Глава 5

Последнее, что помню — удивление на лице представителя «ВитаВис».

Я почувствовала, как меня оторвали от земли и толкнули вниз, перекинув через перила. Не успела даже ойкнуть. Расстояние в несколько метров до соприкосновения с водой сокращалось так стремительно, что вряд ли могла о чем-нибудь думать в тот момент. Только в кино показывают, как падающий, прежде чем разбиться, вспоминает прожитую жизнь, что не успел или кого любил; на самом же деле успеваешь произнести только одно слово, например: «Мамаааааааааааа!»

Не уверена, что прокричала именно его. Я ни в чем не уверена: что именно кричала, о чем думала, даже не уверена в своих ощущениях. Был ли страх, паника или отчаяние? Зато уверена в том, что падения в воду не избежать и летать мне не научиться.

Достигнув поверхности реки, я едва смогла сгруппироваться, чтобы не разбиться всмятку, и все же пару мест себе отбила. Упав как глыба, пошла ко дну, но инстинкт самосохранения сработал вовремя, и я вынырнула на поверхность. Только легче не стало: сильным течением кинуло на камни, затем отнесло в сторону, в висках стучали отбойные молотки, я захлебывалась, легкие вот-вот должны были разорваться, сил удерживать себя над водой становилось с каждой секундой меньше. Я не видела берега и не чувствовала дна под ногами, только воду: темную, пробирающую ледяной силой до костей, пенящуюся и засасывающую, как трясина, пока не почувствовала, что кто-то подталкивает вперед.

Повернув с трудом голову, увидела рядом Алекса. Он выталкивал меня к берегу, но сам терял время. Ему становилось сложнее бороться с течением, и это придало мне сил. Несколько резких рывков, и я почувствовала дно под ногами. Оно предательски ускользало, но я боролась до последнего. Долгожданное спасение: песок, ил, камни, грязь. Выползла на берег, попыталась встать, но голова закружилась, и почувствовала, как теряю сознание. Предметы приобрели размытые очертания, уши заложило, но упасть в бесчувственную темную пустоту не успела. Сильная боль пронзила руку, и я открыла глаза.

— Аврора, надо бежать. Ты слышишь?!

— Да.

Вряд ли можно было разобрал, что я ответила — язык не слушался, но Алекс подхватил меня за талию, заставив подняться на ноги, и силком поволок за собой. Промокшая насквозь одежда замедляла движения, растрепавшиеся мокрые волосы прилипали к лицу и постоянно намеревались закрыть мне глаза, каждый вдох отдавался болью в грудной клетке, еще и поврежденная рука не переставала ныть и практически не двигалась, скорее всего, ударилась о камни, когда меня откинуло течением. Я чувствовала себя так, словно прошла через мясорубку, и Алекс выглядел не лучше, но не было времени, чтобы разглядывать его или о чем-нибудь расспрашивать. Надо было уйти как можно дальше от этого места, и река нам немного помогла, пускай мы боролись с ее течением, но зато она отнесла нас далеко от моста.

Ночь давно перешла за границу между вчерашними сутками и наступившими. Мы продолжали бежать. Останавливались пару раз, но Алекс не давал отдохнуть и через несколько минут заставлял встать с земли и бежать дальше. Если бы не он, то осталась бы на мосту, и если бы не волчья выносливость, я бы упала замертво недалеко от реки.

— Всё. Стой.

Я пробежала еще несколько метров вперед, как будто мозг с запозданием отдал приказ телу, и остановилась. Все никак не могла отдышаться. Упав на колени, опустила голову и, не мигая, смотрела на свои дрожащие руки.

— Как ты?

С трудом обернувшись в его сторону, увидела, что в отличие от меня Алекс все еще держался на ногах, только согнулся и, опершись ладонями о колени, старался восстановить дыхание. Я слышала, как его сердце тарабанит, словно хочет убежать еще дальше или вырваться из тесного плена рёбер.

— А ты как?

Он выпрямился и улыбнулся, а я подумала о том, что в такой ситуации он все еще не разучился улыбаться.

— Лучше тебя.

— Да ладно? Может, тогда понесешь?

— Запросто.

Я резко поднялась с земли и выставила вперед ладони, когда увидела, что он сделал шаг в мою сторону.

— Нет, ты точно спятил.

— Почему?

— Да ты посмотри на себя. Кое-как выплыл, меня вытащил, забег устроил такой, что ни один марафонец бы не выдержал, так еще и тащить на себе собрался. Даже и не мечтай.

— Так, может, ты меня понесешь?

— Что?!

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом оба зашлись в истерическом смехе и долго не могли успокоиться — нервная система не выдержала. А когда прекратили смеяться, я, зарыдав, снова опустилась коленями на землю. Слезы потекли настолько сильно, что не успевала их вытирать, и прекратить плакать не получалось. Алекс опустился рядом и прижал к себе; гладил по мокрым волосам, спине, что-то нашептывал, но успокоилась еще не скоро. Когда же удалось справиться с припадком истерики, я отстранилась от него и осмотрелась. До рассвета еще было долго. Я не знала, где именно мы находились и как далеко смогли уйти.

— Надо идти?

Алекс кивнул и как-то нехотя, отпустив меня, поднялся с земли.

— А куда? В какую сторону?

— Если бы ты могла превратиться, я бы не задумывался о том, где мы и куда идти, — тихий вздох вырвался из его груди. — Ладно. Разберемся. Пошли вперед. Думаю, если будем ждать рассвета здесь, лишимся форы.

— Ты никого не чувствуешь?

— Пока нет. Но сильно это не успокаивает.

Я поднялась вслед за ним и, слегка пошатнувшись, оперлась ладонью о ствол ближайшего дерева. Отряхнув с брюк листву, поморщилась. Рука хоть и не сильно, но болела: прошло мало времени для ее излечения. Главное, что перелома не было, а всё остальное — мелочи.

— Как себя чувствуешь?

— Что? — посмотрев на Алекса, я попыталась улыбнуться. — А, да нормально. Жить буду, если нас не догонят.

— Не догонят. Ты ничего себе не повредила?

— Нет.

Я не хотела усугублять и так не ахти обстановку, поэтому не сказала о руке.

— Ну, тогда пошли.

Местность я видела хорошо, но не знала даже примерного направления. Пришлось довериться инстинкту и навыкам Алекса. Прошло около двух часов, может и больше. Силы иссякали. Очень хотелось пить и спать, или хотя бы прилечь где-нибудь под деревцем и, прикрыв на время глазки, немного вздремнуть. Но я упорно шла вперед, точнее плелась позади, опустив голову и стараясь ни о чем постороннем не думать. Мой поводырь остановился, и я, вовремя не заметив этого, налетела на его спину.

— Ой! Извини. Задумалась.

Алекс улыбнулся, потирая костяшками пальцев место, в которое я толкнулась лбом.

— Устала?

— Немного.

— Немного — значит, идём дальше?

Я не успела озвучить ответ, но он и так уже понял, что перспектива куда-либо идти меня испугает больше, чем дюжина охранников с оружием.

— Могу обрадовать. Если не ошибся, то мы на верном пути. Посиди здесь, а я осмотрюсь.

— Что хочешь найти?

— Заброшенное убежище местных охотников.

Новость, что поблизости есть сооружение из стен, крыши и возможно с наличием воды и постели, словно открыло во мне второе дыхание. Выпрямившись, я жадно осмотрелась вокруг.

— Где?

— Надеюсь, рядом. Подождешь или пойдешь со мной?

— С тобой.

Уйдя немного в сторону от тропы, по которой мы двигались последние несколько километров, уже через минут десять нам удалось разыскать желанный оазис для отдыха. Но увидев небольшой, поросший мхом и покрывшийся листвой и ветками, домик, скорее больше похожий на землянку, я слегка разочаровалась. Вряд ли там можно было нормально отдохнуть, найти воду и уж тем более мягкую постель, пускай даже со старым матрасом, покрытым шкурками.

— Чего приуныла?

— Уверен, что там лучше, чем под открытым небом? Вроде не очень холодно.

— Не очень? Ты же вся промокла, да и сейчас я бы не сказал, что тепло. Мне как-то всё равно, могу поменять форму и спокойно спать. Но тебе необходим отдых, и желательно без сырости и ветра.

Алекс не стал дожидаться ответа и пошел к дому. Отодвинув в сторону дверь, кем-то еще до нас сорванную с петлей, заглянул внутрь, затем зашел. Я приблизилась. Услышала, как внутри что-то скрипнуло, прозвучал тихий стук и появился едва заметный огонек. Холодный ветер прошелся по телу, и я, зябко поежившись, шагнула внутрь. Вовремя заметила три ступени вниз и, осматриваясь, осторожно спустилась.

Помещение и впрямь было очень маленьким и углубленным в землю; стены, крыша и ступени из деревянных досок, потемневших от времени и сырости. Алекс держал крохотный огарок свечи на плоской подставке, покрывшейся воском, и осматривался вокруг. Здесь было мрачно, пахло землей, с легкой примесью то ли плесени, то ли гниющей листвы, но запах не раздражал и не сильно отличался от ароматов в лесу. Небольшая кровать в форме деревянной коробки огромных размеров, накрытая старой шкурой (почти угадала, хотя не надеялась увидеть даже такого чуда), стол и два табурета.

— А воды нет?

— Вроде есть, надо проверить.

— Где? — я не заметила шкафа или полок.

— Под ней, — кивнув в сторону «кровати», — с боку открыта дверца. Загляни.

Под импровизированной кроватью-коробкой хранились разные нужные охотникам мелочи (огарок и спички Алекс нашел именно там): неиспользованная свеча, пара спичечных коробков, пакет-аптечка с бинтом, двумя флакончиками с какой-то жидкостью (не стала проверять, что в них, а этикетки потерлись), пластина с белыми таблетками с надписью на французском (если не ошиблась), два шприца в упаковке и еще пара пакетиков с какими-то порошками. Кроме всего этого добра там лежала фляга с водой, перочинный нож и две ложки, жаль, что какой-нибудь захудалой консервы не осталось.

Достав флягу, я поднялась с колен, кряхтя словно столетняя старуха. Но сил открутить крышку, намертво припаявшуюся к горлышку, все же хватило (рассчитывать на силу оборотня не пришлось, я сейчас вряд ли была сильнее обычной девушки) и жадно проглотила пару глотков ледяной воды от которой аж зубы свело, зато полегчало.

Ну вот, можно и расслабиться ненадолго. Я обернулась к Алексу и протянула ему флягу:

— Воды хочешь?

Он как раз стягивал через голову мокрую кофту, а я скосилась на кровать, облизнула губы, наслаждаясь каплями воды, и подумала о том, как бы скорее улечься и поспать пару часов.

— Хочешь спать?

— Очень.

— Раздевайся и ложись.

— А ты… будешь меняться?

Он подошел, забрал флягу, отпил из нее, поставил на стол рядом со свечой и, скинув обувь, посмотрел на меня.

— Да. Хочу согреться и выспаться.

— Ясно. Но мне согреться без одежды не удастся, — я приуныла, осознав свое положение.

— В мокрой одежде ты долго не протянешь. Нам еще километров семьдесят идти, а снаружи ветер поднимается. Я думал вывесить на ветках одежду и подсушить. Что у тебя под спортивным костюмом?

— Я, по-твоему, пижаму с собой прихватила? — не знаю почему, но раздраженно огрызнулась, словно Алекс был виноват во всем.

— Не нервничай.

— Я не нервничаю.

— Ну да. Оно и видно, — на его лице появилось недовольство — наши эмоции смешались, а из-за усталости нам было сложно их контролировать и отделять свои от чужих. — Снимай костюм и ложись. Там две шкуры, сможешь одной прикрыться.

Сняв кроссовки, я нехотя вылезла из одежды (правда и в ней было не намного комфортнее) и, оставшись в одних шортиках, протянула одежду Алексу. Пока он вывешивал ее на улице, я залезла на кровать и накрылась шкурой. Ложе было очень твердым, шкуры старые, мех примялся и кое-где полинял. Укрыться полностью не вышло, пришлось поджать колени к животу. Холод не уходил, кожа покрылась пупырышками, я дрожала, стискивая зубы. Уже и усталость казалась не столь сильной, и сон не одолевал. Послышался тихий шорох шагов, звук откручивающейся крышки на фляге, я даже расслышала, как был сделан глоток воды — практически неразличимый для обычного человека булькающий звук, когда вода протекает в горло. Прошло еще несколько секунд, и я уже собралась подняться и предложить идти дальше, но не успела. Алекс лег рядом и притянул к себе, потревожив мою руку. Наверное, я должна была возмутиться, но тепло, исходящее от его тела, начало согревать. А согревшись, смогла расслабиться и вытянуть ноги, но шкуры не хватало на всю длину тела, поэтому прижалась ступнями к ногам Алекса. Он дернулся, и я улыбнулась своим мыслям: «Не нравится? Терпи!»

— Можешь спокойно спать?

— Я не умею быстро засыпать.

— Постарайся.

— Ты же хотел превратиться. Почему изменил решение?

— А ты как думаешь?

Повисла минута молчания. Я знала ответ, и мой вопрос был лишним, но очень хотелось услышать именно от него. Желание продолжить разговор, который мог бы вызвать болезненные воспоминания, не утихало, а ведь больно стало бы не ему, а мне. Я боролась с собой, пока не поняла, что Алекс уснул, и, недовольно зашевелившись, спихнула его руку с себя. Но прошло мгновение, как меня снова прижали, теперь еще сильнее, над головой раздалось недовольное рычание. Я притихла, но Алекс так и не проснулся, все его действия были сквозь сон, не специально, будто он даже во сне защищал. Мне это знакомо, он и раньше себя так вел, но я не знала, отно́сится ли его поведение лишь ко мне, или и к Катрин.

Я хотела задать еще один вопрос относительно сестры Гая, но он, во-первых, был не к месту, во-вторых, неуместным для нас обоих, поэтому промолчала. Нельзя подпускать Алекса так близко к себе, иначе не удастся вырвать его из своего сердца, а сегодняшняя ночевка в лесу, как раз один из тех случаев, которых необходимо избегать всеми доступными способами. Уснув рядом с ним, я позволила себе погрузиться в сладковатую иллюзию, нашла отговорку и не попыталась изменить происходящее. Теперь буду снова мучиться воспоминаниями и упрекать себя в малодушии. Но если посмотреть на это с разных углов, то всегда можно подобрать оправдание, которое скроет настоящую причину. Мы частенько пользуемся самообманом, приглушая различные эмоциональные всплески: от боли до эйфории. Нам не везет в отношениях, и мы находим разнообразные причины, не признавать очевидного: человек просто не твой, или планка завышена. А если что-то не сделали, опоздали, не решились, тогда говорим себе и окружающим: «Значит так должно быть». Редко люди стараются принять настоящую причину, легче придумать отговорку. Так и у меня с Алексом.

Пока мы двигались вперед, вдоль дороги, я занималась моральным самобичеванием, но приблизившись к маленькому городку, затерявшемуся среди леса и озер, немного успокоилась. А когда приехал бы Гай, я уже окончательно бы пришла в себя, если бы не объект моих напряженных и неприятных размышлений. Алекс заговорил, вернее, чуть позже произнес всего одну фразу, но она уничтожила все мои старания на корню.

На улице было уже давно светло. Жители городка занимались своими делами, неторопливо переходили улочки, разговаривали с соседями, кое-где слышался смех детворы и свист проносящихся мимо велосипедов. Я уловила аромат кофе и выпечки, от запахов аж желудок свело. Мы прятались за деревьями, наблюдая за придорожной гостиницей, возле которой припарковалось несколько автомобилей.

Алекс наблюдал за молодой парой, подъехавшей на трейлере. Их машина была припаркована с краю и ближе всех к нам, но толку от нее никакого не было. Нас интересовала только связь, и мы высматривали, где бы на время «одолжить» мобильный телефон. Можно было бы попросить, но наш вид в данный момент не вызывал расположения к приятной беседе. Вывод один: кража.

Прождав около часа, мы ничего так и не предприняли. От голода, я уже едва могла о чем либо думать, кроме запахов с гостиничной кухни.

— Алекс, давай уйдем в лес и подождем до темноты?

— Зачем?

— Я есть хочу. Еще немного, плюну на всё и пойду на запах еды.

Алекс все это время продолжал наблюдать за гостиницей и стоянкой возле нее, но услышав мое возмущение, повернулся. Несколько секунд мы не сводили друг с друга взглядов. Не уверена, что знаю, о чем мы могли в этот момент думать, может оба уже слегка подтормаживали и в принципе ни о чем не думали, просто смотрели. Но Алекс неожиданно приблизился и, нагнувшись к моему уху, прошептал:

— Извини, что приходится все это терпеть.

Я прошептала так же тихо, как и он:

— Не извиняйся. Я знала куда лезу, — и улыбнулась ему.

Он немного отодвинулся и снова заглянул в мои глаза. Прошла, наверное, всего секунда, но для меня она длилась вечность, прежде чем Алекс нарушил молчание, а затем потянул в лес, схватив за локоть. Но не его действие удивило, и даже не то, как он смотрел на меня перед этим, а его слова, и не все, а самые первые:

— Я думаю об ушедшей ночи, но сейчас не время для подобных разговоров. Пошли.

Мы углубились в лес на несколько сотен метров, так чтобы не привлекать чужого внимания, но и не удаляться далеко. Разместились на поваленном дереве.

Я мысленно прокручивала в голове фразу, ведь слова можно трактовать по-разному, и наблюдала за Алексом, пока он крутил в руках флягу и, чуть сгорбившись, смотрел куда-то перед собой, полностью игнорируя мое присутствие. Если бы он просидел так еще пару минут, я бы свихнулась. Он говорил о нашем побеге или…?

И я не выдержала. Поднялась и сделала шаг в его сторону, чтобы оказаться прямо перед глазами и задать вопрос, вертящийся на языке, но он выпрямился, отстраненно прошелся по мне взглядом и произнес:

— Посиди здесь. Я скоро вернусь, — и ушел.

— Но я хочу… — прозвучало, словно в пустоту кинула.

Договорить не позволил. В принципе это не удивительно, он и раньше так поступал. Наверное, решил, что не сможет выдержать со мной наедине до вечера или, осознав свой поступок, элементарно сбежал от разговора. Хотя разговаривать то нам и не о чем. Я могу и сама найти объяснение его словам: переутомление, напряжение, страх за жизни близких. После пережитого каждый бы вел себя неадекватно или непривычно. А окажись рядом человек, с которым связывает личное прошлое, то отголоски чувств могут сыграть с разумом свою игру. И если я ошиблась в истинном смысле его слов, то разум сыграл не с ним, а со мной.

Вернулся Алекс примерно через час, может больше. Я немного успокоилась, пока ждала его, и пришла к решению, что не стоит начинать напрасный разговор.

— Связался?

— Да. Гай приедет часа через полтора-два. Встретит нас за городом. Так что пошли.

Я кивнула в ответ и поднялась с поваленного дерева, чтобы идти, но Алекс остановил, быстро коснувшись моего плеча. Я посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Я хотел бы поговорить с тобой, но не сейчас.

Было бы странно, если бы не догадалась о теме разговора, но была неподходящая обстановка для перемалывания отголосков прошлого. Да, и я все еще надеялась на то, что ошиблась, и на самом деле он хочет поговорить о «ВитаВис» или прочитать очередную нотацию.

— Хорошо.

Мы не спешили, времени было предостаточно. Словно прогуливаясь, обошли городок, не выходя из леса, и вышли к дороге как раз к приезду Гая. Прождали минут десять, храня молчание. Оба устали и чувствовали обоюдную неловкость.

Когда на горизонте появился силуэт автомобиля, Алекс вышел из-за деревьев. Это была не первая проехавшая мимо машина, но, видимо, он узнал транспорт. Серебристая легковушка, покрытая пылью и пятнами подсохшей грязи, резко затормозила возле обочины. Открылась дверца и из машины вылез парень. Среднего роста, спортивного телосложения, одет просто, но со вкусом: синие классические джинсовые брюки, свитер с треугольным вырезом, кожаные мягкие мокасины. Я мысленно его назвала цыганенком: кучерявые черные волосы, смуглая кожа, очень темного оттенка, и лукавая улыбка повесы.

Переместив солнцезащитные очки с переносицы на макушку, парень улыбнулся, перевел взгляд с Алекса на меня и подмигнул.

— Привет альфам.

Так я познакомилась с Гаем.