Глава 7

Ник ушел, а я залезла на кровать, обняла колени и посмотрела на браслет на своей руке. Солнце скрылось из виду, комната погрузилась в сероватый полумрак, и блеск камней исчез.

«Интересно, куда же он ушел?» — все никак не могла избавиться от дурных мыслей. Я просидела в полутемной комнате очень долго, думала о разном: о Катрин с ее зловещими планами, о Доне и Оливии с их скрытыми надеждами, о Нике с его недомолвками и о самом главном — об Алексе. Мысли о сероглазом индейце-оборотне никогда не исчезали, и я задавалась вопросом: «Что нас ждет?» Этот же вопрос себе задавали многие, подразумевая под ним разные проблемы.

— О чем задумалась?

Обернувшись и увидев Алекса, стоящего на входе в комнату и подпирающего плечом дверной косяк, я не сразу ответила: засмотрелась на искрящийся взгляд серых глаз.

— О жизни.

— Поговорила с Ником?

— Да. Мы вроде пришли к согласию, но он тут же куда-то исчез.

— Исчез?

Алекс нахмурился и отодвинулся от двери, нарушив своим раздражением мое спокойствие.

— Сказал, через пару дней вернется.

Раздражение росло, как по накатанной, а я в такие минуты проклинала нашу связь и мечтала о побеге.

— Он не говорил об уходе.

До меня внезапно дошло, что ни я одна могу подозревать Ника в связи с Катрин, ведь они же все-таки брат и сестра.

— Ты же не думаешь, что Ник и есть тот, кого вы ищите?

Я ждала ответа и наблюдала за Алексом: внешне он выглядел спокойным, прошел мимо кровати к центру комнаты и медленно повернулся.

— Я так не думаю. Но помнишь дом, в котором тебя держала Катрин?

— Смутно.

— Необычное строение. Очень похоже, что его строили для оборотня: глубоко в лесу, просторный подземный этаж с вентиляцией и единственным входом и выходом. Ты же видела дверь в потолке? — я кивнула, уж больно хорошо помню ту так называемую дверь: когда она захлопывалась, я чувствовала себя еще хуже. — В ней был специфический замок с таймером. И дом принадлежит не Катрин, а Дону.

— А причем здесь Ник?

— За последние полгода его не раз видели с Доном. И как ты думаешь, кому из них двоих под силу создать подобный проект?

— Ник! — я улыбнулась, потому что картина становилась более ясной. — Это многое объясняет. Алекс, ты же понимаешь?

— Да, но пока он молчит, в голову приходят разные мысли: и не все из них хорошие.

— Так вы подозреваете Ника или нет?

— Нет, но присматриваем и за ним.

— Не будь таким недоверчивым. Ты же сказал, чтобы я доверяла тем, кого люблю, а сам делаешь наоборот.

— Я пытаюсь защитить семью, и если от меня что-то скрывают, то доверие уходит. Ты же ничего не скрываешь?

Меня смутил пристальный взгляд Алекса и испугал вопрос.

— Нет.

— А что с твоими снами…? Теми, в которых видишь меня. Научилась контролировать?

— Я и не пыталась. Слишком много энергии уходит, а толку нет.

— Странно. Бабушка уверена, что твоя сила должна расти, но этого не происходит.

— Почему же? Я быстрее двигаюсь и не так слаба, как раньше. И… — едва не сболтнув лишнего, я резко замолчала и прикусила нижнюю губу.

— Что «И»?

— Твои эмоции… они четче.

— У зверя практически их нет. Оборотень не умеет видеть полутона, для него есть черное и белое. К тому же адреналин зашкаливает так, что думать о посторонних вещах не приходится.

— Но ведь вы контролируете себя, поэтому ты не совсем прав.

Алекс подошел к окну и прижал ладони к запотевшему стеклу: по гладкой поверхности потекли крохотные капельки, оставляя за собой тонкий след.

— Прав или нет, какая разница. Вспомни ту ночь, год назад. Я не контролировал себя, не отличал друзей от врагов, — Алекс замолчал, но ему необходимо было выговориться. — Раньше для оборотня убийство не считалось чем-то предосудительным. Именно так мы защищали семью и стаю, но сейчас не те времена. Я вырос среди людей и не боялся своей сути, пока не осознал, что забрал чужую жизнь. Та ночь открыла многое. Я хотел бы вернуть время назад и предотвратить то, что сделал, — он обернулся, прежде чем, договорил. — Хочу забыть и хочу, чтобы ты забыла!

— Но, я помню! Я также помню, что, если бы ни ты, меня бы здесь не было. Меня бы вообще больше не было.

— Ты должна понять — оборотень не всегда думает, как человек! И это самое страшное.

Бывают в жизни мгновения: душа раскрывается, и ты вкладываешь в пару фраз все о чем думаешь, о чем болит твое сердце. Именно это и произошло.

Алекс смотрел в пустоту перед собой, а я соскочила с кровати, прошла через комнату и встала рядом с ним. За окном виднелся кусочек темнеющего неба, первая звезда и деревья. Я слышала стук бьющегося рядом сердца, чувствовала тепло, исходящее от мужского тела, аромат хвои и земли, смешавшиеся с запахом его кожи. День подходил к концу, становился короче, чем ночь, и чем ближе приближались сумерки, тем тоскливее я себя чувствовала, потому что не могла подобрать правильных слов. Алекс пошевелился, и я спросила первое, пришедшее на ум:

— Сегодня охота?

Он развернулся:

— Пробежимся с ребятами, — облокотился ладонями о подоконник точно так же, как это сделала я секундой ранее, и спросил: — А что?

— Мне многое надо сказать, но стая, наверное, уже собирается за воротами.

— Я могу задержаться, — предложение взволновало меня, а Алекс, оттолкнувшись ладонями от подоконника, отступил назад и спросил: — Так о чем хочешь поговорить?

— Твои беззвучные движения раньше пугали меня.

— Раньше?

— Да. Но многое изменилось, и я могу практически также тихо и быстро перемещаться, как и ты.

В доказательство своих слов я бесшумно проскользнула мимо и развернулась на сто восемьдесят градусов. Ожидала увидеть удивление, замешательство, а вместо этого самой пришлось удивляться: Алекс стоял позади, оставив между нами расстояние в несколько сантиметров. Все-таки как бы я не была сильна и насколько бы быстро не передвигалась — оборотень всегда опередит, именно поэтому они опасны.

— Ты быстрая, но не настолько, чтобы обогнать меня.

— Не язви. Я хотела показать, что не столь беззащитна, как раньше.

— Ага. Хотела похвастаться, но не получилось.

Алекс улыбнулся, а я едва не задохнулась от желания, дотронуться до его лица, но сдержалась, прикрывшись очередным вопросом:

— Альфа всегда и во всем первый. Ты хоть иногда сожалел, что отказался от лидерства?

— Я не отказался, а проиграл.

— Скорее уступил.

— Как хочешь, так и называй. С меня снята ответственность за огромное количество жизней — это главное.

— Так вот в чем основная причина. Ты боишься!

— Боюсь? — Алекс нагнулся вперед, и его лицо оказалось слишком уж близко от меня. — Нет. Скорее опасаюсь.

— Отойди немного.

Выдав себя с головой, постаралась выглядеть спокойной, но внутреннюю дрожь скрыть не удалось.

— Смущаю?

— А кому понравится остаться без личного пространства.

— О, прошу прощения.

Он отступил назад, освобождая путь: хочешь — беги, а хочешь — оставайся. И я осталась стоять на месте. Огонек надежды подмигнул, подсказывая, что решение все еще может измениться, что еще есть шанс найти лазейку к сердцу волка. Но громкий стук входной двери прервал наше молчание, а заодно и спугнул разгорающийся огонек. Мари влетела в комнату, едва не свалив меня с ног.

— Ты чего дверь подпираешь? Алекс, и ты здесь? — подруга удивлено уставилась на брата, улыбнулась, оглядела комнату, обернулась назад и выпалила: — А Ник где?

Алекс пожал плечами:

— Ушел.

— Ушел? — Мари посмотрел на меня с укоризной во взгляде

— Не смотри на меня. Я уж точно ни при чем.

— Уверена?

— Да. И вообще…

Я хотела добавить, что нечего меня обвинять во всех тяжких, но Алекс вмешался:

— Зачем искала нас?

— Тебя с Ником ждут у нас дома.

На улицу мы вышли втроем, но Алекс запретил идти с ним, Мари обиженно насупилась, а я, изобразив самое милое личико, на которое была способно, подхватила подругу и потянула ее в сторону кухни. Опыт подсказывал, что расспрашивать Алекса толку мало, поэтому пошла на хитрость. Когда мужская фигура скрылась в доме, я притормозила.

— Ты чего?

— Иди на кухню, а я разузнаю, что там наши мальчики снова скрывают.

— Если тебя заметят… — карие глазки выразительно округлились, мол, проблемы будут. — Может, не стоит?

— Стоит! Еще как стоит, — подмигнув подруге и не дожидаясь, пока она передумает, я быстро побежала к дому.

На улице никого, слышны голоса, но окно закрыто и зашторено, меня не должны были заметить. Я обошла дом слева: по дорожке к черному ходу. Дверь закрывали изнутри, но в этот раз повезло: тихо скрипнув, она поддалась на толчок, а ветер приглушил звук. В коридоре между комнатами темно, свет лился из гостиной через неплотно закрытую дверь; оттуда же был слышен голос Веркена. Прижавшись спиной к стене, я подкралась ближе и замерла, прислушиваясь к тому, что говорил танухм.

— … кто бы ни был нашим предком или в чем бы не заключалась первопричина появления оборотней, мы как и люди меняем окружающий мир. Мы не являемся идеальными представителями живого мира, потому что тоже причастны ко всему. Наука, технологии, политика, войны — оборотни заполнили каждую нишу, но не раскрываем свое существование. Нас меньше, чем людей. Возможно, так даже лучше.

— Все это и так знают!

Я услышала Алекса и придвинулась еще чуть ближе, но он не продолжил говорить — танухм не позволил.

— Алекс! — в ответ послышалось недовольное рычание. — Хочешь показать свой нрав? Не советую, — в комнате зашептались, но слов я не разобрала. — Молчишь? И правильно, — видимо, Веркен вновь обратился к остальным: его голос стал менее раздраженным, но и громче. — Пришла пора вспомнить о законах наших предков, стая должна чувствовать сплоченность. Для вас не секрет…Черная Волчица собирает собственную стаю и к ней стягиваются те, кто хочет жить за рамками гуманных правил. Катрин умна, но тьма, поглотившая ее, направляет разум против собственной семьи и друзей. Мы являемся самыми сильными и опасными хищниками на планете. По крайней мере, на суше. Поэтому Катрин приближает к себе не людей, а оборотней. И именно нам предстоит противостоять напору той, что была частью нас, ради спасения жизней и сохранения тайны существования нашего вида.

Танухм завершил нравоучительный монолог, и в разговор вступили остальные, но обсуждали то, о чем я и так уже знала. За Алексом тоже оказалось бессмысленно наблюдать. За все время он сказал всего пару фраз, но отмалчиваться ему все же не дали, Веркен спросил о Доне:

— Алекс, ты узнал, зачем приходил Дон?

— Нет.

— А где Ник?

— Ушел.

— Потом с ним поговорю. Меня он сейчас волнует меньше всего. Что с Авророй?

Услышав свое имя, я поняла, что не зря прокралась в дом. Разговор, наконец-таки, приобретал более интересный поворот.

— Ты о чем?

— О ее способностях. Она научилась их контролировать?

— Скорость и силу — да. Остальное — нет.

— В чем причина?

— Не знаю.

— Поговори с ней. Постарайся помочь, если понадобится.

— Я постараюсь. Но останусь при своем мнение! Это не защитит ее, и изменит привычный образ жизни.

— Алекс, мы все понимаем твое желание уберечь Аврору от лишних проблем, но с твоим мнением не согласимся. Ее способности — наше тайное оружие.

— Интересно, как ты себе это представляешь?! Она видит события связанные только со мной.

— Варгана уверена, что Аврора способна на большее.

— Подтверждений этому нет. И я не стану заставлять ее тратить свою жизненную энергию на способность, о которой мы ничего не знаем!

— Прекрати считать Огненную Волчицу беспомощной девочкой. Ваша связь — это ваша сила, и только ты сможешь помочь ей.

Алексу не нравился разговор, он едва сдерживал злость, бушевавшую в нем. Когда он так злился, серая радужка его глаз темнела, практически сливаясь по цвету с черными зрачками, но сейчас я этого не видела. Да и не хотела видеть. Хватало и эмоций, помимо воли овладевающих мной.

В спор между Веркеном и Алексом вмешался Леран, постоянно примеряющий на себя роль миротворца:

— Ребята, хватит устраивать битву между альфами. А тебе, Пактесм, придется выполнить просьбу Веркена. Заметь, я не говорю, что это приказ вожака. Это наша общая просьба. Для всех будет легче, если Аврора станет сильнее.

— Предлагаешь нянчиться с ней?

— Нет. Стань для нее тем, кем сам захочешь.

— А если я никем не хочу?!

— Можешь убеждать нас, но не обманывай сам себя. Ты наблюдаешь за каждым ее шагом.

Услышав слова Лерана, я на миг даже перестала дышать; мне очень хотелось услышать ответ Алекса или почувствовать изменяться ли его эмоции. Но вместо ответа открылась дверь, раздались шаги, затем хлопнула входная и секундная тишина повисла в доме.

— Он справится? — вроде это спросил Веркен, но я не стала дожидаться, чем закончится разговор оборотней.