их и думаю… Нет, не о той ночи. Об Алексе. Мне уезжать, а мы так и не поговорили.

Наше с ним откровение вызвало шквал эмоций: эмоций, утихших так быстро, что можно принять их за вымысел. Алекс закрылся от меня; избегал, двое суток не показывался в резервации, и о его возвращении я узнала случайно: Мари проговорилась. Подруга видела, что я извожу себя, и пыталась оправдать брата, убеждала в необходимости подождать, будто бы время расставит все на свои места, но легче не становилось. Я не понимала. Или не хотела понять. Но в глубине души догадывалась о причинах его бегства. Тот, кто привык к независимости, пренебрегает человеческими слабостями и обладает неординарными способностями, будет избегать всего, что свяжет по рукам и ногам, как раз это и произошло с Алексом. Признав свою зависимость от меня, он, словно узник, забился в дальний угол камеры, которую сам же и воздвиг вокруг себя. А ведь я хотела всего лишь поговорить. Не клясться в вечной любви, не требовать от него каких-либо обещаний. Поговорить! Но он даже этого не позволил.

И вот вещи собраны, билет куплен. Секунды тикают, превращаясь в пыль прошлого, а я продолжаю раскачиваться на качелях и ждать, что скрипнет калитка, и во двор войдет сероглазый оборотень. Но вместо него во двор зашла Мари, а это значило лишь одно — время для размышлений закончилось, надеяться на приход ее брата бессмысленно, пора ехать.

Я улыбнулась. Спрыгнула с качелей и, застегнув пуховик, прошептала:

— Ну что, поехали?

Всегда такое жизнерадостное личико погрустнело, а карие глаза заблестели от слез. Я испугалась, что Мари и впрямь разрыдается, поэтому крепко обняла ее и прошептала:

— Не грусти. Увидимся еще. Мы столько всего вместе пережили, и расстояние уж точно нас не разделит. Главное береги себя и жди к рождению малыша.

— А ты, я смотрю, ждешь не дождешься, чтобы уехать?

— Есть немного. Там все-таки моя жизнь.

— Не хочу отпускать.

— Перестань. Ты же всегда твердишь, что все будет хорошо, — чмокнув подругу в щеку, я слегка отстранилась в сторону. — И не смей рыдать.

— Постараюсь улыбаться до твоего отлета, но не обещаю.

— Вот еще не хватало, чтобы ты плакала по пустякам. Жизнь входит в привычное русло. Я возвращаюсь домой, к любимой работе. Ты вскоре станешь мамой. Кстати, а где планируете находиться до родов и где собираешься рожать малыша? — если бы продолжили разговор на слезливой ноте, боюсь и сама бы разревелась.

— Я останусь дома, а Леран вернется во Фредериктон на работу.

— И ты так спокойно отпустишь его?

— Не хочу отпускать, так же, как и тебя, и брата. Но мы, как и все, во многом зависим от денег. А теперь их нужно еще больше.

— Ты права. А с работой нет проблем? Мы как-то уж подзадержались в Панактунк.

— Нет. И скажу по секрету, — Мари заговорщицки улыбнулась, вытерев ладонью влажную щеку, — муж планирует открыть свое дело.

— По дереву?

— Угу.

Это замечательная новость. Леран молодец, не топчется на месте. Я хотела сказать, что рада за них, но Мари неожиданно добавила, при этом посерьезнев:

— Аврора, обещай не забрасывать свои способности. Хорошо?

— Постараюсь.

Об Алексе мы так и не заговорили, хотя упоминания об Панактунк, о моем даре и всем остальном больно кололи, но я сдержалась, пообещав себе, что дам нам обоим время подумать.

А спустя несколько часов после разговора с Мари, я уже летела домой. Первое время пыталась уснуть — не удалось, отвлечься на фильм — тоже не вышло. Все думала и думала: о произошедшем в Канаде, о своем будущем, о том, что, наверное, зря не разыскала Алекса и не настояла на разговоре. Меньше всего волновали повседневные заботы, работа, возвращение в Сочи — все эти мелочи, которые, словно въедливая мелодия, постоянно наполняют мысли любого человека каждую секунду на протяжении жизни. Я, как сосуд, из которого вычерпали содержимое, хранящееся долгими веками, и наполнили чем-то совершенно новым и непривычным.

В Сочи на этот раз меня никто не встречал. Марьям все еще находилась в мегаполисе и должна была приехать где-то через неделю. Проталкиваясь сквозь безликую и мельтешащую толпу незнакомых людей, я мечтала скорее добраться до квартиры и хотя бы на пару-тройку часов погрузиться в сон. Желательно без сновидений. И великий бог Морфей сжалился в тот день надо мной, окутав теплым однотонным покрывалом.

***

Шли недели, одна за другой. Я погрузилась в знакомую до мелочей атмосферу. Жизнь словно замерла, дожидаясь моего возвращения. Осень подошла к концу, наступил дождливый декабрь. Все южане мечтали о снеге, но даже на Новый год это оказалось несбыточной мечтой. Пришли праздники, новогодние и рождественские каникулы, затем наступил морозный февраль, за ним капризный март и вот за окном весна во всей красе — апрель. Марьям приезжала изредка, и я еще при первой встрече рассказала ей о Панактунк, о Катрин, о встрече с волком и медведем, о нападении на лесной дом, но преподнесла все так, чтобы скрыть истинную правду и ни намеком не обмолвиться об оборотнях. Я врала красиво, витиевато, красочно, и Марьям поверила. Вроде. По крайней мере, мне в это очень хотелось верить. Лгать близкому человеку сложно и больно, я даже в какой-то момент хотела сдаться и обо всем рассказать, я корила себя за предательство, ведь ложь предает дружбу, но есть вещи, которые опасны, если о них узнать. Я убеждала себя, что поступаю правильно, что дала слово и именно так смогу защитить подругу, но все равно чувствовала себя ужасно.

Единственное, что сложно было скрыть — растущую во мне силу и скорость. Многое, о чем мне рассказали, и во что я не больно-то хотела верить, сбывалось, связь с Алексом меняла меня. Не знаю, как это работало, но последние месяцы дались нелегко. Я училась управлять проснувшимся даром, исполняя данное Мари обещание, но часто забывалась и допускала ошибки. Особенно в моменты эмоционального всплеска. Пришлось сменить десятки ручек от дверей и мебели, ключей, даже купить новый стул в кухню (взбесил меня один хамоватый субъект с утра пораньше, так я запустила стулом в стену, в результате неповинный ни в чем предмет мебели в буквальном смысле разлетелся на куски, а «субъект», услышав треск дерева, быстренько повесил трубочку; для Марьям я долго придумывала оправдание, уже и не вспомню какое именно), а еще ввела в шок водителя такси, вырвав дверцу его автомобиля, когда открывала ее; хоть тогда не пришлось платить, никто ж не поверит, что миниатюрной девушке на шпильках под силу подобные трюки. Все недоразумения и казусы происходили под воздействием сильных эмоций: гнев, раздражение, даже восторг был опасен для меня, но научившись держать их под контролем, жизнь изменилась в лучшую сторону. Ну а что? Теперь не проблема свинтить крышку с банки или бутылки, устроить перестановку мебели или поднять ведро с картошкой на пятый этаж. Гераклом, конечно, не стала, голыми руками льва не придушу, но по морде уж точно заеду пару раз. Или на крайняк быстренько смоюсь, он и очухаться не успеет.

Но ведь это не все прелести меня новой, есть же еще эмоциональная связь с Алексом и перемещения вне тела. Последнее проблем не вызывало, хотя и управлять подобной особенностью не легко, увидеть Алекса не всегда получалось, а если и выходило, то не надолго, как-то смутно, словно нечеткий сон, и много сил затрачивалось, наверное, нужен был адреналин или что-нибудь такое же сильное. А после одного нелицеприятного происшествия, я и вовсе забросила тренировки над перемещениями. Уже два месяца, как даже не пыталась увидеть оборотня. Хотя происшествие никакого отношения к перемещению не имело, все намного банальнее. Всего один звонок расставил точки над «і». Я скучала (признаюсь), не выдержала и позвонила (это был конец февраля), хотела просто услышать его голос, поговорить о чем угодно, лишь бы подольше, ведь последний разговор состоялся аж в начале месяца, все дела и дела, и у него и у меня, а услышала незнакомый женский голос: «Он спит. Ему что-нибудь передать?» Я не расспрашивала ни тогда, ни потом, не требовала каких-либо объяснений, свела наше общение к минимуму, хотя оно и до того не было полноценным, редкие сообщения, звонки еще реже, фразы сухие и похожи на разговор старых знакомых, которые давно не виделись, внезапно встретились, а интереса к встрече нет. Я бы, наверное, предпочла и вовсе о нем забыть, но как раз та самая эмоциональная связь не давала возможности забыться, я чувствовала всплески его эмоций, и они напоминали о существование сероглазого слишком часто, практически ежедневно. Больше не было приступов боли, каждое его превращение проходило для меня ощутимо, но безболезненно — должно было полегчать, но на смену приступам пришли человеческие эмоции. Чужая злость или радость набегали, как волны — вроде штиль, а тут раз (!), и меня с головой окунают в неподконтрольную субстанцию. Я сходила с ума, покой наступал лишь тогда, когда Алекс засыпал, я даже думала, что не справлюсь. Но в один прекрасный момент все изменилось: прозвенел звонок, я услышала встревоженный мужской голос, Алекс спрашивал, что со мной происходит, и я хотела обо всем рассказать… Хотела, но так этого и не сделала. Я слушала его голос и прислушивалась к эмоциям, постепенно успокаиваясь, принимая их, как свои. Похоже на осознанную борьбу со злостью, когда чувствуешь, но не поддаешься, не идешь на поводу. И я справилась. Осталось лишь надеяться, что однажды я научусь отстраняться от навязанных мне эмоций, найду способ закрываться.

И вот прошло полгода. Апрель. Весна во всей своей красе и непостоянстве, насыщенные краски, запахи, дождливых дней меньше, чем солнечных, но и не без них; просыпаешься, а за окном моросит или льет, как из ведра, добираешься до офиса или до объекта в промокшей обуви, с взъерошенными волосами и с зонтом под мышкой, а все, потому что спустя час тучи разбегаются и солнце подсушивает лужи, но ты ведь уже промокла и настроение на нуле. Жизнь идет своим чередом. Как говорят: «Дом, работа, дом». А меня все чаще посещают гнетущие мысли о том, что живу не своей жизнью, особенно сегодня.

Вроде и погода радует, и клиенты на этой неделе попались сговорчивые, и выходные завтра, а я вышла из дома ни свет ни заря и пошла к морю. Пустынный пляж встретил шумом волн бьющихся о камни, легким ветерком, обдувающим кожу, и одичавшим пейзажем. Стою у воды и через каждые несколько секунд возвращаюсь взглядом к циферблату на наручных часах и мысленно подгоняю стрелку. Мне некуда спешить, но иногда человек погружается в такое состояние, словно потерян и чего-то ждет, время уходит, а он так и не может решить, чего же на самом деле ему не хватает. Подобные ощущения приносят беспокойство. И я знала, в ком причина, но не понимала, почему именно сегодня так плохо, почему проснулась с мыслью об Алексе, почему мысли о нем не дают покоя. Я наклоняюсь, чтобы поднять камешек и запустить им в море, но звонит мобильный в кармане. Невольно вздрогнув, выпрямляюсь, хватаюсь за телефон и, не посмотрев на номер, нажимаю принять вызов, но молчу.

— Алло. Аврора? Аврора, ты слышишь? — в трубке с перебоем слышен мужской голос, и я отвечаю: «Алло», — узнав Лерана, при этом его звонок удивляет, мы общались в основном через Мари или когда устраивали видеочат. — Связь кошмарная. Нормально меня слышишь?

— Да. Как дела? Почему звонишь? Что-то с Мари?

— Все никак не привыкну к твоей манере задавать сразу несколько вопросов. Успокойся. С Мари все нормально. С тобой хочет побеседовать один наш общий друг.

— Кто?

— Ник. Не может набраться храбрости и связаться с тобой самостоятельно, а я по старой дружбе решил помочь. Не против?

Я услышала в словах Лерана легкий смешок и сама рассмеялась.

— С удовольствием пообщаюсь.

Раздался шорох, приглушенный голос, словно кто-то недовольно бурчал, а затем голос Ника (я его сразу узнала, хоть и прошло полгода):

— Здравствуй, Волчица.

— Ну, здравствуй, — из трубки доносилось дыхание, Ник молчал, пауза затянулась. — И это все, что хочешь сказать?

— Нет. Я не любитель телефонных разговоров. Может, поговорим при встрече? Твое приглашение еще в силе? — неожиданный был вопрос. Ник не звонил и не писал все эти месяцы. — Аврора?

— Да. Я здесь. И прекрасно помню о своем приглашении. Просто не ожидала…за столько месяцев от тебя ни звука, а тут такое напоминание.

— Извини. Долго не решался напомнить о себе, но лучше общаться лично, чем по телефону или интернету.

— Ты прав. Я жду твоего приезда.

— Уверена? Не хочу напрашиваться.

— Уверена. Так, когда тебя ждать?

— Получу визу и сразу же вылетаю.

На этом наш разговор закончился. И хотя я слукавила, сказав: «Уверена», — но радость от новости, что увижу улыбчивого оборотня, не уменьшилась.