Глава 4

В моей жизни опять произошел переворот: ночь с тем, кого не любила, и напоминание о том, к кому не хотела бы испытывать трепетных чувств, но они были. А после переворота жизнь не сильно поменялась. С отъезда Ника и рождения малыша Мари прошло чуть больше четырех месяцев. Мальчика назвали Мэлгитат (сокращенно Мел), что означало в переводе с языка племени на русский — Храбрый. Малыш рос, радуя родных. Подруга присылала фотографии и уговаривала приехать. Уговаривать нужды не было, я бы еще в мае поехала, но работа затянула в омут.

Ник звонил примерно раз в месяц, мы разговаривали по несколько часов, но он лишь раз спросил о моем приезде, сказал, что ждет и нам все-таки придется поговорить, а еще добавил, что он не жалеет ни о чем. Я не могла ответить тем же. Жалела? Скорее нет, чем да. Ждала ли нашей встречи? Я знаю, что ее не избежать и поэтому старалась не думать — до поры.

Марьям приезжала редко, наводила шороха и снова уезжала, могла заявиться посреди ночи или рано утром, о приезде не сообщала — в общем, ни капельки не изменилась и до сих пор верила в необъяснимую связь между моей судьбой и племенем из резервации Редсити. Также не изменилось то, что она не знала правды, я хранила тайну оборотней и свою, хоть и не всегда было легко, особенно поначалу, когда еще не в полной мере контролировала собственные силы. Сейчас намного легче: скорость и сила под контролем, но в супервумены я не спешу подаваться, и на это есть множество причин, хочу заметить — очень опасных причин, к примеру, огнестрельное оружие или корпорации, занимающиеся изучением любопытных феноменов, а мне как-то не хочется становиться чьей-то белой мышью. А так, в принципе живется неплохо. Перемещениями не балуюсь, спонтанных путешествий стало заметно меньше, если бы еще приглушить эмоции одного вспыльчивого оборотня, то можно было бы вздохнуть с облегчением. Читать эмоции Алекса — намного сложнее и удивительнее, чем скорость и физическая сила, будто расшифровываешь древние письмена на давно забытом языке, и я чувствую его постоянно, разница лишь в потоке эмоций: всплески — чувствую очень сильно; спокойное состояние — отдых для меня, вроде как есть что-то постороннее, а вроде и нет. Легче было бы, если бы мы с Алексом общались, но общение так и осталось на нулевой точке, и он ничего не знал. Ник сдержал обещание и не рассказал другу, а Мари пришлось уговаривать; подруга дала согласие лишь тогда, когда я пообещала, что расскажу обо всем сама при личной встрече с ее братом.

Но кроме всего прочего я еще и новым хобби обзавелась — паркур — добавила в повседневную жизнь адреналина. Спокойные девочки выбирают аэробику, пилатес или йогу, но мне спокойствие не по душе, особенно, когда его и так вдоволь. Может, многие скажут, что паркур опасен, но и йога без мозгов с легкостью к травмам приведет, а мне повезло с адекватными учителями, которые не только приняли новичка в свою компашку, взялись за мое обучение, но и разъяснили в чем смысл. Незнающим кажется, что паркур это трюкачество или безбашенность, но на самом деле он учит контролю. Необходимо просчитывать каждый свой шаг, владеть и телом, и разумом. Ты не просто преодолеваешь препятствия в чертогах города, ты учишься жить иначе, видеть мир иначе, чувствовать его по-иному. Я много свободного времени провела на развалинах старых домов, на недостроенных высотках, училась высчитывать каждый шаг так, чтобы обезопасить себя от травм. Паркур стал моей отдушиной, но и о работе я не забывала, как и она обо мне. Позабыла я лишь о далеком континенте и то лишь на время.

Однажды вечером Мари вновь задала свой излюбленный вопрос о моем приезде. Пригрозила, что если я снова буду отнекиваться, то она возьмет сына и приедет сама. Я не против гостей, но Мел еще так мал, поэтому я решилась на новую поездку. До отъезда узнала, что с Алексом увидеться не доведется. Он собирался задержаться во Франции. Зато вновь побываю в Панактунк и на этот раз — ни ради чужих тайн и ни ради ритуала сэнтеко (его в этом году не будут проводить — новое поколение не достигло подходящего возраста), а ради себя самой. Отдохну с друзьями, узнаю больше об оборотнях, похвастаюсь своим перевоплощением.

***

Тринадцатое октября — день моего вылета. Вещи собраны и тщательно перепроверены, дела завершены еще неделю назад. Шеф не обрадовался очередному отъезду, но я все-таки выпросила отпуск. Эдуард Александрович так и не смог отказать своей любимице в «маленькой» просьбе и отпустил, правда, с условием, если вернусь позже чем через месяц, буду уволена без выходного пособия. А еще припомнил мне неудавшееся замужество. Да, да, именно то самое замужество, которое мы придумали с Марьям; я ведь так замуж и не вышла, вернулась и пришлось снова лгать, типа какие все мужики козлы, кроме горячо-любимого шефа, и иностранцы не исключение.

Перелет с одного континента на другой прошел спокойно, из аэропорта забрал Леран. Мари ждала возле ворот дома, держа сына на руках. Малютка Мел приветливо агукал и забавно улыбался беззубым ротиком, смешной карапуз с огромными глазюками. Варгану навестила на следующий день, а еще через день пришлось попрощаться с малышом и его бабушкой. Мы собрались в Панактунк. В планах было — провести в поселении неделю, а остаток отпуска в резервации, да и Мари не смогла бы находиться вдали от сына дольше, чем запланировали, а брать его с собой рано, поэтому Мел остался дома.

Мы шли втроем: я, Мари и Леран. Остальные уже собрались в Панактунк. В этот раз резервация не опустела, как в прошлом году, ушли только оборотни и то не все. Кое-кто взял с собой пару. Поселение готовили к приходу зимы, и вряд ли меня ждал отдых и битье баклуш, но от этого ожидание не стало слабее, я шла туда, куда тянулось сердце.

Путь от резервации до Панактунк с ночевкой в лесном доме занял чуть больше суток, и я даже не успела устать, когда Мари сообщила, что уже почти дошли. Лес не изменился, мы шли той же дорогой, что и в прошлый раз, но я мало что узнавала, местами мне казалось, будто вспоминаю, но подруга сворачивала на другую тропу, и я вновь терялась. Леран шел позади, на несколько шагов отстав от нас, в разговорах почти не участвовал, но мы ни о чем серьезном и не разговаривали. Подруга сторонилась опасных тем. Однако они были и меня интересовали. Я уже слышала, что Черная волчица не исчезла и продолжала увеличивать стаю, нападений с ее стороны не замечали, но Веркен, как танухм, зорко следил за происходящим в округе.

Я подхватила Мари под локоть и очень тихо зашептала, надеясь, что Леран не обратит внимания на шепчущихся подружек, мало ли о каких женских штучках мы разговариваем.

— Поделишься сплетнями?

— Так я же и так рассказываю, — это она, по-видимому, именно о женских штучках, а я то совсем о другом.

— О Катрин. Ищейки накопали что-нибудь полезное?

— Да, я сама как-то не в теме. Муж оберегает от стрессов и ничего толком не рассказывает.

— Рассказывай, что знаешь.

Мы с Мари переглянулись, глянули одновременно на Лерана и поспешили отвернуться.

— Говорят, что начали пропадать молодые оборотни. В резервации никто не пропал, но слухи быстро расползаются.

— Катрин в этом подозревают?

— Не знаю. Слишком много чужаков, и те, кто рядом с Катрин, они же считай одиночки, хоть и вместе. А это не к добру. Может, ее подручные замешаны.

— Значит, она не оставит в покое Алекса.

— Угу…

Мари хотела что-то еще добавить, но мы не вовремя спалились.

— О чем шепчитесь? — Леран обогнал нас и смотрел с явным недовольством, наверняка, услышал, о чем шел разговор.

— Рассказываю Авроре последние новости.

— Девочки, а нельзя отложить такие разговоры на потом?

Мне не хотелось откладывать.

— Ты же знаешь, что в поселении и так много дел, спокойно там не поговоришь. И что опять ждать, пока кто-нибудь соизволит посвятить меня в подробности происходящего? — Леран промолчал, развернулся и зашагал вперед. — Твой муж, как всегда, «многословен», — сказала я Мари, но уколоть пыталась его, зная, что он услышит каждое мое слово. — Хорошо. Но я ведь все равно докопаюсь до правды.

Леран на мое заявление, оглянувшись, улыбнулся. Я уже доказала, что добиваюсь своего. Он это знал, я это знала, все знали, и никто не сопротивлялся, кроме одного единственного оборотня, но нам с Алексом еще предстоит серьезный разговор по поводу его предвзятого отношения ко мне. И я уверена, почти на сто процентов, что инициатива о молчании идет не от Лерана, а от его дружка.

Я не стала мучить друзей, тем более что впереди уже виднелся дымок, а это значило скорое завершение нашего пути.

Панактунк не изменился: тот же грубоватый, но прочный и высокий забор из деревянных, словно огромные колья, брёвен, одноэтажные домики похожие друг на друга, как близнецы, кроме общих помещений. Слышен смех, голоса. Как же было приятно вновь окунуться в мир, полный магии, тайн — мир оборотней и хранителей.

У каждого есть место, куда душа рвется вернуться, и не обязательно — отчий дом или родной город. Моим местом стал Панактунк — поселение, затерянное в глубине леса. И на этот раз я здесь не чужая.

***

Прошло три дня. Октябрь щедро одаривал теплом и солнечным светом. Я наслаждалась каждым днем, позволила себе расправить крылья свободы. Днем помогала Мари с домашними делами, по вечерам бегала по лесу вместе с Лераном и остальными. Училась наблюдать за лесом, ориентироваться в нем. Меня не волновали проблемы, оставшиеся дома, не волновали мысли и сомнения, не дающие покоя на протяжении всего этого года, даже эмоциональная связь с Алексом притупилась, словно лес заключил в объятия и отгородил от всех тревог. И я не ждала каких-либо изменений, пока не почувствовала сильный всплеск эмоций.

Я сидела на камне у воды, прикрыв глаза, лениво болтая ногой и прислушиваясь к спору между Своли и его дружками о том, кто куда поступил и чей выбор круче. Сегодня многие пришли к реке, отдыхали, разговаривали, никто не подозревал о вновь прибывших в Панактунк, я и то не сразу поняла, что что-то ни так. Почувствовала Алекса более явно и чтобы отвлечься посмотрела на подругу, Мари обнимала мужа за шею и смеялась, а я мысленно отсчитывала секунды.

— Эй, сестренка, обнимешь брата?!

Я услышала знакомый голос и оцепенела, а в это время со всех сторон раздались приветствующие возгласы. Но пока вокруг стояла шумиха, я смогла взять себя в руки: слезла с камня и посмотрела на возвышенность, откуда раздался голос. В тени деревьев стояли Алекс и Оливия в окружении приветствующих их друзей. Алекс улыбался, прижимая к себе сестру, а я все никак не могла на него насмотреться, ожидая, когда же он меня заметит. Я хотела почувствовать изменятся ли его эмоции. И вот этот момент настал: наши глаза встретились, он продолжал улыбаться, и я улыбнулась в ответ, но на этом все закончилось. Алекс посмотрел поверх моей головы, нахмурился, и через мгновение я едва не задохнулась от его злости, нахлынувшей так внезапно, что это сбило с толку.

— Что ты тут делаешь, Дон?!

— В гости заскочил!

Все еще не понимая, что же происходит, я нервно дернулась, услышав позади себя чужой голос, и, резко обернувшись назад, поскользнулась на мокрой глинистой земле. Если бы не была подхвачена незнакомцем, оказавшимся в паре шагов от меня, то пришлось бы у всех на глазах принять ледяную ванну. Парень поддерживал меня за талию обеими руками и не спешил отпускать, он рассматривал мое лицо, словно хотел запомнить каждую черту, а я смотрела на него, позабыв даже поблагодарить. В голове крутилось лишь одно: «Дон? Это и впрямь он?» Выше меня, наверное, на полторы, а то и на две головы, крупного телосложения — намного крупнее многих, даже Алекса или Веркена, брюнет, смуглый (очень уж смуглый, словно долго находился под палящими лучами солнца), с грубоватыми чертами лица, но не уродлив, а по-мужски притягателен, особенно глаза: темно-карие, практически черные, приковывали к месту, а густые брови придавали лицу угрюмости. Я подумала о том, что уже видела его, но не могла вспомнить, где именно.

Обоюдное любопытство было прервано озлобленным рычанием, я обернулась и увидела в нескольких шагах от нас разъяренного Алекса, и если бы я хоть немного промедлила, то он бы превратился и накинулся на Дона.

— Нет! — оттолкнув парня от себя, я встала между ним и Алексом.

— Аврора, отойди от него!

— Нет! Я не знаю, что между вами произошло, но не позволю вам драться!

— Аврора!

Но я и не думала отступать и отодвинулась назад, чтобы оказаться как можно ближе к своему спасителю, тем самым показала, что буду стоять на своем до конца.

— Ты ведь Огненная Волчица? — в голосе парня прозвучал скорее интерес, нежели вопрос.

— Да. Мог бы сразу догадаться по цвету волос, — улыбнувшись, я внезапно поняла, что могу отвлечь их друг от друга разговором. — А ты друг Алекса?

Я не оговорилась, произнеся слово «Друг», хотела увидеть реакцию обоих, поэтому смотрела на одного и читала эмоции другого. Алекс вроде успокаивался, но промолчал, а Дон слегка замешкался с ответом, посмотрел на бывшего друга и произнес:

— Да… Но это в прошлом.

— Знаю, но не верю…

Алексу надоело ждать:

— Аврора, перестань копаться в том, что тебя не касается.

— Ты глубоко заблуждаешься. Как раз меня это и касается, благодаря тебе.

— А ты уникальная девушка, — Дон нагнулся и прошептал так тихо, чтобы услышала только я, ну и возможно его «недруг»: — Рад знакомству.

Я улыбнулась в ответ и слегка отступила в сторону, но не потому что раздумала защищать их обоих от ошибки, а из-за эмоций Алекса, его злость сошла на нет. Трудно удерживать в себе чужие эмоции и не подаваться искушению пойти у них на поводу, и все же я справилась на отлично.

— Вам необходимо поговорить?

— Сомневаюсь, что Алекс захочет разговаривать, и я пришел не для этого.

— Так для чего же ты пришел? Поведаешь бывшему другу?

Но Дон не услышал вопроса: его внимание поменяло направление, и всем сразу же стало ясно ради кого он здесь. Дон «заскочил в гости» не из-за Алекса, стаи или утерянной дружбы, он пришел к Оливии. Их взгляды столкнулись в поединке, забушевали эмоции, невысказанные мысли, скрытые желания, но старые обиды и предрассудки держали уста немыми. Единственное, что еще связывало их — надежда. Да, именно она не давала их сердцам утратить самое прекрасное чувство, которое не разрушит ни время, ни расстояние, ни общество с их занудством и злобой — Любовь. Но немой диалог так и не прозвучал вслух.

— Я зря пришел.

В голосе Дона прозвучала тоска, и меня это задело намного сильнее, чем какие либо слова или поступки.

— Дон, скажи, зачем ты пришел? Я верю, что ты не замыслил ничего скверного.

— Удивлен. Волчица верит отступнику. Ты не знаешь меня.

— Ты прав. Не знаю, но хочу верить в лучшее.

— Уже поздно что-либо обсуждать. Но ты права, я не опасен для вас.

— Тогда…-

Закончить фразу Дон не позволил. Он ушел, оставив за собой тишину и непонимание. Никто не последовал за ним, не остановил, не окликнул, но, по крайней мере, двое хотели бы вернуть его. И как бы Алекс не злился, а Оливия не выпячивала на показ свое равнодушие, именно им пришлось тяжелее, чем всем остальным.

Передо мной разыгралась трагедия настоящей жизни, а не притворство или театральное представление. Я видела боль, обиду и надежду. Такие моменты заставляют задуматься над смыслом собственного существования и переосмыслить многие решения и поступки.