Глава 6

Утро наступило внезапно, словно и вовсе не ложилась, но я не чувствовала себя усталой или невыспавшейся, скорее наоборот, полной сил для подвигов и приключений. Интересно почему? Может, природа так на меня влияет и чистый воздух? Или причина не совсем во мне, а в оборотне, чья сила и энергия, сплетаясь с моими, дают такой резонанс? В любом случае, я ответа не знаю, но результатом вполне довольна. Должен же быть хоть один плюс от нашей встречи.

И кстати, о встречах. Я вспомнила, что в гостевом доме поселилась ни одна и перед выходом на улицу заглянула к соседке, но Оливия уже ушла. Рюкзак лежал на полу, сиротливо взирая на мир пустым нутром, одеяло наполовину сползло на пол, простынь смята, подушки вообще не видно — все говорило о беспокойном сне или о том, что Олив могла уйти еще ночью, так и не уснув. Мысль о ее ночевках в лесу с Алексом подпортила настроение, и я вышла из дому с единственным намерением, охладить пылающее сердце где-нибудь подальше от поселения и избежать лишних расспросов.

Поприветствовав ребят возле ворот и сообщив, куда направляюсь, я вышла с территории и пошла к реке. Извивающаяся, словно змея, узкая тропа привела к крутому спуску — мое любимое место. Еще год назад у меня дух захватывало, стоило подойти ближе к краю, а теперь я стою на самом краешке, рискуя в любую секунду соскользнуть и кубарем слететь вниз, но даже не думаю об опасности. Река несется вперед, резко сворачивает влево и скрывается за возвышенностью и деревьями; можно пойти вдоль ее течения понизу или пробираться поверху сквозь плотно растущий кустарник, можно спуститься вниз и перебраться по камням на противоположный берег, главное умело балансировать и двигаться быстро, и я уже испробовала свои возможности. На второй день нашего прихода в Панактунк меня переполнял такой восторг и адреналин, что я первым же делом потащила Мари к реке, не забыв прихватить и Лерана, а то вдруг пришлось бы все же меня вылавливать. Вылавливать не пришлось. А когда адреналин в крови поутих, мы втроем сидели недалеко о того места, где я сейчас стою, и любовались игрой света на воде. В тот день, как и сегодня, солнечные лучи, отражаясь от водной поверхности, покрывали реку разноцветными бликами, словно лесные эльфы играли в салки на воде, подмигивая друг другу.

— Привет.

Я не обернулась, потому что уже пару минут знала о появлении Алекса и о том, что он стоит за моей спиной. Водоворот эмоций переполнял его, но что взволновало сероглазого оборотня, пока не могла определить.

— Здравствуй.

— Не ожидал увидеть тебя здесь.

— Я пришла за ответами.

— За ответами? И кого же искала у реки?

— Видимо, тебя, раз больше никого нет.

Послышался глухой смешок, и Алекс встал рядом.

— Что-то я поотвык от расспросов.

— Докучать не стану, но ты ведь знаешь, что я так просто не сдамся. Так что выбирай: ответишь сам или мне расспрашивать остальных.

— Лучше я.

Я улыбнулась и предложила спуститься к реке, где шум потока приглушал звуки, но не мешал разговаривать, если стоять очень близко друг от друга. Алекс спустился вслед за мной и встал справа. Носки наших ботинок касались воды, от плеча до плеча расстояние в сантиметров десять, не дальше. Мне казалось, будто чувствую тепло, исходящее от оборотня, оно касалось меня, будоража фантазии, такое сладкое и притягивающее.

— О чем хочешь поговорить?

— Что разузнали о планах Катрин и что происходит между Доном и Оливией? Он вчера пришел сюда не ради ссоры с тобой.

— Я расскажу, но при одном условии.

Я повернула голову. Алекс смотрел на меня, и в его взгляде не единого намека на недовольство.

— Пообещай ничего не предпринимать, не посоветовавшись со мной или Лераном.

Я согласилась, не раздумывая, но причина не в любопытстве. Мною управляла непоколебимая уверенность — сдержу данное обещание!

— Хорошо, — он медлил с дальнейшим ответом, но и я не спешила, предоставив возможность собраться с мыслями. Алекс колебался, но было поздно менять настоящее, нас связала неподвластная нам сила. И пускай я была лишь другом, хранителем тайны и редким гостем в его жизни, но он не мог со мной не считаться. — Когда ты уехала, я думал, что мне станет легче. Отпала необходимость в твоей защите. Но бабушка и сестра оказались правы… Они всегда правы.

Алекс замолчал, а я, ожидавшая совершенно других слов, была настолько удивлена, что не сразу поверила в услышанное, и когда посмотрела на него, собираясь спросить, в чем же были правы Варгана и Мари, эмоции оборотня уже изменились: грусть скрылась за спокойствием и уже совсем другими словами:

— Но сейчас это не важно. Ты же хочешь узнать о Катрин, — он рассказал все то, о чем я уже знала, кроме одного, но не менее важного:- Многие думают, что у Катрин есть «уши» и «глаза» среди нас. Слишком часто она предугадывает каждый наш шаг. Все наблюдения за ее действиями ничего не дали. Стоит появиться вблизи от ее компашки, как она исчезает. Пришлось сузить круг тех, кого посвящаем в планы.

— Предатель? — это худшее из того, что я могла предположить.

— Мы еще не уверены до конца и ждем. Если информация снова уйдет на сторону, то и предателю будет тяжелее скрыть себя. Но о Катрин не слышно больше месяца, поэтому мы так до сих пор ничего и не выяснили. Она ведет себя более осмотрительно или хочет вывести из-под удара того, кто доносит на нас.

— Думаешь, она кем-то дорожит?

— Ты же сама однажды засомневалась в ее бездушии.

— Да. И все-таки после всех ее поступков, сложно представить, что ей кто-то дорог.

— Есть еще один вариант: тот, кто предает нас, обладает информацией опасной для Катрин. И если не глуп, то поймет, в какую ловушку загнал себя.

— Так вы надеетесь на чужой страх или благоразумие?

— Нет. На это мы не надеемся. Если кому-то хватило умения скрываться так долго, виртуозно разыгрывая свою роль, то маловероятно, что он или она выдадут себя теперь.

— Тогда чего же ждете?

— Любых шагов.

— Кто посвящен в ваши действия?

— Тебе это зачем?

— Я же должна знать, кому доверять.

— Доверяй тем, кого любишь. Остальное не должно тебя волновать. Мы ограничили количество посвященных, ссылаясь на возраст, поведение и многие другие аспекты. Леран предупредил, что ты опять задаешь вопросы, именно по этой причине я сейчас тебе обо всем рассказываю.

— Мне понятен ход ваших мыслей, но есть хоть какие-то предположения, что же затеяла Катрин и насколько ее планы глобальны?

— А как сама думаешь?

— Не знаю. Она же не имеет отношения к политике или военной структуре. Тогда остаются личные мотивы. Месть?

— Ей некому мстить. И уж точно не нам. Раньше я думал, что знаю Катрин, но после всех ее проделок… Уже ни в чем не уверен. Она продолжает удерживать возле себя оборотней, большинство из них — одиночки и чужаки. Насколько велика свора, мы еще не определили. И у них до сих пор нет альфы.

— Зачем ей личная стая?

— Я бы тоже хотел знать.

— А если она собирает армию?

— В этом нет смысла, — Алекс нахмурился, что-то обдумывая, а потом добавил. — Возможно, за Катрин кто-то стоит.

В его словах был смысл: Катрин вела себя, как сумасшедшая, нападала без причины, угрожала, меня похитила. Никто не знал, чего именно она хочет: отомстить, привлечь внимание, заполучить альфу? Но ведь что-то скрывалось за всеми намерениями Черной волчицы?

— Это все?

— Да.

— Расскажешь о Доне? Зачем он вчера приходил?

— За Оливией.

— Почему напомнил о себе именно сейчас?

— Об этом знает только он, а нам остается догадываться.

Алекс верил в то, что говорил, но меня одолевали сомнения относительно его осведомленности, и этому способствовал наш разговор с Оливией. Она не удивилась приходу Дона, но, наверное, еще не решила для себя, чего хочет.

— Эй, ребята! Что вы там так усердно рассматриваете?!

«Ник?!» — не успела отойти от одного шока, за ним второй и третий.

Наш улыбчивый друг стоял на возвышенности и жмурился от слепящих солнечных лучей, падающих на его лицо. Алекс махнул рукой, приветствуя Ника, а я молчала и не двигалась, словно встретилась с Медузой Горгоной и окаменела.

— Когда прибыл?

— Несколько минут назад, — пауза, Ник посмотрел на меня и перестал улыбаться. — Я помешал?

— Нет. Мы уже обо всем переговорили с Авророй, так что я ухожу.

Невольно испугавшись остаться с Ником наедине, я схватила Алекса за руку и тут же отпустила, но мимолетного проявления слабости хватило, чтобы он все понял и ушел.

— Объяснишь? — Алекс не мог промолчать, ведь дело касалось его друга. — Молчишь. Все ясно. А ты не думала, что за свои поступки надо хоть иногда отвечать?

Мне вот только нотаций и не хватало.

— Я и без тебя все прекрасно понимаю.

— Как-то не заметно.

Нам обоим не понравилась ситуация, сложившаяся по моей вине, я чувствовала недовольство Алекса, и оно было столь же сильно, как и мое.

— Поговори с ним.

— Откуда знаешь, что мы так и не говорили? — я нехотя посмотрела на Алекса и, увидев на его лице подтверждение эмоций, о которых и так знала, пристыжено опустила голову.

— Догадался. И запомни на будущее, оборотни преданы до безрассудства, а ты для Ника значишь намного больше, чем просто знакомая. Он сделал свой выбор, осталось и тебе определиться.

— А ты сделал выбор?

— Год назад. Мы с тобой все решили вместе.

— Да. Но прошел год… — не знаю, на что я понадеялась.

— Год… — Алекс посмотрел вверх, на чистое голубое небо, что-то тихо прошептал на родном языке, взглянул на меня и, бросив напоследок: «Реши с Ником», — ушел в лес по другую сторону реки.

Алекс был прав. Поэтому я вернулась в поселение в поисках Ника, но так и не нашла его. Возникло ощущение, будто гоняюсь за собственной тенью, да и мысли о предстоящем объяснении не радовали: «Смогу ли подобрать правильные слова? Смогу ли уверенно смотреть ему в глаза?»

Но разговор все же состоялся: в тот же день, ближе к вечеру. Я не нашла Ника в общих помещениях, никто толком не мог сказать, где видели его в последний раз, вроде в лес собирался, а вроде к реке. Я даже смирилась с мыслью, что он, наверное, так сильно расстроился, что решил уйти из Панактунк, но ошиблась.

Я вернулась в гостевой. Дверь в комнату Олив так и осталась открытой нараспашку, и ее не было в доме. Кстати, и на территории поселения я ее тоже не встретила. Я хотела поднять одеяло, но услышала звук, будто камень бился о камень. Ступив назад в прихожую, я затихла на месте, прислушиваясь к звукам дома: скрип дерева; из печной трубы доносится гул, гуляющего по крыше ветра, и незнакомый звонкий стук то замолкает, то вновь повторяется. И он явно исходил из моей комнаты. Что не очень мне понравилось и насторожило. Я распахнула дверь и замерла на пороге. А тот, кого одновременно и искала, и боялась найти, сидел на подоконнике.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя. Принес подарок.

Вести себя спокойно оказалось намного сложнее, чем думала, но иного шанса поговорить могло и не представиться.

— Подарок? Для меня?

Ник развернулся в мою сторону, оставшись сидеть на месте, и положил себе на ладонь браслет из темно-оранжевых камней.

— Да, но, видимо, он не к месту.

— Почему же?

— Это ты объясни, почему же! — он резко выпрямился и встал с подоконника, а в темно-карих глазах заиграли огоньки. — Вы с Алексом…

Не стоило затевать разговор с такой ноты, а что он хотел сказать, я и так знала.

— Ник, что за глупости приходят тебе в голову?

— Почему же глупости? Ваша связь должна однажды соединить вас.

— Ты так думаешь, но это неправда. Нам проще жить как можно дальше друг от друга. Чужие эмоции все усложняют.

— Ты так считаешь или Алекс тоже согласен?

— Обоюдно.

Он услышал от меня то, что хотел, но, скорее всего, готовился к другим словам. Ник расслабился, улыбнулся и подошел, а я едва сдержалась, чтобы не отступить назад.

— Дай руку, — я молча протянула — правую, и Ник надел на мое запястье браслет. — Он напомнил мне о тебе. Сердолик излучает тепло, когда лучи солнца играют в его недрах. В Индии считают, что он усиливает внутреннюю энергию человека, а у тебя на родине ему приписывают тайные свойства любовного талисмана. Для меня же он значит огонь в твоих волосах… — Ник коснулся моей головы, провел рукой до заколки, стягивающей волосы в хвост, и расстегнул ее. — Огонь в твоем сердце… — он наклонился, собираясь поцеловать меня, но я вовремя остановила нас обоих, уперев ладони в его грудь.

— Нам необходимо поговорить.

— О чем?

— О нас. О том, кто мы друг другу.

— И кто же…?

Трудно разрушать чужую иллюзию, особенно если она принадлежит тому, кто тебе не безразличен. Я испугалась, что так и не пересилю себя, снова поддамся слабости, не сумею объясниться с ним, и все останется, как прежде, а это неправильно. В Нике есть многое, о чем мечтает каждая девушка, но если сердце молчит — незачем обманывать себя. Я виновато опустила голову, провела пальцами по холодным камням браслета, пытаясь найти в себе силы для правдивых слов, которые Ник вряд ли хотел услышать.

— Почему молчишь?

— Подбираю слова.

— Для чего?

— Ник! — его сердце стучало так близко, что я едва могла сосредоточиться на своих мыслях. — Все, что произошло в Сочи… Порыв… Необдуманный и… Я дорожу нашей дружбой и не уверен, что хочу менять отношения.

— Аврора, посмотри на меня.

Я медлила, но отступать было некуда, и пришлось посмотреть на него. Окунувшись в бездну темно-карих глаз, я чувствовала, как мир уходит из-под ног.

— Что ты видишь в моих глазах?

— Не знаю…

— Этот разговор необходим? В нем есть смысл?

— Я не уверена…

— Аврора, то, что я чувствую и мне не до конца ясно. Но пойми, как бы я себя не повел, ты не потеряешь во мне друга.

— Тогда почему ушел сегодня и ничего не сказал?

— Это не важно. Со своими эмоциями я справлюсь.

— Но тогда зачем принес подарок?

— Не ищи причины там, где ее нет. Однажды он напомнит тебе, что кроме судьбы или предназначения, есть друзья, любовь и обычная жизнь.

— И все?

— Не все.

— Ник, ты сам себя убеждаешь в осуществлении желаний, но при этом пытаешься доказать обратное.

— И что с того?

— Алекс сказал, что ты сделал свой выбор, поэтому я пытаюсь с тобой поговорить, но ты меня не слышишь.

— Он прав. Но в нашей жизни идут перемены, и я более озабочен происходящим, чем тем, что чувствую к тебе.

— И что же, по-твоему, должно произойти?

— Многое… очень.

— Катрин замешана?

Ник промолчал, но взглядом дал понять, что я права.

— А Дон и Оливия?

— Ты о чем?

Он искренне удивился, по-видимому, Ник еще не был в курсе внезапного появления Дона у реки.

— Дон вчера приходил.

— Зачем?

— Все строят догадки, но причина одна… Оливия.

— Ты права. Но зачем он пришел сейчас… — Ник оборвал фразу, задумавшись о чем-то.

— Сейчас?

— Что?

— Ты сказал: «сейчас». Что это значит?

— Ничего. Неправильно выразился. У нас и так множество проблем, а тут еще Дон.

Уже не в первый раз Ник пытался уйти от ответа. Он не договаривал, и мне это не нравилось, тем более, после сообщения о предателе. Смутные сомнения взращивали в моей душе росток недоверия, но я отгоняла их, цепляясь за каждую мелочь, каждое мгновение, которое мы разделили с Ником на двоих. Да и не могла я ничего ему предъявить.

— Аврора… ты рассказала Алексу о себе?

— Я еще не готова. И на это есть веские причины.

— Тебе решать, и все-таки подумай о том, что он имеет полное право знать.

— Почему все пытаются меня уговорить. У меня есть право на собственное мнение!

Вроде и друзья правы, а вроде и мое решение было верным. Я запуталась и устала обсуждать свою с Алексом связь.

— Кто — все?

— Ты, Мари и Оливия.

— Так знаю не я один? Странно, как это еще Алекс не узнал.

— Наверное, потому что я доверила секрет друзьям, и они ценят меня, — я удивилась реакции Ника, неужели он не понимал очевидного? — Ты так не думаешь?

— Извини. Я не хотел обидеть. Наверное, устал от всего, — он нервно взъерошил свои волосы и отошел к двери. — Давай отложим разговор на потом.

— Уходишь?

— Да. Мне надо кое с кем повидаться… я забыл… — Ник мямлил что-то невнятное, даже не мог толком объяснить.

— И куда же ты собрался?

Но он не ответил на вопрос, сказал лишь, что вернется через пару дней и спешно вышел из комнаты. Я смотрела, как Ник уходит и думала о том утре, когда узнала тайну его семьи. Улыбчивый парень улыбался не всегда, он, как грустный арлекин, скрывался за радостной маской и срывал ее с себя не часто.

Дверь закрылась, тихонько хлопнув. Я вздрогнула и подумала совершенно о другом оборотне: о том, чье раздражение в данный момент побеждало все мои эмоции, доминируя и поглощая.