Глава 15

Я почувствовала тепло от касающихся моего живота мужских рук и, с облегчением вздохнув, прижалась спиной к груди Алекса. Мой волк вовремя подошел и притянул к себе, чтобы спасти от беспричинно нахлынувшей тревоги.

— Олив не видел?

— Нет.

— А Дона?

— Я их с обеда не видел.

— Очень странно.

— И что же тебя так удивляет? Я бы тоже не отказался остаться со своей девушкой наедине.

От поцелуя в шею по коже побежали мурашки, я на миг зажмурилась и вдавила ноготочки в руку Алекса; послышался тихий рык, и его губы вновь вернулись к моей шее, но я отстранилась и, развернувшись, с укоризной спросила:

— Тебя совсем не волнует, что их нет так долго?

Алекс нахмурился, недовольный тем, что его отвлекают, но все же согласился с моим замечанием.

— Хорошо. Давай поищем.

Первым делом мы заглянули в гостевой дом, потом проверили общие помещения и по пути расспрашивали всех о нашей не пойми куда запропастившейся парочке. Прошло довольно много времени, и я не на шутку уже беспокоилась; к поиску подключились остальные и решили обыскать территорию возле Панактунк, и я тоже хотела присоединиться, но Алекс запретил. И я уже собралась возмутиться, когда подошла Лола и попросила остаться.

— Зачем?

— Испробуем твои возможности.

— Сейчас?!

— Да. Подходящий случай. Попробуешь отыскать не Алекса, как мы хотели с тобой, а Оливию. Вы уже достаточно знакомы. Так что может выйти.

Бросив последний взгляд на закрывающиеся ворота, я разочаровано повздыхала и поплелась за Лолой к гостевому дому.

Помещение внутри окутало холодком, вроде тепло, но как-то зябко и неуютно, особенно от комнаты, которую занимали Оливия и Дон. Дверь была распахнута, и я увидела неубранную постель. Когда-нибудь заходили в комнату, в которую никто уже не вернется? Что-то в таком месте по-другому, не правильно или пусто, вроде те же предметы, но аура у них мрачная и тусклая. Почему-то я вспомнила эти ощущения. После смерти бабушки я долгое время не могла зайти в ее комнату, даже запертую дверь обходила как будто по кругу, стороной, как можно дальше. Вот и сейчас мне захотелось отойти подальше и даже не смотреть, но взгляд упорно возвращался к кровати… и к коричневому пятнышку на полу.

— Ты чего?

Вздрогнув, я обернулась и встретилась с недоумевающим взглядом Лолы.

— В комнату листок залетел.

Лола нагнула голову на бок и посмотрела на комнату.

— И что?

Да. И вправду: «И что?» — задала себе тот же вопрос, махнула рукой, чтобы не обращала на меня внимания, и прошла к себе.

— Я переоденусь. Не против?

— Нет, — Лола все еще стояла в прихожей и смотрела на спальню Оливии. — Я прикрою дверь?

— Как хочешь, — я думала, что она спросила о двери в мою комнату, но Лола резко дернула на себя соседнюю дверь и быстро забежала ко мне, я как раз стягивала через голову платье и, вздрогнув от резкого звука и топота ног по полу, рванула платье вверх, едва не порвав его. — Испугала! Не хлопай так сильно, в доме нормально двери закрываются.

— Прости. Просто там… А, не важно.

Не важно — значит не важно. Мне не хотелось озвучивать то, что угнетало, опасалась, как бы не превратились в реальность произнесенные вслух страхи. К тому же я не совсем понимала свои чувства, не могла дать точного определения, это, как дурное предчувствие.

— Что мне делать? Лечь?

— Да, если тебе так комфортнее.

Я легла на кровать, перед этим взбив подушку и отодвинув в сторону шерстяной плед, он кололся и не настраивал на спокойствие. Лола присела рядом, взяла меня за руку, как это делала Мари в таких случаях, и сказала, чтобы я закрыла глаза и полностью сконцентрировалась на Оливии.

— Вспомни ее лицо. Или любой момент, связанный с Олив.

— Таких немного.

— А тебе и не нужно много, хватит всего одного.

— Хорошо

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь отвлечься от звуков за пределами дома, а там начинал шуметь ветер; воспоминания не сложно воспроизвести, но в них нет четкости, картинки возникают хаотично, сложно выделить важное, но все же удалось выхватить необходимый образ и уцепиться за него — наша первая с Оливией встреча, ее недоверчивый и изучающий взгляд, такой естественный, незавуалированный, а затем улыбка. Прокручивая мысленно тот эпизод, я не до конца отошла от реальности, продолжала вслушиваться в гудящий ветер за стенами дома, заунывный звук не то что бы раздражал, он не отпускал; через некоторое время терпение лопнуло, и я открыла глаза.

Комнату по-прежнему покрывал полумрак. Лола сидела на краю кровати, сжимала мою ладонь и что-то нашептывала, но слов я не могла разобрать. Страх пронзил сердце — я смотрела на себя со стороны. Рыжеволосая девушка на кровати — это я! В голове промелькнула шальная мысль, что меня внезапно настигла смерть и душа отсоединилась от тела.

Лола отпустила мою ладонь, и я увидела сияние камня на кольце — оно манило, пробуждало желание ощутить свет, как что-то осязаемое, и я протянула руку, чтобы коснуться украшения и ту же все исчезло: комната, Лола и я, лежащая на кровати; вокруг непроницаемый для звуков и света вакуум, я подымаю руки перед лицом и не вижу их, кричу и не слышу собственного голоса, но свободно дышу и двигаюсь. Неужели потеряла слух и зрение? Тогда почему тактильные ощущения тоже исчезли? Где все предметы, мебель, стены? Паника растет, давит на голову, не могу выдержать ее. И все меняется: я услышала свой собственный крик, черная масса засверкала желтоватым сиянием, словно свет бился о кристаллы, разбивая их и освобождая меня из плена, но свет шел не извне, а от меня — от камня на моем пальце. Кольцо снова сияло: вначале тускло, а затем ярче, темнота рассасывалась, позволяя рассмотреть не только руки и дрожащие пальцы, но и место, в которое перенеслась.

Чужой мрачный берег реки, лес навивающий мысли, которые я гнала от себя со всех сил, но избавиться не могла. Что-то ужасное скрывалось в темноте, надвигалось что-то неизбежное и непоправимое. И я побежала вверх против течения, к знакомым местам. Всюду деревья, сырая промерзшая земля, шумит ледяной поток реки, лесные звуки сопровождают каждый мой шаг, не давая ни малейшего шанса увидеть искомое. Я искала Оливию или Дона, или хоть кого-нибудь. Может, Алекс где-то неподалеку? Уже ж так бывало и не раз, когда оказывалась вроде и рядом, но не сразу находила его. С каждым шагом, я понимала, что нет вокруг ни души, я одна — совершенно одна!

Я с криком открыла глаза, а рядом Лола, но она не могла меня успокоить, ее саму необходимо было приводить в чувства. Девушка крепко сжимала мою ладонь, опустив лицо вниз, худенькое тело била нервная дрожь. Я хотела сказать, что все нормально, но замерла, увидев ее взгляд, когда Лола подняла голову и посмотрела на меня. Именно так смерть приходит в нашу жизнь — в ужасе человеческих глаз.

— Оливия? Дон? Где они? Ты там тоже была?

Я не могла добиться ответов, Лолу словно парализовало.

Раздался тоскливый волчий вой, зверь предупреждал собратьев об опасности. Я рванула на улицу, позабыв обуться, пробежала босиком до ворот, дернула их на себя и почти добежала до реки, но чьи-то руки остановили на половине пути. Отчаяние и страх затуманили разум, я не понимала, что тот, кто удерживает меня силой — Алекс. Я вырывалась изо всех сил, царапалась, пиналась, даже укусила, пока не получила ладонью по лицу, удар оказался неожиданным и, потеряв равновесие, упала на землю. Если бы он не контролировал себя, минимум — потеряла бы сознание, максимум — сотрясение. Зато пришла в себя и, потирая ушибленную скулу, уставилась на обозленного оборотня. Глаза, столь родные и одновременно чудовищно темные, изучали каждый дюйм моего тела, а руки обследовали, он явно что-то искал, но я не могла понять что именно.

— Ты цела?

— Да. Если не считать… — хотела сказать о скуле и незаслуженном ударе, но Алекс дернул меня за плечи вверх и поставил на ноги. — Ай!

— На мгновение ты исчезла. Не смей сегодня использовать свой дар.

Я кивнула в знак согласия и вспомнила о самом главном, о том, что подтолкнуло бежать в лес:

— Олив и Дон, их нашли?

— Нет.

Алекс затянул меня за ворота и силком потянул к дому, я и не упиралась, но ноги не слушались. А молчание вернуло страх. Мы вошли в дом, Алекс дернул дверь своей комнаты, втолкнул меня туда и повторил, чтобы забыла о перемещениях, позвал сестру и, захлопнув дверь перед моим носом, запер ее. Вот тогда я и очухалась, закричала и кинулась на дверь. Мне должно было хватить сил, чтобы выбить ее, ведь я теперь не слабенькая девочка из прошлого, только сила покинула меня в самый неподходящий момент. Алекс ушел. Я слышала его последние слова Мари, он запретил выпускать меня до его возвращения, а сам ушел. Стихли шаги, а я все еще тарабанила по двери и умоляла вернуться, умоляла взять с собой, умоляла не ходить в лес. А когда выдохлась, отступила назад и села на пол, прямо на шкуру у кровати, поджала колени к груди, обхватив их руками; мех согрел ступни, и я постепенно начала успокаиваться. Наступил период отупения, голову пилит одна и та же мысль, но ты как муха, попавшая в кисель, еще дышишь, но уже умираешь.

Прошло множество минут, целая вечность, прежде чем дверь открылась и на пороге появилась Мари, а за ней стояла Лола. Обе выглядели испуганными, Мари шагнул ко мне и, словно подкошенная, опустилась на колени, прикрыв лицо ладоням и зарыдав, а Лола бросилась к ней и прижала к себе.

— Что произошло? — но раздавался только плач. — Да, что с вами такое? Что происходит?!

Я уже стояла на ногах и смотрела на обеих девушек так, словно они виновны во всем, но ни одна так и не осмелилась посмотреть на меня. Стая попала в беду — ясно и без чьего-либо ответа, и я недолго боролась с собой. Желание бежать в лес не давало покоя и теперь приобрело самый значимый смысл, по сравнению со всеми остальными. И если бы не Лола, схватившая меня за щиколотку, чтобы удержать, я бы уже была далеко отсюда.

— Отпусти!

— Их не спасти.

Кошмар превращался в явь. Явь, которой я боялась и ненавидела.

— Ты о чем? Что ты видела?! — перейдя на истерический крик, я лишь сильнее испугала Мари, плач стал громче, подруга раскачивалась из стороны в сторону и скулила, а Лола отпустила мою щиколотку и крепче прижала Мари к себе, но меня меньше всего беспокоили чьи-то слезы; они обе были живы и защищены от того, что происходило в лесу, а наши мужчины … я испугалась того о чем подумала и, сжав кулаки, прошептала еще раз: — Лола, что ты видела?

— Все. Почти все.

— Говори. Немедленно.

— Оливия и Дон погибли. Стая в ловушке. Их ждали, но это не Катрин. Я ее не видела. Это люди.

— Что? Какие люди?

— Люди с оружием и клетками. Я видела, как Своли и Ник боролись за друзей, но многие погибали.

Слова резали слух, но не доходили до разума. Я смотрела на Лолу, и казалось, что она как рыба открывает рот, глотая воздух, а звуков не издает. Все вокруг изменилось. Время не остановилось, оно замедлило движение.

— Не верю. Бред.

Оставив позади дом и подруг наедине с их страхами и горем, я выбежала на улицу, но на этот раз мой разум не был затуманен перемещением, и хоть действовала инстинктивно и боялась потерянного времени, не забыла обуться, повезло, что у нас с Мари один размер ноги. Ворота оказались запертыми. Придвигать лестницу или открывать засов времени не было. Я разбежалась, подпрыгнула и уцепилась за острые края деревянного забора. Сама не ожидая от себя такой силы, приземлилась на землю по ту сторону поселения и, не обращая внимания на кровоточащие ссадины на ладонях, ринулась к реке, надеясь найти там стаю. Но ожидания не оправдались: оба берега были пусты.

Вспомнив место, увиденное при перемещении, я ушла с открытого пространства и, скрывшись в лесу, побежала вниз по течению реки. Отбиваясь от острых голых веток и петляя среди колючих зарослей и темных каменных глыб, спускалась вдоль водного потока, пытаясь передвигаться как можно тише, чтобы остаться не замеченной. Звуки ночи сплелись, но ничего не говорило о битве, ничто не нарушало покой спящего леса. Глаза, привыкшие к темноте, не пропускали не единого речного изгиба.

Я не хотела верить в видение Лолы, в присутствие новых врагов, в причастность людей к гибели оборотней. Не верила, потому что отчетливо чувствовала злость Алекса, его борьбу за жизнь собратьев, родных; его эмоции удерживали меня от необдуманных шагов.

Еще несколько метров, и река резко заворачивала влево, скрывая от чужаков свой берег под нависшими ветвями высоких пересушенных деревьев. Послышался тихий треск ветки, ели уловимый для человеческого слуха, но для меня он прозвучал громко. Легко преодолев последние метры до поворота, нашла высокое дерево, ветви которого могли легко удержать меня, и, воспользовавшись своими навыками, подпрыгнула, ухватилась за ветку над головой, раскачалась и, подтянувшись, запрыгнула наверх. Проделав нетрудоемкий маневр, я затихла, чтобы удостовериться в своей безопасности. Ничего не изменилось. Лес пребывал в состоянии покоя и не замечал наглого вмешательства человека.

Поднявшись выше, я огляделась. Ветви старого дерева и темнота скрывали от возможной опасности, но не мешали осматривать близлежащую территорию. За изгибом река продолжала свое движение более ровно и спокойно; обрамленная с обеих сторон полосками берега, каменными глыбами, невысокими холмами, стеной из деревьев и кустарника, она текла в полной тишине. И все же тишину нарушил всплеск, затем еще один. На противоположный берег выбирался волк. Зверь отчаянно боролся с усиливающимся в этом месте течением. Река издалека казалась спокойной, но на самом деле ее воды таили в себе опасность. Волк нуждался в помощи, и я не могла бросить его там одного. В стае каждый защищал своего собрата, и люди тоже не оставляют тех, кому необходимо подставить плечо. А я принадлежала к обоим мирам, поэтому не колебалась ни секунды.

Спрыгнув на землю, я спустилась к реке, скатившись на подошвах по глинистой поверхности крутого склона, по дороге зацепилась коленкой за торчащий из земли обломанный ствол тонкого деревца и, разодрав штанину, поцарапала кожу, но остановилась лишь у кромки воды. Река разлилась очень широко, вода ледяная, у меня не было шансов перебраться на противоположный берег, не навредив себе. Пришлось бежать обратно, а добравшись до камней, по которым перебиралась на противоположный берег, прыгнула на первый камень, потом на второй, третий, впереди еще два, и на последнем поскользнулась и упала в воду. Холод моментально пронзил тело миллионами иголочек, и Алекса не было рядом, чтобы вытащить из воды, но адреналин, зашкаливающий в крови, вытолкнул на поверхность.

Выбравшись на сушу, я, наверное, выглядела не лучше того оборотня, лежащего на земле, к которому так спешила. Но сил хватило не только выплыть и выбраться, но и бежать дальше. Тело била мелкая дрожь — то ли от холода, то ли от напряжения — и бороться с ней было бесполезно из-за холодного воздуха, а бег не согревал. Но я добралась до нужного места очень быстро. Остановилась, осмотрелась, но раненого не обнаружила — волк исчез, на земле осталось темное пятно и лужица крови.

Идти больше некуда. Вокруг тишина. Я прислушивалась к себе: тоска, непонимание, злость, боль — столько всего смешалось внутри, но не единого намека на посторонние эмоции. Я видела в темноте, как зверь, слышала малейший шорох, двигалась, как хищник — все это связывало с другим существом. Я часто думала, что его эмоции наделили меня всеми сверхъестественными способностями, но ни разу об этом не обмолвилась, хотела доказать, что равная ему. А теперь все осталось, а он исчез. Алекс пропал. Я не чувствовала его.

Крик тоски, подобный вою волка, пролетел над лесом и замер в глубине моего тела. Я лежала на мокрой земле, вонзая в нее пальцы, словно в плоть и выла. Это был ад наяву. Невыносимое осознание того, что время идет, а изменить ничего нельзя.