Глава 4

Последнее, что помню — удивление на лице представителя «ВитаВис».

Я почувствовала, как меня оторвали от земли и толкнули вниз, перекинув через перила. Не успела даже ойкнуть. Расстояние в несколько метров до соприкосновения с водой сокращалось так стремительно, что вряд ли могла о чем-нибудь думать в тот момент. Только в кино показывают, как падающий, прежде чем разбиться, вспоминает прожитую жизнь, что не успел или кого любил; на самом же деле успеваешь произнести только одно слово, например: «Мамаааааааааааа!»

Не уверена, что прокричала именно его. Я ни в чем не уверена: что именно кричала, о чем думала, даже не уверена в своих ощущениях. Был ли страх, паника или отчаяние? Зато уверена в том, что падения в воду не избежать и летать мне не научиться.

Достигнув поверхности реки, я едва смогла сгруппироваться, чтобы не разбиться всмятку, и все же пару мест себе отбила. Упав как глыба, пошла ко дну, но инстинкт самосохранения сработал вовремя, и я вынырнула на поверхность. Только легче не стало: сильным течением кинуло на камни, затем отнесло в сторону, в висках стучали отбойные молотки, я захлебывалась, легкие вот-вот должны были разорваться, сил удерживать себя над водой становилось с каждой секундой меньше. Я не видела берега и не чувствовала дна под ногами, только воду: темную, пробирающую ледяной силой до костей, пенящуюся и засасывающую, как трясина, пока не почувствовала, что кто-то подталкивает вперед.

Повернув с трудом голову, увидела рядом Алекса. Он выталкивал меня к берегу, но сам терял время. Ему становилось сложнее бороться с течением, и это придало мне сил. Несколько резких рывков, и я почувствовала дно под ногами. Оно предательски ускользало, но я боролась до последнего. Долгожданное спасение: песок, ил, камни, грязь. Выползла на берег, попыталась встать, но голова закружилась, и почувствовала, как теряю сознание. Предметы приобрели размытые очертания, уши заложило, но упасть в бесчувственную темную пустоту не успела. Сильная боль пронзила руку, и я открыла глаза.

— Аврора, надо бежать. Ты слышишь?!

— Да.

Вряд ли можно было разобрал, что я ответила — язык не слушался, но Алекс подхватил меня за талию, заставив подняться на ноги, и силком поволок за собой. Промокшая насквозь одежда замедляла движения, растрепавшиеся мокрые волосы прилипали к лицу и постоянно намеревались закрыть мне глаза, каждый вдох отдавался болью в грудной клетке, еще и поврежденная рука не переставала ныть и практически не двигалась, скорее всего, ударилась о камни, когда меня откинуло течением. Я чувствовала себя так, словно прошла через мясорубку, и Алекс выглядел не лучше, но не было времени, чтобы разглядывать его или о чем-нибудь расспрашивать. Надо было уйти как можно дальше от этого места, и река нам немного помогла, пускай мы боролись с ее течением, но зато она отнесла нас далеко от моста.

Ночь давно перешла за границу между вчерашними сутками и наступившими. Мы продолжали бежать. Останавливались пару раз, но Алекс не давал отдохнуть и через несколько минут заставлял встать с земли и бежать дальше. Если бы не он, то осталась бы на мосту, и если бы не волчья выносливость, я бы упала замертво недалеко от реки.

— Всё. Стой.

Я пробежала еще несколько метров вперед, как будто мозг с запозданием отдал приказ телу, и остановилась. Все никак не могла отдышаться. Упав на колени, опустила голову и, не мигая, смотрела на свои дрожащие руки.

— Как ты?

С трудом обернувшись в его сторону, увидела, что в отличие от меня Алекс все еще держался на ногах, только согнулся и, опершись ладонями о колени, старался восстановить дыхание. Я слышала, как его сердце тарабанит, словно хочет убежать еще дальше или вырваться из тесного плена рёбер.

— А ты как?

Он выпрямился и улыбнулся, а я подумала о том, что в такой ситуации он все еще не разучился улыбаться.

— Лучше тебя.

— Да ладно? Может, тогда понесешь?

— Запросто.

Я резко поднялась с земли и выставила вперед ладони, когда увидела, что он сделал шаг в мою сторону.

— Нет, ты точно спятил.

— Почему?

— Да ты посмотри на себя. Кое-как выплыл, меня вытащил, забег устроил такой, что ни один марафонец бы не выдержал, так еще и тащить на себе собрался. Даже и не мечтай.

— Так, может, ты меня понесешь?

— Что?!

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом оба зашлись в истерическом смехе и долго не могли успокоиться — нервная система не выдержала. А когда прекратили смеяться, я, зарыдав, снова опустилась коленями на землю. Слезы потекли настолько сильно, что не успевала их вытирать, и прекратить плакать не получалось. Алекс опустился рядом и прижал к себе; гладил по мокрым волосам, спине, что-то нашептывал, но успокоилась еще не скоро. Когда же удалось справиться с припадком истерики, я отстранилась от него и осмотрелась. До рассвета еще было долго. Я не знала, где именно мы находились и как далеко смогли уйти.

— Надо идти?

Алекс кивнул и как-то нехотя, отпустив меня, поднялся с земли.

— А куда? В какую сторону?

— Если бы ты могла превратиться, я бы не задумывался о том, где мы и куда идти, — тихий вздох вырвался из его груди. — Ладно. Разберемся. Пошли вперед. Думаю, если будем ждать рассвета здесь, лишимся форы.

— Ты никого не чувствуешь?

— Пока нет. Но сильно это не успокаивает.

Я поднялась вслед за ним и, слегка пошатнувшись, оперлась ладонью о ствол ближайшего дерева. Отряхнув с брюк листву, поморщилась. Рука хоть и не сильно, но болела: прошло мало времени для ее излечения. Главное, что перелома не было, а всё остальное — мелочи.

— Как себя чувствуешь?

— Что? — посмотрев на Алекса, я попыталась улыбнуться. — А, да нормально. Жить буду, если нас не догонят.

— Не догонят. Ты ничего себе не повредила?

— Нет.

Я не хотела усугублять и так не ахти обстановку, поэтому не сказала о руке.

— Ну, тогда пошли.

Местность я видела хорошо, но не знала даже примерного направления. Пришлось довериться инстинкту и навыкам Алекса. Прошло около двух часов, может и больше. Силы иссякали. Очень хотелось пить и спать, или хотя бы прилечь где-нибудь под деревцем и, прикрыв на время глазки, немного вздремнуть. Но я упорно шла вперед, точнее плелась позади, опустив голову и стараясь ни о чем постороннем не думать. Мой поводырь остановился, и я, вовремя не заметив этого, налетела на его спину.

— Ой! Извини. Задумалась.

Алекс улыбнулся, потирая костяшками пальцев место, в которое я толкнулась лбом.

— Устала?

— Немного.

— Немного — значит, идём дальше?

Я не успела озвучить ответ, но он и так уже понял, что перспектива куда-либо идти меня испугает больше, чем дюжина охранников с оружием.

— Могу обрадовать. Если не ошибся, то мы на верном пути. Посиди здесь, а я осмотрюсь.

— Что хочешь найти?

— Заброшенное убежище местных охотников.

Новость, что поблизости есть сооружение из стен, крыши и возможно с наличием воды и постели, словно открыло во мне второе дыхание. Выпрямившись, я жадно осмотрелась вокруг.

— Где?

— Надеюсь, рядом. Подождешь или пойдешь со мной?

— С тобой.

Уйдя немного в сторону от тропы, по которой мы двигались последние несколько километров, уже через минут десять нам удалось разыскать желанный оазис для отдыха. Но увидев небольшой, поросший мхом и покрывшийся листвой и ветками, домик, скорее больше похожий на землянку, я слегка разочаровалась. Вряд ли там можно было нормально отдохнуть, найти воду и уж тем более мягкую постель, пускай даже со старым матрасом, покрытым шкурками.

— Чего приуныла?

— Уверен, что там лучше, чем под открытым небом? Вроде не очень холодно.

— Не очень? Ты же вся промокла, да и сейчас я бы не сказал, что тепло. Мне как-то всё равно, могу поменять форму и спокойно спать. Но тебе необходим отдых, и желательно без сырости и ветра.

Алекс не стал дожидаться ответа и пошел к дому. Отодвинув в сторону дверь, кем-то еще до нас сорванную с петлей, заглянул внутрь, затем зашел. Я приблизилась. Услышала, как внутри что-то скрипнуло, прозвучал тихий стук и появился едва заметный огонек. Холодный ветер прошелся по телу, и я, зябко поежившись, шагнула внутрь. Вовремя заметила три ступени вниз и, осматриваясь, осторожно спустилась.

Помещение и впрямь было очень маленьким и углубленным в землю; стены, крыша и ступени из деревянных досок, потемневших от времени и сырости. Алекс держал крохотный огарок свечи на плоской подставке, покрывшейся воском, и осматривался вокруг. Здесь было мрачно, пахло землей, с легкой примесью то ли плесени, то ли гниющей листвы, но запах не раздражал и не сильно отличался от ароматов в лесу. Небольшая кровать в форме деревянной коробки огромных размеров, накрытая старой шкурой (почти угадала, хотя не надеялась увидеть даже такого чуда), стол и два табурета.

— А воды нет?

— Вроде есть, надо проверить.

— Где? — я не заметила шкафа или полок.

— Под ней, — кивнув в сторону «кровати», — с боку открыта дверца. Загляни.

Под импровизированной кроватью-коробкой хранились разные нужные охотникам мелочи (огарок и спички Алекс нашел именно там): неиспользованная свеча, пара спичечных коробков, пакет-аптечка с бинтом, двумя флакончиками с какой-то жидкостью (не стала проверять, что в них, а этикетки потерлись), пластина с белыми таблетками с надписью на французском (если не ошиблась), два шприца в упаковке и еще пара пакетиков с какими-то порошками. Кроме всего этого добра там лежала фляга с водой, перочинный нож и две ложки, жаль, что какой-нибудь захудалой консервы не осталось.

Достав флягу, я поднялась с колен, кряхтя словно столетняя старуха. Но сил открутить крышку, намертво припаявшуюся к горлышку, все же хватило (рассчитывать на силу оборотня не пришлось, я сейчас вряд ли была сильнее обычной девушки) и жадно проглотила пару глотков ледяной воды от которой аж зубы свело, зато полегчало.

Ну вот, можно и расслабиться ненадолго. Я обернулась к Алексу и протянула ему флягу:

— Воды хочешь?

Он как раз стягивал через голову мокрую кофту, а я скосилась на кровать, облизнула губы, наслаждаясь каплями воды, и подумала о том, как бы скорее улечься и поспать пару часов.

— Хочешь спать?

— Очень.

— Раздевайся и ложись.

— А ты… будешь меняться?

Он подошел, забрал флягу, отпил из нее, поставил на стол рядом со свечой и, скинув обувь, посмотрел на меня.

— Да. Хочу согреться и выспаться.

— Ясно. Но мне согреться без одежды не удастся, — я приуныла, осознав свое положение.

— В мокрой одежде ты долго не протянешь. Нам еще километров семьдесят идти, а снаружи ветер поднимается. Я думал вывесить на ветках одежду и подсушить. Что у тебя под спортивным костюмом?

— Я, по-твоему, пижаму с собой прихватила? — не знаю почему, но раздраженно огрызнулась, словно Алекс был виноват во всем.

— Не нервничай.

— Я не нервничаю.

— Ну да. Оно и видно, — на его лице появилось недовольство — наши эмоции смешались, а из-за усталости нам было сложно их контролировать и отделять свои от чужих. — Снимай костюм и ложись. Там две шкуры, сможешь одной прикрыться.

Сняв кроссовки, я нехотя вылезла из одежды (правда и в ней было не намного комфортнее) и, оставшись в одних шортиках, протянула одежду Алексу. Пока он вывешивал ее на улице, я залезла на кровать и накрылась шкурой. Ложе было очень твердым, шкуры старые, мех примялся и кое-где полинял. Укрыться полностью не вышло, пришлось поджать колени к животу. Холод не уходил, кожа покрылась пупырышками, я дрожала, стискивая зубы. Уже и усталость казалась не столь сильной, и сон не одолевал. Послышался тихий шорох шагов, звук откручивающейся крышки на фляге, я даже расслышала, как был сделан глоток воды — практически неразличимый для обычного человека булькающий звук, когда вода протекает в горло. Прошло еще несколько секунд, и я уже собралась подняться и предложить идти дальше, но не успела. Алекс лег рядом и притянул к себе, потревожив мою руку. Наверное, я должна была возмутиться, но тепло, исходящее от его тела, начало согревать. А согревшись, смогла расслабиться и вытянуть ноги, но шкуры не хватало на всю длину тела, поэтому прижалась ступнями к ногам Алекса. Он дернулся, и я улыбнулась своим мыслям: «Не нравится? Терпи!»

— Можешь спокойно спать?

— Я не умею быстро засыпать.

— Постарайся.

— Ты же хотел превратиться. Почему изменил решение?

— А ты как думаешь?

Повисла минута молчания. Я знала ответ, и мой вопрос был лишним, но очень хотелось услышать именно от него. Желание продолжить разговор, который мог бы вызвать болезненные воспоминания, не утихало, а ведь больно стало бы не ему, а мне. Я боролась с собой, пока не поняла, что Алекс уснул, и, недовольно зашевелившись, спихнула его руку с себя. Но прошло мгновение, как меня снова прижали, теперь еще сильнее, над головой раздалось недовольное рычание. Я притихла, но Алекс так и не проснулся, все его действия были сквозь сон, не специально, будто он даже во сне защищал. Мне это знакомо, он и раньше себя так вел, но я не знала, отно́сится ли его поведение лишь ко мне, или и к Катрин.